Читать онлайн «КРАМОЛА Инакомыслие в СССР при Хрущеве и Брежневе.». Страница 57

Эта просьба Ермакова удовлетворению не подлежит по следующим основаниям.

Из материалов дела видно, что на предварительном следствии и в суде Ермаков полностью признал себя виновным и показал, что на преступный путь стал под влиянием антисоветских передач зарубежных радиостанций, что все вмененные ему в вину анонимные письма антисоветского содержания умышленно написаны им искаженным почерком и затем разосланы адресатам […]

Проведенным на квартире Ермакова обыском были обнаружены и изъяты его дневниковые записи, в которых изложено содержание антисоветских зарубежных передач радиостанций «Немецкая волна», «Би-би-си», «Голос Америки» […]

По сообщению отдела кадров ЦНИИ морского флота, Ермаков в момент отправки всех анонимных писем находился в г. Ленинграде, а не в командировках.

ГА РФ.Ф. Р–3131. Оп. 36. Д. 6263. Л. 20–22. Подлинник. Машинопись.

В принципе статья 58 Уголовного кодекса РСФСР предусматривала осуждение за «агитацию и пропаганду», из чего вроде бы следует, что простое наличие мнения или же письменного текста, который автор никому не показывал, не образует состава преступления. На практике, конечно, еще как образовывало; мы знаем множество случаев, когда поводом к осуждению человека становилось обнаружение у него дневника или записной книжки с «записями антисоветского содержания». Чаще всего это случалось во время обыска по другому поводу (например, обвинение в антисоветских разговорах) и служило дополнительным, отягчающим вину обстоятельством, доказательством «закоренелости» и неслучайности проступка. Изредка нам случалось встречать возражения работников прокуратуры, исключавших эти пункты из обвинения, если не было доказано, что автор пытался распространять криминальные тексты. Но есть и много примеров того, как человек осуждался исключительно на основании найденных у него рукописей, даже если никто, кроме автора, их не видел.

В этой главе мы расскажем о нескольких авторах таких рукописей. Мы не стали уподобляться советским следователем и исключили из рассмотрения тексты, содержавшиеся в дневниках или переписке с родными и близкими. Наши герои – люди, пытавшиеся связно, письменно изложить свои размышления в произведениях литературного или публицистического жанра.

В этих размышлениях настойчиво присутствует мотив поиска способа создания идеального общества, под названием коммунизма или же нет, разрешения раз и навсегда всех социальных проблем. Авторы зачастую были не слишком образованы и не очень-то владели пером, но это придает их текстам дополнительный интерес. Пожалуй, именно эти рукописи позволяют с наибольшей полнотой проникнуть в стиль мышления среднего советского человека, увидеть его специфическую логику.

А.Я. Павловский – хорошо сохранившийся эсер (декабрь 1952 – январь 1953 г.)

Биографическая справка

Пожилому человеку захотелось написать, даже не мемуары, а нечто вроде автобиографического романа. Он не претендовал на литературные лавры, он даже вовсе никому не показывал свою рукопись, содержавшуюся в той же старой тетради, что служила ему и дневником, и записной книжкой. Написал он ее, как было установлено следствием, в декабре 1952 – январе 1953 г., а уже в мае 1953 г. осужден за ее изготовление и хранение по ст. 58-10 ч. 1 УК РСФСР к 10 годам лишения свободы («изготовил рукопись антисоветского клеветнического содержания, в которой изложил клевету на советскую действительность, в частности опорочивал паспортную систему Советского государства и др[угое], и эту рукопись хранил у себя в квартире»[358]).

Как значится в заключении прокурора, «Павловский Александр Яковлевич, он же Бейнарович, Павлов, Громов, Петров, Шефранов, Шафрановский, 1888 года рождения, […] с незаконченным высшим образованием, агроном, ранее состоял в партии эсеров, ранее судившийся за антисоветскую деятельность 5 раз: в 1921 году арестован в Москве и выслан в Вологодскую губернию, откуда бежал, в 1921 году вновь арестован и выслан на Соловки на 2 года, в 1925 году выслан в г. Ирбит на 3 года, откуда бежал, в 1933 году вновь арестован по ст.ст. 58-10 и 58-11 УК РСФСР и приговорен к тюремному заключению на один год, и в 1934 году выслан в Казахстан сроком на 2 года, до ареста проживал в г. Курске, пенсионер».

