Читать онлайн «Разгром конвоя PQ-17». Страница 29

Очень немногие наблюдали взрыв этой торпеды, ибо взоры всех были устремлены на самолет командира немецкой эскадрильи — торпедоносец лейтенанта Хеннемана, Этот летчик избрал единственный объект атаки в самом центре походного порядка конвоя. «Он действовал отчаянно храбро», — отозвался о нем позднее капитан 1 ранга Мун.

Устремившись на свою жертву, Хеннеман, казалось, ничего не видел, кроме нее. Пролетая над шестой, пятой и четвертой колоннами судов на высоте ниже их мостиков, немецкий летчик не обращал никакого внимания на ураганный огонь. По-видимому, он избрал себе з качестве ориентира мостик «Беллингэма». Четыре 12-мм автомата этого судна, стреляя в упор, прямой наводкой, изрыгали по самолету непрерывные потоки бронебойных снарядов. Только «Эль Капитан» израсходовал на обстрел самолета Хеннемана не менее 200 12-мм и 100 8-мм патронов. Первый помощник капитана этого судна увидел, как на фюзеляже самолета неожиданно появилась сначала вспышка огня величиной с кулак, а затем весь самолет охватили языки пламени. Самолет Хеннемана шел намного впереди других и поэтому привлек на себя весь огонь кораблей и судов. Немецкий торпедоносец летел настолько низко, что огонь кораблей по нему привел к нескольким случайным попаданиям в свои суда и досадным ранениям моряков. Один артиллерист на «Эмпайр Тайде» был ранен пулей в бедро, а многие приборы и устройства этого судна были повреждены или разбиты. Один из 100-мм снарядов с какого-то корабля попал в носовую часть американского транспорта «Айронклэд». Когда «хейнкель» подошел совсем близко к «Беллингему», второй помощник капитана этого судна схватил пистолет и сделал по нему двенадцать выстрелов. В ту же секунду он увидел, как от горящего самолета отделились две торпеды и, упав в воду, устремились вперед по курсу, сходящемуся с курсом судов. Зеленые корпуса торпед с ярко-желтыми боевыми зарядными отделениями были хорошо видны с мостика. Одна торпеда прошла всего в трех метрах от носа «Беллингэма», а вторая — угодила в среднюю часть шедшего впереди «Беллингэма» английского судна «Нэйварино». Торпеда попала в борт как раз под мостиком, и члены экипажа сразу же начали прыгать за борт. Все стекла в верхних надстройках выбило, судно накренилось на правый борт, в третий трюм устремились потоки воды. Машинный телеграф заклинило, и судно начало описывать крутую циркуляцию влево. Моряки поспешно спустили две спасательные шлюпки, но они сразу же опрокинулись. «Беллингэм» вынужден был отвернуть вправо, чтобы не столкнуться с поврежденным «Нэйварино» и не раздавить плававших в воде моряков. У одного из них хватило в этот жуткий момент юмора крикнуть «Беллннгэму»: «В Москву!.. Увидимся в России!».

Пылающий торпедоносец лейтенанта Хеннемана упал в море слева по носу от «Вашингтона» — головного судна во второй колонне. В момент падения самолета на американских крейсерах соединения Гамильтона, находившегося в это время в нескольких милях от конвоя, раздались торжествующие крики. «Мы радовались, — писал позднее один из американцев, — словно были в Нью-Йорке, на представлении Бруклинского театра». А контр-адмирал Гамильтон, который повел свои крейсера к конвою, как только началась атака немецких торпедоносцев, и который наблюдал за этим представлением, так сказать, «из первых рядов», выразился более официально:

«По-моему, эти немецкие летчики уже не любители». Когда конвой проходил мимо пылающих обломков сбитого «хейнкеля», команда «Эль Капитана» ясно видела, как немецкие летчики пытались выбраться из горящей кабины самолета. Судно прошло так близко от охваченного пламенем самолета, что, если бы кто-нибудь крикнул, летчики наверняка услышали бы; моряки зло пошутили над гибнущими летчиками и осыпали их оскорблениями. Ни у кого они не вызвали тогда ни малейшего чувства жалости.

Когда огонь перенесли на другие самолеты, их пилоты начали бросать свои машины то в одну, то в другую сторону, чтобы затруднить прицельный огонь; однако ни один из них не смог проявить такой настойчивости и храбрости, какую показал Хеннеман. Один «хейнкелъ» сбросил свои торпеды, целясь в русский танкер «Донбасс», шедший концевым в третьей колонне; артиллеристы «Донбасса» открыли по торпедам огонь и сбили их с курса. Когда этот самолет пролетал над «Олопаной», шедшей впереди «Донбасса», на него обрушился такой ураганный огонь, что летчик вынужден был резко отвернуть влево; пролетая над поврежденным «Уильямом Хупером», самолет начал терять высоту, за ним потянулась струя дыма. Хотя он и скрылся за горизонтом, до базы дотянуть, по-видимому, не смог. Остальные самолеты сбросили торпеды, находясь за пределами завесы кораблей охранения, причем некоторые сделали это настолько поспешно, что торпеды вошли в воду под очень крутым углом и, перевернувшись несколько раз вокруг поперечной оси, затонули. Артиллеристы зафиксировали несколько попаданий и в другие самолеты, на одном из них второй пилот был убит прямым попаданием пули. Под впечатлением того, что произошло с их командиром эскадрильи, все другие летчики явно потеряли самообладание.

