Читать онлайн «История византийских войн». Страница 73

В конце XI столетия норманны ошеломили имперских военачальников атаками тяжелой конницы галопом. Хотя византийцы, конечно, знали об этой тактике (они использовали норманнских наемников в Италии и Сицилии в 1030-х и 1040-х гг.), но с середины XI в. ромеи имели дело по преимуществу с легковооруженными, очень мобильными врагами вроде турок и печенегов. Византийская тяжелая конница конца X в., вооруженная копьями и булавами, согласно военным уставам того времени атаковала шагом, намереваясь при массированной поддержке лучников протаранить и опрокинуть хуже экипированную конницу и пехоту неприятеля. Как мы видели из описания сражения при Доростоле, такой натиск не всегда приводил к немедленному успеху, особенно против сплоченной и хорошо вооруженной пехоты. Хотя свидетельства XI столетия не дают нам ясной картины, норманны, кажется, привили своим противникам вкус к новой тактике. В сражении при Тройне в 1041 г. наблюдались атаки галопом и норманнской, и ромейской тяжелой конницы, в полном порядке бросавшейся на неприятеля.

Есть утверждения, что при Гастингсе, в 1066 г., та же самая тактика использовалась, по крайней мере, некоторыми кавалерийскими частями герцога Уильяма, а сражение при Диррахии в 1081 г., речь о котором у нас пойдет ниже, вполне может служить ее наглядной иллюстрацией. Точна ли на самом деле хронологическая последовательность зарождения нового тактического приема, и действительно ли для этого использовалась особая порода более выносливых лошадей (что отрицается почти всеми свидетельствами) — не ясно, но факт, что византийцы столкнулись с серьезной проблемой отражения «смертельных» кавалерийских атак.

Алексей I и Иоанн II пробовали восстановить национальную армию, но без особого успеха. При Мануиле I много территориальных частей были переформированы и обучались западному строю. В результате получилась многонациональная армия, не отличающаяся от любых других многоязычных наемных формирований. Историк Никита Хониат при описании военных действий имперских войск против венгров в 1167 г. отмечает сходство экипировки и выучки обеих сторон. Различие заключается в превосходном порядке тактических построений имперских войск, когда они оказывались под должным командованием.

В период с конца 1040-х до конца 1060-х гг. турки-сельджуки под водительством султана Алп Арслана (1063–1073) значительно уменьшили территорию Византии в восточной Анатолии. Как номинальный правитель Ирана, Ирака и северной Сирии — от имени багдадского халифа из династии Аббасидов, Арслан столкнулся с проблемой неповиновения вождей туркменских кочевников, горевших желанием дальнейших завоеваний и захвата добычи. Поскольку эти стремления уже нельзя было реализовать в пределах исламского мира, султан направил свою агрессию против христианских стран, расположенных к северу и западу от его владений. Первой жертвой стало Армянское царство. Его столица Ани была захвачена в 1064 г., разграблена и разрушена. Дальше лежали собственно имперские земли. Свирепые набеги, оставлявшие за собою выжженную землю на месте цветущих городов и пашен, создали невыносимую ситуацию, с которой имперские войска никак не могли справиться. В ряде кампаний между 1068 и 1070 гг. император Роман IV (1068–1071) пытался принудить кочевников к генеральному сражению, но его медлительные и малоподвижные войска вынуждены были постоянно отбиваться от облепивших их со всех сторон небольших мобильных отрядов неприятеля, в то время как главные силы султана безнаказанно хозяйничали в имперских владениях. Главной бедой Романа было отсутствие у него таких генералов, которые прославили Византию в царствование Василия II.

Зимой 1071 г. Роман подготовил мощную экспедицию против сельджукских гарнизонов в отобранных у Византии восточных пограничных крепостях, Хилат и Манзикерт. Прежде всего он надеялся на восстановление границы, а при удобном случае — и на разгром главных сил Алп Арслана в решающей битве. Когда в марте — апреле 1071 г. все приготовления были закончены, император предложил турецкому повелителю переговоры. Смысл византийских предложений сводился к возвращению султану города Иераполя, взятого ромеями в ходе кампании 1068 г. в обмен на снятие турками осады с Эдессы. Это позволило бы султану возобновить войну с Фатимидами, захватившими под шумок некоторые города в Сирии. Таким образом у Романа развязывались руки в наведении порядка в регионе и в отражении туркменских набегов. Первое посольство императора было подкреплено вторым, которое достигло Алеппо в мае. Послы настаивали на обмене городами, угрожая войной в случае отказа.