Сам Павловский по поводу своего сочинения на суде показал следующее: «Признаю [себя] виновным в том, что написал клеветнические измышления против порядка, установленного Советским государством. Привело к этому то, что в 1946 году у меня умерла жена, и мне стало тяжело. Увидел ее во сне, что она прошла мимо меня, я испугался и никому об этом не сказал, а решил все изложить в рукописи. Клеветнические измышления я изложил на паспорт, назвал его «Волчий билет». Мне казалось, что осенью меня осудят … Рукопись я писал один, и об этом никто не знал»[359].

Самой рукописи в имеющемся у нас деле нет, есть только сделанное прокурором краткое изложение с цитатами, которым мы и воспользуемся.

105. Из заключения помощника прокурора Курской области по спецделам от 30 января 1954 г. по делу Павловского А.Я.

Рукопись Павловского представляет объемистую тетрадь, где в форме изложения поездки Скитальца в Москву он излагает антисоветские суждения.

Начинается она так:

«У Михаила Александровича Скитальца окончился срок ссылки. Событие это воспринял он спокойно – без всякого энтузиазма. Он хорошо энал, что раз кто-нибудь попал под 58 п. 10–11, так он и останется под эгидой … на всю жизнь, во всяком случае до учредительного собрания».

Получив паспорт, Скиталец говорит своей жене:

«Знаешь, Варя, [в] те времена, когда существовала черта оседлости, такие паспорта называли «волчьими», в наше время, конечно, товарищеские».

Далее, описывая посещение с женой театра в Москве, Павловский пишет:

«Они посмотрели «Лебединое озеро», «Бешеные деньги», «Земля». Последнюю вещь Варя особенно не любила, но ей хотелось, чтобы увидел муж, как клевещут «на народ честный», и что он скажет».

Говоря о знакомой Скитальца, инженере-химике Раисе Михайловне, Павловский пишет:

«Два карьериста-выдвиженца травили Раису Михайловну, они хотели занять пост зав[едующего] лабораторией, которой должна была заведовать она».

Далее Павловский пишет, что в разговоре с Раисой Михайловной Скиталец говорил:

«Ни одно историческое событие и общественное устройство не повторяется в том виде, как оно было 50 или 100 лет тому назад.

Если бы возродился рабский или крепостной строй, все это было заключено в такую философскую оболочку, что казенные оптимисты назвали бы это государственное устройство социализмом. Покажите мне вашу философию, и я вам скажу, какая у вас была конституция… Такие слова и мысли можно найти у Фулье».

Далее:

«Достала том советской энциклопедии и, открыв страницу со словом «паспорт», начала читать. Прочитав все, как определено слово «паспорт» в энциклопедии, заметила: «Ну … тут тебе не намордник и, конечно, не черта оседлости, а в общем, наш паспорт нечто худшее. Так что нужно к Фулье внести поправку: «Покажите мне Ваш паспорт», а потом уже делать предположение, какая у Вас была философия и конституция. Раиса Михайловна была поклонницей А.А. Богданова, да и не только поклонница. Она очень активно пропагандировала философские мировоззрения Богданова, этику и эстетику Луначарского».

Описывая разговор в квартире знакомых Скитальца, Павловский пишет, что Скиталец спросил:

«А сколько сейчас блюд приготовляют из сои, сколько в Москве профессоров по простокваше, и какие успехи у Серафимы в части доказательств, что белок-чечевицы по своему качеству не уступает белку куриного яйца».

Далее:

«Рая и Таня были химики и прожектерство недолюбливали. Затронутые вопросы оказались близки их сердцу, и разговор стал оживленным.

Таня рассказывала, как профессор Т. со своей ассистенткой провалились с доказательством, что хранение зерна под открытым небом дешевле обходится, чем хранение в элеваторе, и по каким они ценам считали стоимость зерна и стоимость строительных материалов. Так они сгноили более 100 вагонов зерна и получили за свои прожектерства премии».

Описывая альбомы «Раи», Павловский пишет:

«Во втором альбоме были фотографии замечательных людей, на первом месте которого была фотография А.А. Богданова».

Далее излагая свое повествование, Павловский пишет, что во время вечернего чаепития, проходившего после просмотра альбомов в квартире Раи, Скиталец вышел из-за стола, то его жена Варя бросила реплику:

«Вот видишь, какой он, если бы решался вопрос об организации союза трудового крестьянства, он бы просидел до утра».

Как известно, «Союз трудового крестьянства» (СТК) был организован эсерами в Тамбовской губернии, и из него формировались банды Антонова.