Читать онлайн «История византийских войн». Страница 70

Святослав отклонил оба предложения и при полной поддержке большинства собравшихся сказал, что русы сдаваться не привыкли, так что лучше всем погибнуть в бою и попасть прямо в Валгаллу. По свидетельству Льва Диакона, русы никогда не сдавались живыми в руки врагов.

В то же время приблизительно 2000 воинов в отчаянной попытке пополнить запасы продовольствия покинули Доростол в маленьких лодках и высадились на некотором расстоянии от крепости на южном берегу реки. Флот византийцев прозевал эту диверсию, несмотря на строжайший приказ императора никого не выпускать из осажденного города. Раздобыв провиант для своих товарищей, русы двинулись в обратный путь по берегу и случайно наткнулись на маленькую группу византийских кавалеристов, посланных напоить лошадей и собрать хворост. Захваченные врасплох ромеи были перебиты, и хотя в лагере подняли тревогу, русы успели вернуться в крепость со своей добычей раньше, чем их успели перехватить. Яростный гнев императора обрушился на головы его флотоводцев. Их халатность была причиной неоправданных потерь ромеев, позволила поднять боевой дух врага и пополнить его запасы. Иоанн предупредил, что виновные в повторении подобного проступка подвергнутся смертной казни.

На следующий день, в пятницу 24 июля, славяне целое утро готовились к сражению, и после полудня все войско Святослава вышло и построилось перед крепостью. Они стояли глубокой, сплоченной фалангой, огражденной сплошной стеной щитов и ощетинившейся копьями. Ромейская армия, как обычно, была разделена на три отряда, с тяжелой конницей позади обоих флангов и с самим императором в центре, во главе собственного конного конвоя в качестве единственного резерва. Поле битвы было несколько ближе к крепости, чем ранее, и в результате оба войска расположились на более узком фронте, с лесистой местностью на одном фланге и заболоченными лугами, тянущимися до самой реки, на другом. Русы, чтобы противостоять натиску тяжелой конницы ромеев, разместили своих лучников на флангах, в готовности встретить убийственным огнем любую попытку охвата. Ведомые на этот раз лично Святославом, славяне со страшной силой обрушились на боевые порядки ромеев и скоро начали теснить неприятельский центр. Применив большие, чем обычно, луки, русы нанесли тяжелые потери убитыми и ранеными византийской коннице. Император, заметив, что его воины на позициях устали и уже изнемогают от жары и от жажды, приказал передавать по рядам бурдюки с водой, смешанной с вином. Таким образом, удалось подкрепить силы солдат, не выводя части из боя.

Понимая, что неблагоприятная тактическая ситуация является следствием неудачной позиции, император отдал приказ об общем отступлении, совершенном в полном порядке. Ромейские войска остановились на некотором расстоянии от крепости, на широкой равнине, давшей свободу маневра тяжелой кавалерии.

Во время отступления один из византийских командиров, Федор Мистия, был отрезан от своих солдат, что свидетельствует о плотности преследования, и вокруг него разгорелась жестокая схватка. Он схватил за пояс убитого им руса и прикрывался им, как щитом. В конце концов, ему на помощь пришли товарищи, которые вырвали его из окружения и благополучно отошли назад, на линию главных сил. Некоторое время спустя Анемас, уже отличившийся за время осады, прибыл с частью личного императорского конвоя (вероятно, это были анатолийские «бессмертные» — гвардия, созданная императором Иоанном вскоре после его вступления на престол в 969 г.), чтобы укрепить линию. Сам Анемас пробился достаточно близко к князю, чтобы непосредственно напасть на него и сбить с ног, но доспехи Святослава предотвратили серьезное ранение, а сам Анемас тут же был пронзен копьями и добит топорами княжеской охраны.

Воодушевленные этим эпизодом, русы усилили натиск на центр, и ромейская линия уже начала ломаться. Часть конницы в тылу главных сил дрогнула и стала поворачивать коней. В этот критический момент Иоанн решил, что должен лично повести свою конную гвардию. Брошенные в бой свежие силы и присутствие императора в боевых порядках стабилизировали центр и еще раз выправили положение. В этот момент поднялся сильный ветер и грянула гроза — обычное явление для этих мест в самом разгаре лета. На беду славян, ветер дул им в лицо. Очевидцы вспоминали о появлении всадника на белом коне, который вел силы самой природы на помощь византийцам, помогая им прорваться сквозь сомкнутые щиты сплоченных линий русов. Позднее стали говорить, что это был Святой Феодор, небесный патрон императора и покровитель воинов в византийском пантеоне. Наверняка это был сам Цимисхий и его личный конвой, врубившийся в ряды воинов Святослава. Так или иначе, этот порыв увенчался полным успехом. Теперь уже ромеи организовали мощный натиск в центре и шаг за шагом упорно продвигались вперед. Русы, ослепленные дождем и летевшими прямо в лицо комьями грязи, медленно подавались назад. Одновременно с ударом в центре ромейская тяжелая кавалерия на одном из флангов, (свидетельства не уточняют, на котором) во главе с Вардой Склиром закончила маневр на окружение, врезавшись во фланг войск Святослава и отбросив сражавшихся на том участке на их товарищей, едва удерживавших центр. С этим внезапным поворотом событий линии воинов Святослава рассыпались и началось общее бегство к крепости. Избиение бегущих было страшным, поскольку византийские латники пробились в самый центр отступавших. Ромеи потеряли приблизительно 350 человек против более 15 000 погибших славян. Мне эта цифра кажется совершенно невероятной, но факт, что потери русов были очень тяжелы. Приблизительно 20 000 щитов и неисчислимое количество мечей стали трофеями победителей.