В 20.25 атака закончилась. Наблюдатель на борту эсминца «Уилтон» записал дрожащей рукой: «Один самолет сбит. Три судна получили попадания торпедами».

Кроме «Уильяма Хупера» и «Нэйварино» был торпедирован советский танкер «Азербайджан», шедший вторым в средней колонне конвоя. Капитан 1 ранга Мун видел с мостика «Уэйнрайта», как торпеда попала в танкер. Сначала весь танкер был охвачен пламенем высотой около шестидесяти метров, потом пламя быстро погасло, и над танкером взвились клубы дыма и пара. Взрыва торпеды фактически не было слышно из-за оглушительного общего шума.

В 20.31 наступила относительная тишина, нарушаемая лишь отдаленными раскатами выстрелов из 200-мм оpyдий крейсера «Лондон», который все еще вел огонь по удалявшимся самолетам с предельных дистанций. Эсминец «Ледбьюри» подобрал на борт лейтенанта Каумейера и трех других членов экипажа его самолета; обгоревший корпус «хейнкеля», которым командовал Хеннеман, вместе с погибшими членами экипажа медленно оседал в ледяную воду; «Уильям Хупер», «Нэйварино» и «Азербайджан» вышли из походного ордера, а три спасательных судна и два тральщика отстали, чтобы приступить к трудной задаче спасения людей. Конвой PQ.17 выдержал свой пока самый тяжелый бой и вышел из него не без потерь, но зато гордым и не устрашенным тяжелым испытанием.

На мостике «Кеппела» к капитану 3 ранга Бруму снова подошел шифровальщик и вручил ему розоватый бланк радиограммы. Это был запрос, направленный Гамильтоном всего несколько минут назад, в 20.40: «В связи с близостью надводных сил донесите, когда конвой ляжет на курс 45°». Но насколько близки были немецкие корабли? Наверное, даже Гамильтон точно ничего не знал. Брум сразу же ответил адмиралу, что конвой уже идет курсом 45°.

На палубах американских кораблей личному составу раздали бутерброды с печеночным паштетом, пирожки и кофе; на английских кораблях охранения приготовили чай.

Сигнальный флаг «Q» все еще развевался на реях кораблей, и боевые расчеты артиллерийских установок оставались на боевых постах. На крейсерах, шедших в пяти милях от конвоя, слышали радиотелефонные переговоры между судами конвоя и кораблями охранения. Брум спросил командира конвоя, как у него дела. Даудинг ответил: «Пока все хорошо, спасибо, все в порядке». Брум испытывал чувство гордости за конвой: конвой только что «пережил переход от покоя к бедламу и снова к покою». Стоя на мостике «Кеппела», Брум внимательно осмотрел суда, чтобы выяснить, как они вынесли эту ожесточенную атаку немецких самолетов. «Я убедился, что люди по-прежнему в бодром, боевом настроении, — писал он позднее. — Каждый находился на своем боевом посту, а общий вид судов стал даже более гордым, чем когда бы то ни было». Палубы были усыпаны стреляными гильзами и пустыми коробками из-под боеприпасов; большая часть судов продолжала стрелять из своих орудий до тех пор, пока или не происходила какая-нибудь задержка, или не кончался боеприпас. Брум спустился с мостика в штурманскую рубку, открыл свой дневник и записал в него не без хвастовства: «Пока на судах есть боеприпас, РQ.17 сможет идти куда угодно». В течение восьмидесяти часов перемежающихся воздушных атак и атак подводных лодок корабли охранения обеспечивали защиту конвоя весьма эффективно. Подводных лодок противника было много — только «Ледбьюри» обнаруживал их семь раз, — но ни одной из них не удалось успешно атаковать конвой. На горизонте по-прежнему маячил непрерывно следящий за конвоем «блом и фосс». В 20.55 «Уэйнрайт» наконец смог подойти к «Олдерсдейлу», чтобы пополнить с него запас топлива. К изумлению Гамильтона, немецкие торпедоносцы не уделили ни малейшего внимания его крейсерам, шедшим всего в десяти милях впереди конвоя. «Это еще один пример того, что немцы поставили перед собой единственную цель и что они придерживаются близорукой тактики», — сказал позднее Гамильтон.