Роман уже оставил Константинополь и назначил сбор своих войск на конец февраля — начало марта. Ко времени прибытия второго посольства Арслан уже, должно быть, получил вести о походе византийской армии к границам Армении. Прервав переговоры с правителем Алеппо, он немедленно, лишь с собственным конвоем и маленькой свитой, отправился на восток, переправился через Евфрат, чтобы принять на себя командование войсками в Армении и Месопотамии и отразить нашествие ромеев.

Начало византийского похода сопровождалось некоторыми событиями, которые не предвещали экспедиции успеха. Во-первых, Роман оставил не у дел Никифора Вотаниата, способного полководца, которого он подозревал в нелояльности. Во-вторых, он взял с собой в поход Андроника Дуку, старшего сына Иоанна Дуки, одного из главных претендентов на престол, который уж точно был к нему нелоялен. В то же время Роман все дальше удалялся от собственных солдат и офицеров. Он не только отказался делить с ними тяготы похода, но и повелел на каждой стоянке разбивать для себя, своего конвоя и свиты отдельный лагерь, и даже завел специальный обоз, перегруженный сложными материалами и обстановкой для собственного шатра. На марше от реки Халис до Севастии императорская охрана из немецких наемников была несколько потрепана партизанскими атаками ограбленных ими жителей. Роман был вынужден призвать своих телохранителей к порядку, окружив их лагерь верными войсками. Затем последовало расформирование части, с распределением солдат в гарнизонную службу, подалее от театра военных действий. В то же время в Севастии император обрушил репрессии на местное армянское население, которое он обвинил в участии вместе с сельджуками в налетах на византийскую территорию в предыдущем году.

К концу июня имперская армия достигла Эрзерума (Теодозиополиса), где надлежало уточнить стратегический план кампании и выбрать направление главного удара. На военном совете мнения резко разделились. Некоторые командиры предлагали продолжать поход, перенеся военные действия вглубь неприятельской территории, и выйти в тыл главным силам султана, принудив его, таким образом, к решающей битве.

Сторонники наступления исходили из последних сообщений шпионов из ставки Арслана о том, что он в панике бежал из Алеппо, и предполагалось, что он должен будет сначала вернуться в Ирак, чтобы собрать там войска для сопротивления ромеям. Другие, включая Иосифа Тарханиота и Никифора Вриенния, настаивали, что надо ждать развития событий, укрепляя окрестные города и усилив их гарнизоны, а лежащая впереди местность должна быть полностью опустошена, чтобы лишить приблизившуюся турецкую армию всяких поставок. Этот план был отвергнут из опасения, что слишком долгое ожидание неприятеля приведет к истощению припасов собственно византийской армии, и был отдан приказ выступать.

Точно подсчитать численность императорской армии трудно. Ясно, что далеко не все войска Византии приняли участие в походе. Часть личных гвардейцев императора — варангов (варягов) — оставили в роскошном Константинопольском дворце; франкская тяжелая конница при своем командире Криспосе была оставлена в Абидосе; поскольку и норманны и венгры были постоянной угрозой спокойствию ромейского мира на Балканах, гарнизоны в этих областях не уменьшались. Возможно, что именно туда и отправился проштрафившийся немецкий контингент. Полевые армии в Сирии, в особенности те войска, которые находились под личным командованием военного правителя в Антиохии, оставались нетронутыми, и в свете последующих событий некоторые подкрепления в главную армию будут посланы именно оттуда.

Источники того времени свидетельствуют, что после сражения значительные силы еще оставались в составе гарнизонов по всей Анатолии.

Многие части и соединения главной армии нами установлены точно: франки Русселя де Бейля, насчитывайте 500 или больше человек; пять регулярных полков с запада империи, каждый из 1000 бойцов; некоторое количество турецких наемников, точное число которых неизвестно; отряды из Болгарии; восточные фемные полки из Каппадокии и, вероятно, также из Колонеи, Харзианона, Анатоликона (части из Фисиды и Ликаонии участвовали в более ранних кампаниях середины 1050-х гг.).