Читать онлайн «Георгий Жуков: Последний довод короля». Страница 73

В этих условиях схватку за Берлин И. С. Конев Г. К. Жукову безнадежно проигрывал. Если войска 1-го Украинского фронта вышли к южным окраинам немецкой столицы силами подвижных соединений, то 1-й Белорусский [430] фронт ввел в город стрелковые дивизии и корпуса, поддержанные танками. Одновременно в Берлин отошли оставшиеся вне кольца окружения соединения 9-й армии, объединенные управлением LVI танкового корпуса Вейдлинга. Поэтому попытки Конева пробиться к Рейхстагу силами 3-й гв. танковой армии с юга и опередить войска Жукова были изначально обречены на провал. Армию П. С. Рыбалко без труда опережали пехотинцы двигавшихся с севера и северо-востока 3-й и 5-й ударных армий. Танкисты Рыбалко даже не имели поддержки пехоты, аналогичной имевшейся у наступавшей рядом армии М. Е. Катукова. Последняя наступала, растворившись в стрелковых соединениях 8-й гвардейской армии В. И. Чуйкова, обладавших на улицах города большой пробивной силой. Наступавшая по следам танков армии Рыбалко 28-я армия 1-го Украинского фронта до 1-2 мая вела бои с окруженными в лесах юго-восточнее Берлина немецкими войсками и не могла оказать сражавшимся на южных окраинах германской столицы танкистам весомой поддержки. Там же была задействована одна бригада 9-го гв. механизированного корпуса 3-й гв. танковой армии.

И. С. Конев пытался выкроить силы для удара на Берлин за счет нацеливания на уничтожение окруженных немецких войск крупных сил авиации и артиллерии. На отдельных этапах в операции принимала участие большая часть авиации 1-го Украинского фронта. Приведу лишь некоторые цифры. В период прорыва оборонительного рубежа с 16 по 18 апреля 2-я воздушная армия 1-го Украинского фронта произвела 7517 боевых полетов (28% от всех запланированных). Обеспечивая маневр войск фронта по окружению группировки противника (с 19 по 25 апреля), воздушная армия произвела 10 285 боевых вылетов (39%). Поддерживая войска фронта в период ликвидации окруженных [431] группировок немецких войск (с 26 апреля по 2 мая), 2-я воздушная армия произвела 8533 самолетовылетов (33%). Для борьбы собственно с франкфуртско-губенской группировкой противника в период с 22 апреля по 1 мая воздушной армией был произведен 6001 самолетовылет. Из этих 6001 вылета штурмовиками было сделано 2459 самолетовылетов, бомбардировщиками 1131 самолетовылет, истребителями 1858 самолетовылетов и ночными бомбардировщиками 552 самолетовылета. Авиацией 1-го Украинского фронта были сброшены 4850 тонн бомб, выпущено 980 000 снарядов авиапушек и 9200 реактивных снарядов. Соответственно 16-я воздушная армия 1-го Белорусского фронта выполнила по фракфуртско-губенской группировке немцев 1244 вылета. На пути пробивающихся из «котла» войск немецкой 9-й армии была поставлена 1-я гвардейская артиллерийская дивизия прорыва, подпиравшая войска 3-й гвардейской армии. В течение 27 апреля дивизия выпустила 2085 снарядов, а 28 апреля – 3714. Противопоставить артиллерийскому удару дивизии прорыва окруженцам было нечего. Авиация и артиллерия сберегали жизни солдат, обеспечивая своего рода «бесконтактное» уничтожение все еще упорно сопротивлявшихся немцев.

Но не следует думать, что 1-й Белорусский фронт самоустранился от ликвидации окруженного противника. Помнится, в «Тени победы» В. Суворов задавал дурацкие вопросы о том, чем занимался в ходе войны 2-й гвардейский кавалерийский корпус В. В. Крюкова и за что командир корпуса получал полководческие ордена. Основная претензия – нет упоминания корпуса в советской военной энциклопедии. На этом шатком основании Владимир Богданович с ходу делает далеко идущий вывод: «Не было причины его <корпус> вспоминать». Спешу сообщить маститому разведчику, что 2-й [432] гв. кавалерийский корпус принял активное участие в Берлинской операции. Разумеется, не махая шашками на улицах Берлина или на Зееловских высотах. После того как была прорвана оборона немцев на злополучных высотах, кавалерийский корпус выдвинулся по следам наступавших на Берлин армий В. И. Чуйкова и М. Е. Катукова. Задачей корпуса В. В. Крюкова стало образование северного фронта окружения группировки 4-й танковой и 9-й армий. Соответственно 2-й гв. кавалерийский корпус выдвинулся на линию озер юго-восточнее Берлина и занял оборону на широком фронте. Корпус В. В. Крюкова прошел все позиционные бои на западном фронте в 1942 г., операцию «Марс» и в конце войны наконец был применен в условиях, близких к идеальному использованию кавалерии во Второй мировой войне. Символично, что противником кавалеристов 2-го гв. кавкорпуса была армия с тем же номером, что и основной противник в боях 1942 г. – 9-я армия Теодора Бюссе. Помимо 2-го гв. кавалерийского корпуса в ликвидации франкфуртско-губенской группировки участвовали левофланговые армии 1-го Белорусского фронта – 69-я и 33-я армии и резерв фронта – 3-я армия А. В. Горбатова. Если бы Жуков хотел первым захватить Берлин, то ему было достаточно отказаться от нажима на окруженные немецкие войска с фронта. Тогда прорывающиеся из «котла» на запад немцы заставили бы развернуть против них не часть сил танковой армии Рыбалко, а почти всю армию.

