Читать онлайн «Величайшая подводная битва. «Волчьи стаи» в бою». Страница 42

Ученые не оставили без внимания также и проблему камуфляжа. Мертон вспоминал:

«Я пытался определить расстояние, с которого человеческий глаз может обнаружить самолет. Как правило, мы окрашивали фюзеляжи самолетов в черный цвет — стандартный для бомбардировщиков в то время. Вскоре выяснилось, что самолет, окрашенный в белый цвет, и я это доказал, может подобраться к субмарине значительно ближе, нежели черный, прежде чем его заметят. Это было крайне важно, потому что, как только с подлодки замечали самолет, она тут же погружалась и после погружения совсем недолго оставалась уязвимой для воздушной атаки». В доказательство своей правоты Мертон продемонстрировал начальству пример из живой природы: ворона на фоне неба заметнее, чем чайка!

Так, команда «очкариков в твидовых костюмах» получила признание военных и приобрела себе союзника даже в лице командующего авиацией Берегового командования маршала Филиппа Джульберта де ля Ферте.

Руководил же командой ученых, работавших на противолодочную оборону, известный физик профессор Патрик Блэкетт. От внимания его группы не ускользало ничего: цели, тактика, средства борьбы. В 1942 году Адмиралтейство поручило профессору Блэкетту скрупулезно исследовать вооружение и тактику ПЛО Королевских ВМС. Особый интерес к этим вопросам проявлял сам премьер-министр У. Черчилль.

Анализ, проведенный учеными, позволил установить, например, что количество потерянных судов не зависит от их числа в конвое и вполне возможно сократить эти потери вдвое. Для этого необходимо увеличить конвои в два раза, в два же раза усилится и охранение. До этого в Адмиралтействе по традиции считалось, что 40 судов в конвой — хорошо, 60 — вполне допустимо, а вот большее количество уже опасно. В результате конвои шли один за другим, зачастую 20–40 судов охраняли всего 3–4 эскортных корабля, риск столкновения с «волчьими стаями» возрастал, росли и потери. Адмиралтейство прислушалось к мнению ученых, и к концу войны некоторые конвои насчитывали до 160 судов.

Велись и разработки новых видов противолодочного оружия. Необходимость их создания вскрыли исследования атак эскортных кораблей против подводных лодок. Главным оружием для борьбы с «у-ботами» оставалась глубинная бомба. Бомбометание по подводной цели осуществлялось из бомбометов, установленных вдоль бортов на корме и кормовых бомбосбрасывателей. Чтобы сбросить на противника бомбы, эскортный корабль должен был пройти над субмариной. Но в этот момент терялся гидроакустический контакт, и после бомбежки быстро установить его было практически невозможно. Лодка могла ускользнуть от погони. Требовалось создать бомбометную установку, которая позволила бы надводным кораблям атаковать неприятельские лодки, не теряя гидроакустического контакта. Плодом разработок ученых и конструкторов стал реактивный бомбомет «Хеджехог» («Еж»), состоявший из 24 пусковых устройств для реактивных глубинных бомб. Установка вела стрельбу на дистанции 150–200 метров. Бомбы ложились кучно, в радиусе до 50 метров, и одного удачного попадания глубинной бомбы с контактным взрывателем хватало для нанесения субмарине фатальных повреждений. Взрыв после стрельбы означал почти стопроцентное поражение подводной лодки. Это замечательное оружие появилось на противолодочных кораблях летом 1942 года. Его массовое производство развернули и в США.

Дёниц бы озабочен ситуацией, сложившейся весной-летом 1942 года в Атлантике. Он упускал из рук инициативу в ведении подводной войны и теперь был вынужден принимать контрмеры, чтобы как-то нейтрализовать нововведения союзников в противолодочной обороне. После войны Дёниц вспоминал: «В июне 1942 года в моей штаб-квартире в Париже состоялось совещание с главными специалистами ВМС. На нем было решено провести следующие мероприятия: немедленно оснастить подводные лодки поисковыми радиолокационными приемниками, которые позволили бы лодкам определять, обнаружены они противником или нет; вооружить лодки бортовыми радиолокационными станциями обнаружения; проверить возможность создания специального покрытия для корпусов лодок, которое не отражало бы радиолокационные сигналы, а поглощало, в результате чего противник не мог бы обнаружить подводную лодку».

