Читать онлайн «Русь Новгородская». Страница 42

В момент заключения Коростынского договора тот, кто хотел верить в его искренность, поверил. Однако через несколько лет от иллюзий не осталось и следа.

К решительным действиям Иван III приступил через несколько лет после заключения Коростынского договора. В 1477 году он потребовал от новгородцев признать его полновластным государем, отказаться от остатков суверенитета и уничтожить общественно-республиканское устройство. Новгородцы ответили осторожным отказом. Тогда Иван III, вновь подняв знамя борьбы с вероотступниками, объявил Новгороду войну.

К этому времени военная мощь Великого Новгорода была уже значительно подорвана. Новгородцы не могли противостоять многочисленному московскому войску в открытом бою. Сил едва хватало для обороны за городскими стенами. По обычаю предков новгородцы намеревались уничтожить вокруг города все селения и монастыри, чтобы лишить осаждающих убежища и провианта. Если бы это произошло, войска москвичей не смогли бы долго осаждать Новгород. Но Иван III опередил новгородцев. Как ему это удалось? Великому князю вновь помогли татары. «Первыми примчались к цели татары „царевича“ Даньяра — сына служившего Москве „царевича“ Касима… Именно они, выполняя приказ великого князя, внезапной атакой захватили монастыри, расположенные вокруг Новгорода… И это была важная удача москвичей, которые разместились плотным кольцом вокруг Новгорода именно в этих монастырях. Учитывая, что дело происходило в декабре и что впереди можно было ожидать длительной осады, — вопрос о пристанище для московских воинов становился едва ли не главным для успеха всего похода»{253}. Если принять во внимание немалый вклад татар в победу над новгородцами и в предыдущую кампанию, то невольно возникает вопрос: что делала бы Москва без татарской конницы?

Окружив Новгород, московские войска приступили к планомерной осаде. Когда доставили пушки, Иван III приказал обстреливать из них город непрерывно. Вскоре в Новгороде закончились съестные припасы. Ряды горожан безжалостно косили ядра, голод и болезни. На этом фоне все сильнее и сильнее звучал голос промосковской партии, изнутри подтачивавшей силы осажденных.

Обессиленные осадой, новгородцы пали духом и начали посылать к Ивану III посольства. Несколько раз они пытались заключить с великим князем мир на любых условиях, прося оставить Новгороду хотя бы символическую независимость. Однако их миссия не принесла результатов: Иван III настаивал на полном подчинении Великого Новгорода своей власти.

13 января измученные новгородцы сдались на милость великого князя.

«Покорив Новгород, московские власти начали с того, что расставили по всему городу стражу. Порядки вольного города уступили место военному режиму, характерному для любой московской крепости»{254}.

Очень скоро в Новгороде можно было увидеть картину, как, «прикрываясь рассуждениями о возврате к славной старине, Москва решительно сокрушала всю старую политическую систему, возводя на ее месте новое, невиданное доселе здание, одновременно похожее на храм, крепость и тюрьму»{255}.

Присоединив Новгородскую землю к Московскому княжеству, Иван III тотчас расправился с главными руководителями обороны Новгорода. Однако массовые репрессии он отложил почти на два года. Все это время великий князь укреплял власть над вольным городом и выжидал удобный момент для кары новгородцев.

В конце октября 1479 года Иван III предпринял карательный поход с целью окончательного покорения Великого Новгорода. Предвидя расправу, новгородцы не впустили великого князя в город, закрыв перед ним крепостные ворота. Две недели московские войска осаждали Новгород, подвергая его жителей нещадной бомбардировке из пушек. Не имея достаточных сил для обороны, новгородцы сдались. Это было последнее вооруженное сопротивление новгородцев Москве.

Установив полный контроль над новгородцами, Иван III тем не менее понимал, что полностью уничтожить самостоятельность Великого Новгорода можно только разрушив ее теократический фундамент. Для этого необходимо было нанести решительный удар по новгородской Церкви. Однако в тот момент ее возглавлял архиепископ Феофил, который во многом обеспечил Ивану III достаточно легкую победу над Новгородом.