Все это позволяет сделать вывод, что факт соревнования между Г. К. Жуковым и И. С. Коневым является послевоенным вымыслом. Попытка войск 1-го Украинского фронта прорваться к Берлину была «инициативой снизу». Конев получил разрешение на бросок с юга на Берлин в условиях замедлившегося наступления 1-го Белорусского фронта на Зееловских высотах, но не [433] смог реализовать преимущество выхода на оперативный простор. Как гласит золотое правило механики, «выигрывая в силе – проигрываем в расстоянии». Корпусам 3-й гв. танковой армии нужно было пройти значительное расстояние от района Коттбуса до пригородов Берлина. Даже в условиях высокого темпа продвижения на это было затрачено время. Кроме того, армия Рыбалко оторвалась от стрелковых соединений, что уменьшило ее ударные возможности на улицах немецкой столицы. В результате задуманный Коневым маневр не был реализован.

Как мы видим, к Г. К. Жукову в свете этой истории никаких претензий быть не может. Войска 1-го Белорусского фронта не отклонялись от первоначального плана операции. Вместе с тем нельзя однозначно отрицательно оценивать решения И. С. Конева. Несмотря на ряд шагов на грани фола, основные задачи 1-го Украинского фронта были успешно решены. Коневу хватило ума не ослаблять ключевые участки во имя ускорения наступления на Берлин. Войска фронта отразили как попытки немцев пробиться из «котла» в лесах к юго-востоку от Берлина, так и охладили пыл 12-й армии Венка.

Выходка И. С. Конева, конечно же, привела к определенной сумятице в боевых действиях войск обоих фронтов. Проведение разделительной линии между фронтами через городские кварталы неизбежно вызывало потери от огня своих войск. Так, например, 25 апреля авиация 1-го Белорусского фронта бомбила боевые порядки 3-й гв. танковой армии. В результате «было убито и ранено до 100 человек, сожжено 16 автомашин и 6 орудий»{214}. [434]

Ослабление во имя наступления на Берлин заслона на пути пробивающейся на запад окруженных войск 4-й танковой и 9-й армий привело к тому, что части сил удалось все же прорваться через Хальбе и Барут к Биелицу. Коммуникации 3-й гв. танковой армии были пересечены с востока на запад. Прорывающиеся из окружения части 9-й армии и ударную группировку 12-й армии Венка разделяло всего несколько километров. Части сил армии Бюссе удалось просочиться на запад и впоследствии сдаться американцам.

В период трений между смежными флангами фронтов И. С. Конев предпринял последнюю попытку получить выход к Рейхстагу. Вечером 28 апреля в 20.45 он направил Г. К. Жукову просьбу изменить направление наступления: «По донесению т. Рыбалко, армии т. Чуйкова и т. Катукова 1-го Белорусского фронта получили задачу наступать на северо-запад по южному берегу Ландвер-канала. Таким образом, они режут боевые порядки войск 1-го Украинского фронта, наступающих на север. Прошу распоряжения изменить направление наступления армий т. Чуйкова и т. Катукова»{215}. Тот факт, что своим наступлением 3-я танковая армия пересекла почти половину полосы 1-го Белорусского фронта, было оставлено за кадром. Г. К. Жуков в ответ на это безобразие и ультимативного облика просьбу в 22.00 28 апреля флегматично обратился к И. В. Сталину, описав свой план действий и возникшие сложности взаимодействия фронтов. Завершил он послание Верховному фразой: «Прошу установить разграничительную линию между войсками 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов [435] или разрешить мне сменить части 1-го Украинского фронта в г. Берлине»{216}.

По большому счету, в тот момент Жукову было все равно, какое решение будет принято И. В. Сталиным. Вечером 28 апреля части 150-й стрелковой дивизии 3-й ударной армии уже стояли на берегу Шпрее у моста Мольтке. До Рейхстага им оставалось пройти всего несколько сотен метров. В этих условиях перенарезка разграничительной линии между армиями М. Е. Катукова и В. И. Чуйкова, с одной стороны, и армией П. С. Рыбалко, с другой стороны, принципиального значения не имела. Не они боролись за право водрузить Красное знамя над Рейхстагом. Конев об этом просто не знал. К тому же наступление 1-й гв. танковой армии и 8-й гв. армии 1-го Белорусского фронта развивалось быстрее, и они опережали своего беспокойного соседа. Как писал Г. К. Жуков И. В. Сталину, войска 3-й гв. танковой армии и 28-й армии «вышли в тыл боевых порядков 8 гв. А и 1 гв. ТА». Судя по всему, И. С. Конев обращался письменно или устно в Ставку ВГК до отправки ультимативной просьбы в адрес Г. К. Жукова. Во всяком случае, уже в 21.20 (т.е. за 40 минут до запроса Жукова) директивой Ставки ВГК разграничительная линия между двумя фронтами была сдвинута на северо-запад, окончательно отрезав И. С. Конева от Рейхстага.