Этот бой положил конец всяким попыткам русов отбросить ромеев и заставить их снять осаду. Они потеряли слишком много воинов и быстро исчерпали все ресурсы для продолжения борьбы. Несмотря на категорический отказ от переговоров ранее, теперь Святослав просто не видел другого выхода. Император принял предложение князя о сдаче Доростола в неповрежденном состоянии, со всеми пленниками и заключенными в темнице, так же как и со всей добычей, взятой русами в Болгарии. Святославу с остатками армии разрешалось беспрепятственно переплыть Дунай, не будучи атакованными военными кораблями византийцев, внушавших русам суеверный ужас своим греческим огнем. Иоанн даже согласился возобновить дружественные коммерческие контакты с Русью, как только Святослав возвратится домой. Однако случилось так, что киевский князь не смог вернуться на Родину. Он погиб, попав в засаду, устроенную в устье Днепра его бывшими союзниками — печенегами.

В ходе блестящей четырехмесячной кампании, тщательно подготовленной и поддержанной хорошо организованной работой тыла, император Иоанн I Цимисхий проявил себя великим полководцем и государственным деятелем Византии, сокрушив и изгнав из пределов империи одного из самых опасных врагов за всю ее историю. Оставив сильный гарнизон в Доростоле, он возвратился в Константинополь, где его громкая победа была отпразднована триумфальной процессией. Свергнутого Святославом царя Бориса убедили сложить с себя венец, и вся восточная Болгария вошла в состав империи как одна из провинций. Болгарская кампания 971 г. снова подчеркнула роль дисциплины и организации в победах имперских армий во второй половине X в.

Василий II (976–1025) по праву числится в ряду наиболее способных и компетентных правителей Восточной Римской империи. Ему досталось тяжелое наследство, но, несмотря на то что начало его царствования совпало с военным и политическим поражением Византии на Балканах, он продолжил дело своих предшественников, расширяя территорию и утверждая гегемонию империи в регионе. После затяжной и изнурительной войны против отложившейся при царе Самуиле Болгарии он одержал, наконец, полную победу, снова присоединил Болгарию и ее вассалов к империи на правах провинции с назначаемой из Константинополя администрацией. Дунай опять стал имперской границей на севере, а эмират Алеппо и его более восточные соседи — сателлитами Византии на востоке. Главным врагом государства стало усиливавшееся военное могущество египетской династии Фатимидов, интересы которой сталкивались с имперскими в вопросе управления сирийскими эмиратами и городами.

Василий обрел полноту власти как правитель только в 976 г., после смерти от брюшного тифа Иоанна I. Но он был все еще очень молод, и могущественные аристократы, состоявшие в родственной связи с предыдущими императорами, Никифором Фокой и Иоанном Цимисхием, считали себя более достойными верховной власти. И Никифор, и Иоанн не родились на троне, а захватив его, смогли в полной мере легализоваться благодаря женитьбе на вдове умершего в 963 г. императора Романа II — отца Василия и его брата Константина. Самым родовитым и влиятельным из честолюбивых вождей знатных кланов, поднявших восстание против Василия при его вступлении на престол в 976 г., был Варда Склир. Чтобы одолеть такого врага, император в 978 г. прибег к помощи его главного соперника, еще более славного происхождением — Варды Фоки. Восстание было подавлено, и Склир пытался найти убежище на территории халифата, где, однако, угодил в тюрьму. После освобождения в 987 г., с большой арабской поддержкой он возобновил свои притязания. Варда Фока выступил против него, но тут же предал императора, сначала войдя в соглашение со Склиром, а затем заточив его в темницу и объявив императором себя. Василий II был вынужден обратиться к киевскому князю Владимиру и заключить с ним договор. Владимир согласился принять христианство и взять в жены сестру Василия, Анну. На помощь императору он отправил большую дружину отличных воинов — варягов. С их помощью Василий сумел разбить Фоку, который не пережил своего второго поражения в 989 г. И хотя Склир с остатками войск мятежников еще держался некоторое время, примирение было вскоре достигнуто, и спокойствие в империи восстановлено.