Владыка Феофил не желал пролития русской крови. Когда конфликт с Москвой стал неминуем, он выступил против решения веча о союзе с Литвой. Летом 1471 года архиепископ Феофил даже отказался дать благословение новгородским воинам, выступившим навстречу московскому войску. Такая позиция архиепископа в значительной мере подорвала боевой дух новгородцев и не могла не сказаться на печальном исходе Коростынской и Шелонской битв.

Во время осады Новгорода в 1477–1478 годах архиепископ Феофил, с великой скорбью воспринимавший русскую междоусобицу, также придерживался промосковской ориентации. Во многом именно его увещевания убедили новгородцев сложить оружие и согласиться на полное подчинение Москве. Жизненный жребий архиепископа Феофила трагичен. Иван III не оценил его вклад в объединение русской нации. Архиепископ был принесен в жертву политическому расчету.

9 января 1480 года архиепископа Феофила обвинили в измене, арестовали и увезли в Москву. Здесь его держали в заключении более двух лет, принуждая уйти с новгородской кафедры. Когда архиепископ, наконец, сложил с себя сан, его не отпустили в Новгород, но поместили в Чудов монастырь в Кремле, где он вскоре и скончался. После смерти архиепископа Феофила новгородскую кафедру стали занимать только московские ставленники.

Москва наложила руку и на церковные земли. К величайшему изумлению новгородцев благоверный государь Иван III отнял у Дома Святой Софии десять волостей, а у монастырей половину их земельных владений. Такого посягательства на достояние Церкви Великий Новгород не знал за всю свою многовековую историю. Удивительным было и то, что обобрал Церковь тот самый государь, который «присоединял» Новгород к Москве под лозунгом защиты Церкви от предателей Православия. За первой конфискацией последовали и другие. В конечном итоге почти все земли, которые благочестивые новгородцы веками жертвовали Дому Святой Софии, оказались во владении новых хозяев.

Не прошел Иван III и мимо архиепископской казны. Изъятые из нее золото, серебро и драгоценные сосуды увезли в Москву. Действия великого князя новгородцы назвали не иначе, как ограблением Святой Софии.

Ожидала Ивана III и неудача. Он не смог завладеть государственной казной Великого Новгорода. Она хранилась в тайнике Софийского собора. Архиепископ Феофил, в ведении которого находилась новгородская казна, не выдал великому князю место тайника. Завладеть сокровищами смог только внук Ивана III. В 1546 году Ивану IV донесли, что новгородская казна все еще хранится в Софийском соборе. Сначала Иван IV приказал провести расследование. Затем он самолично прибыл в Новгород и «начат пытати про казну ключаря Софийского и пономаря, и много мучив их и не допытався, понеже не ведаху»{256}. Однако вскоре Ивану IV каким-то образом, вероятно, от предателя, удалось узнать место тайника. Сокровища погрузили на возы и спешно отправили в Москву. Внук довершил дело, начатое дедом.

Вместе с архиепископом Феофилом по обвинению в измене было арестовано пятьдесят знатных новгородцев. По приказу Ивана III их пытали, а затем казнили. Вслед за ними схватили еще сто человек, которых после истязаний также убили. Все имущество казненных великий князь конфисковал в собственную казну.

На этом репрессии не закончились. Московское правительство приступило к массовой высылке новгородцев на чужбину. В первую очередь в разные города Московии отправили тысячу семей самых состоятельных новгородцев. Их имущество опять же отошло в казну Ивана III. Еще «через несколько дней московское войско погнало более 7000 семейств в Московщину зимой, по морозу, не дав им собраться, не позволив ничего взять с собою; их дома, их недвижимое и движимое имущество — все сделалось достоянием великого князя. Многие из сосланных умерли по дороге; оставшихся расселили по разным городам, посадам и селам Московской земли, а вместо них в Новгородскую землю посылали для поселения москвичей»{257}.

Очередной удар по Великому Новгороду Иван III нанес зимой 1483/84 года. Около тридцати знатных горожан обвинили в измене. Последовали пытки, тюрьмы, ссылки… Огромные состояния богатейших новгородцев великий князь, как и прежде, отписал в собственное пользование.

Иван III ввел в Новгороде наместническую систему власти, дотоле незнакомую новгородцам. «Трудно представить себе ту вакханалию жестокости, произвола и мздоимства, которая царила тогда в отданном на откуп московским наместникам Новгороде»{258}.