В журнал боевых действий Штаба подводных сил в июне он записал: «Весьма печальным и удручающим для экипажей подводных лодок фактом является то, что у нас нет сил и средств, с помощью которых можно было бы защитить от повторных ударов с воздуха те лодки, которые потеряли, способность к погружению и стали, таким образом, беззащитными». В конце концов «фюреру подводных лодок» удалось выбить у наци № 2 Геринга 24 тяжелых истребителя Ju-88С-6 (сработанных на основе бомбардировщика) для борьбы с сотнями патрульных самолетов союзников над Бискайским заливом и прикрытия возвращающихся на базы «у-ботов». Понятно, что погоды над Бискайским заливом 24 истребителя сделать не могли.

Кроме того, Дёниц поставил задачу усилить ПВО самих подводных лодок. Сначала к одному имевшемуся 20-мм зенитному автомату добавили по 2–4 пулемета винтовочного калибра. Эта полумера незначительно усилила противовоздушную оборону лодок. Тогда немцы пошли на более радикальный шаг: с палуб субмарин стали снимать 88-мм и 105-мм пушки, а вместо них устанавливать одну-две 37-мм или одну счетверенную 20-мм зенитные автоматические пушки и два спаренных 20-мм автомата. Для этого немцы удлиняли ограждение рубок и расширяли на них площадки.

Когда командиры подлодок стали докладывать о сбитых противолодочных самолетах, обрадованный Дёниц приказал переоборудовать три лодки в «ловушки». На палубах и рубках субмарин разместили по восемь-десять спаренных и счетверенных 20-мм автоматических пушек в установках. Задачей этих лодок ПВО стало прикрытие с воздуха групп «у-ботов» во время пересечения ими Бискайского залива и борьба с противолодочной авиацией.

В Германии имелось немало ученых и конструкторов, способных обеспечить Дёница первоклассной радиолокационной техникой. Первым шагом стала установка на подводные лодки приемника излучения авиационных РЛС. Ничего особенно нового немцам здесь выдумывать не пришлось; еще до войны французские конструкторы создали такую систему, получившую название «Метокс R 600». Она могла принимать сигналы радаров, установленных на противолодочных самолетах, на расстоянии 45 километров. Лодки получили теперь возможность уйти под воду до подлета к ним самолетов противника. Прибор крепился на деревянной антенне в форме креста и заслужил у германских подводников мрачное название «Бискайский крест». Сначала «Метокс» показался эффективным средством обнаружения неприятельского радара. Хотя некоторые командиры подводных лодок оценивали систему как непрактическую, сложную и ненадежную.

Хорстфон Шротер, сменивший в августе 1942 года Хардегена на посту командира U-123 и ставший самым молодым (23 года!) командиром «у-бота», вспоминал:

«Провод от „Бискайского креста“ шел прямо через люк боевой рубки к находившемуся в радиорубке приемнику. Когда он что-нибудь улавливал, звучал сигнал тревоги. Как-то раз мы, возвращаясь на базу, пересекали Бискайский залив в подводном положении, и вдруг из радиорубки послышался крик: „Нас засекли!“ Засечь радаром нас просто не могли, потому что его импульсы не проходили сквозь толщу воды. Оказалось, что провод в нескольких местах перетерся, и… когда нарушался контакт, в приемнике слышался треск, звучавший как вражеский радар. Вот насколько примитивным было это средство обнаружения, но тем не менее оно все же работало».

Появились на «у-ботах» и радары. В 1942 году на вооружение приняли РЛС дециметрового диапазона FuMo 29, с многовибраторной антенной. Ее устанавливали в передней части ограждения рубки и часто прикрывали щитком для защиты от механических повреждений. Позже РЛС подводных лодок несколько усовершенствовали.

Хлебнув горя с главным оружием субмарины — торпедами в 1940 году, немцы смогли устранить неполадки с ними лишь в 1942 году. Наконец-то подводники получили надежную торпеду с неконтактным взрывателем. А затем внимание германских конструкторов переключилось на разработку новых типов торпед, и они добились в этой области таких больших успехов, что некоторые послевоенные американские, английские и советские торпеды представляли собой версии трофейных немецких образцов.

Свою задачу немцы видели в том, чтобы создать торпеду, которая требовала бы менее тщательного прицеливания при высоком проценте поражения цели. Была создана торпеда TV «Цаункениг» («Крапивник»), Она имела стандартный калибр 533 мм и длину 7,2 метра, что позволяло использовать стандартные торпедные аппараты. Ее масса составляла 1,5 тонны, боевая часть весила 270 кг. Скорость достигала 24 узла, а дальность хода 5700 метров. «Изюминкой» TV являлся акустический взрыватель, который чутко реагировал на звук винтов корабля-цели. Эти торпеды предполагалось использовать против эскортных кораблей. На вооружение они поступили в 1943 году.