Читать онлайн «Необыкновенные приключения юных кубанцев». Страница 55

Опять несколько минут ушло на то, чтобы вывести их из шокового состояния, поднять на ноги. А придя в себя и осмелев, они некоторое время настороженно и с недоумением ходили около поверженного страшилища, тыкали пикой издали, опасаясь, не оживет ли оно снова. И только после того, как Андрей посидел на звере верхом, заходились возбужденно прыгать вокруг, что-то выкрикивая и стуча копьем о копье, кийком о киек. Словно именно этим примитивным дубьем ухайдакали такого матерого хищника - хозяина джунглей.

Теперь стало понятно, почему решено было возвращаться не берегом. Не хотелось появляться дома без добычи, ради которой, видимо, и оказались в этих местах. Тем более, что пики стали острыми, как Кука Баку. Хотя и вряд ли ждали встречи со столь опасной добычей.

Закончив с изъявлением благодарности духам - покровителям охотников, туземцы ухватили зверя за лапы и за хвост и поволокли вон из зарослей. Затем оставили двух киешников сторожить добычу и отправились, надо полагать, за подмогой - туша весила не менее центнера.

Метров с двадцати четверка охотников вернулась и Танба заходился что-то объяснять Андрею, как бы приглашая с собой и его; при этом несколько раз показал на луну, затем на электрический фонарик.

- Вам нужен мой свет? - догадался он, - Это можно. Смотри, как он работает: нажимаешь на кнопку - светит, отпускаешь - погас. Усек? На-ка, попробуй сам.

Нажимать и отпускать Танба научился, и они ушли, очень довольные.

Оставшись с киешниками, хотел с ними пообщаться, но с помощью одних жестов ничего из этого не вышло. Подумал: надо завтра же начать заучивать туземные слова! В этом сильно помогли бы карандаш и бумага. Облегчили бы и ускорили усвоение этой дикарской тарабарщины, без понимания которой далеко не уедешь...

Прошел к воде. Волнение улеглось, океан сонно полизывал песчаный берег, мирно серебрился, облитый лунным молоком. Скажи, горькосоленая громадина, не проглотил ли ты и остальных моих товарищей? Не дает ответа... Вернулся обратно, насобирал охапку сухих листьев, намостил под голову и лег навзничь на все еще теплый песок. Туземцы негромко переговаривались, а он смотрел в небо, усыпанное крупными звездами, размышляя о превратностях судьбы, о новом ее сюрпризе, пока не уснул.

Разбудил его оживившийся говорок тихо бдевших до этого ночных компаньонов. Сел, осмотрелся - океан сверкал в лучах восходящего солнца. По мокрому после отлива песку к ним приближалась толпа туземцев, человек около десяти. Первыми подошли Танба с фонариком, Замба и с ним девчонка лет тринадцати. О принадлежности ее к прекрасной половине островитян свидетельствовали по-своему симпатичная мордашка, немного более светлая, чем у мужчин; своеобразно заплетенные в некое подобие косичек черные, тоже короткие, волосы; небольшие груди-луковицы и более искусно сработанная набедренная повязка.

Следовавшие несколько сзади сородичи, тоже из молодых, с нескрываемым интересом разглядывали бледнокожего "Посланца Неба". Именно так окрестили его пришедшие за подмогой сын вождя Танба и его спутники. Как оказалось потом, они видели, что какие-то люди, отделившись от "Рычащей Птицы", опустились на Большую Воду. Пришедшие за добытым зверем знали также, что он лишен жизни "Громом и Молнией" и что кроме них у Посланца Неба имеется диковинный "длинный клык" Кука Баку.

Все это Андрею стало известно значительно позже, а сейчас он с интересом вглядывался в лица дикарей: зрелище при солнечном освещении более чем впечатляющее! Само собой напрашивалось убеждение: эти люди в силу каких-то непонятных обстоятельств до сих пор пребывают в первобытном состоянии. Для них еще не кончился каменный век, они почему-то никем из мореплавателей не открыты, и он - первый бледнокожий, - которого случай забросил в их среду столь необычным образом. Эти дикари, похоже, не встречались с работорговцами и прочими любителями наживаться за счет рабского труда. В отличие от американских индейцев, африканских негров, о которых он читал в книжках, эти - не воинственны, миролюбивы и на удивление доверчивы.

Чтобы показать и свое миролюбие, Андрей подходил к каждому из прибывших с приветливой улыбкой, пожимал руку, прикладывал ладонь к груди и представлялся: "Андра". Когда кто-то мешкал, не уразумев, что к чему, сопровождавший его Танба что-то объяснял, и тот называл свое имя.

Дошла очередь и до знакомства с девчонкой. В ответ на протянутую им руку, та шустро спряталась за Замбу, который что-то ласково стал говорить ей на ушко; выслушав его, она уже смелей подала ладошку и назвала себя: "Ама Сю"

Тем временем прибывшие окружили редкую добычу. Осматривая, пару раз перевернули с одного боку на другой - искали, видимо, отчего же умер такой сильный зверь.

Между тем солнце поднялось над океаном на добрую сажень, начало припекать и надо было возвращаться домой. Как и ночью, четверо парней ухватились за лапы и поволкли тушу вдоль зарослей. Видя, что такой способ доставки крайне непрактичен, Андрей остановил их, сделал надрезы в области сухожилий и отрезком шнура, прихваченного для связывания сушняка, привязал лапы к копьям. Получилось подобие носилок, и тушу подняли на плечи.

По его прикидке, в звере было не более ста килограммов, то есть на каждого носильщика приходилось менее тридцати - вес, вполне посильный для мужчин. Тем не менее, менялись они едва ли не через каждые сто метров. "То ли эти островитяне очень уж уважительны друг к другу, то ли для них в новинку предложенный мною способ переноски тяжестей и каждому охота попробовать его на себе? - недоумевал Андрей. - Неужели за столько тысячелетий не могли сами додуматься до такого пустяка? Наверно, и лука еще не научились делать. Конешно, костяным ножом не смастеришь, но хотя бы простенький, как мы в детстве. Птиц и мелкого зверья тут верняк навалом чем не мясо для детворы?"

Нести вдоль берега пришлось недолго: скоро свернули в заросли, а затем и углубились в лес. В настоящий, дикий и нетронутый, самый что ни на есть тропический, о каком знал он лишь из учебников да книг. Никакого сравнения с тем, что видел в горах Кавказа! В несколько обхватов деревья вознеслись верхушками высоко в поднебесье, сплелись там так густо, что солнечный свет почти не проникает вниз, и тут царит сумрак, влажный и душный. Замшелые стволы обвиты лианами, словно толстыми канатами. Некоторые из них, достигнув верха, развернулись макушками вниз и свисают, украшенные крупными цветками. На них иногда раскачиваются, спускаясь почти донизу, любопытные обезьянки с кошку, а то и с собаку величиной - длиннохвостые, длиннорукие, с человекообразными мордами. У иных под брюхом или на спине дитеныши, держатся за шерсть так цепко, что мамаши смело сигают с лианы на ветку или наоборот. Щелканье, стрекот, пересвистывание яркоокрашенных птиц, тоже мелких и покрупнее, слились в невообразимую какофонию звуков, помощнее той, что доводилось слышать в весенних кубанских плавнях. "Вот она, первозданная, первобытная красотища дикой природы", - с восхищением думал Андрей. Он шел, окруженный своими первооткрывателями, впереди процессии, растянувшейся вдоль торной, но узкой и извилистой тропы, и во все глаза, с ненасытным детским любопытством разглядывал эту диковинную, как в сказке, природу.

Но вот лес стал редеть, тропа пошла прямее и в гору, пока не вывела на солнцепек. Тут в полную мощь показал себя тропический зной - без малейшего ветерка, неподвижный и плотный, какой на Кубани бывает только перед летней грозой, и это - несмотря на утренний час. Андрей почувствовал, как по спине побежали ручейки пота. "По такой жарище, - сетовал он про себя, - даже если б у дикарей и было во что одеваться, они предпочли бы ходить нагишом"...

На возвышенной местности, куда они вышли, кроме высокой и густой травы, буйно заполонившей все вокруг, в обилии росли усыпанные цветом, ягодами, фруктами разных размеров и вида многочисленные кусты и деревья. Выше других поднимались пальмы, увенчанные шатрами из широченных листьев, ниже которых можно было видеть крупные плоды-орехи. С других свисали батареи огурцеподобных бананов; попадались деревья с плодами, похожими на те дыни, что насытили его в начале прошедшей ночи.

На подходе к селению с шалашеподобными строениями их поджидала немногочисленная толпа из туземцев помоложе. Худощавые, неказистые, нагишом, они казались Андрею все на одно лицо. Одни разглядывали его издали и боязливо, другие находились поближе. Таким он, улыбаясь, подмигивал и даже показывал язык, на что некоторые отвечали тем же.

Встречать добычу и диковинного гостя вышли не все взрослые: в тени одной из пальм, росших на околице, их поджидал туземец весьма пожилого возраста в соседстве с несколькими крепкими парнями - слугами или телохранителями. О возрасте свидетельствовала проседь в висках и бородке, особенно заметная на темнокожем лице. Нанесенные белой краской линии на лбу и щеках, диадема из разноцветных перьев, украшавшая голову, говорили о его знатности либо старшинстве. Воткнутые в ушные раковины и ноздри занозы подтверждали догадку, что перед Андреем вождь племени.