Читать онлайн «История византийских войн». Страница 61

К концу IX — началу X столетия различия, когда-то существовавшие между лимитанеями и комитатами, полностью исчезли, и в большинстве случаев подразделения получали местные названия, хотя некоторые из ромейских названий полевых частей выжили и применялись впоследствии.

Высший командный состав дифференцировался по роду войск между легкой конницей и пехотой. Только тагмы в Константинополе имели собственную тяжелую кавалерию. В провинциях был создан институт интендантских офицеров, отвечавших за формирование и вооружение частей для полевых армий.

Полевые армии состояли из турм, друнгов и банд. Грубо говоря, это были дивизии, бригады и полки. Только первые и последние из них имели территориальную привязку, и штаб каждой турмы располагался в укрепленном городе или в крепости. Каждая банда дислоцировалась в определенном районе, откуда черпала пополнения и ресурсы. Вторая структура — друнг — всегда оставалась тактической единицей, не имея территориальной идентичности. Каждый дивизионный начальник сидел в городе-крепости и являлся важной фигурой в военной администрации своей фемы. Он отвечал за состояние крепости и укрепленных пунктов в своем округе и за безопасность местного населения и его движимого и недвижимого имущества. Он первым должен был выступить против вторгнувшегося неприятеля и, в случае его большого численного превосходства, запросить помощь у вышестоящей инстанции.

Не существовало прямой зависимости между размерами территории округа и количеством набранных в нем солдат, а дивизии не имели фиксированного штатного состава. Несколько турм могли появиться на поле боя как одно большое соединение. Если фема имела две турмы, то не подразумевалось, что они имели одинаковый численный состав или соответствовали по численности дивизиям другого округа. Большинство фем имели две или три дивизии разного состава. Численность банд колебалась от 50 до 400 человек; поэтому определить численность византийских армий на основе подобных данных — дело довольно непростое.

Одной из особенностей византийской тактики была привычка к строительству походных лагерей, чтобы защитить армию на враждебной территории. Во всех военных руководствах и комментариях считалось само собой разумеющимся, что армии разбивают укрепленный лагерь всякий раз, когда они должны остановиться. Эти руководства входят в мельчайшие детали процедур выбора, расположения и укрепления лагерной стоянки, включая перечень обязанностей разведчиков и квартирьеров, ответственных за выбор соответствующего местоположения до подхода главных сил. Защищенная позиция, наличие источников воды и фуража для лошадей и вьючных животных были ключевыми требованиями. Трактаты X столетия останавливаются на порядке, в котором различные части должны были ставить палатки, так же как на вопросах выставления пикетов, назначения паролей и т. д.

Лагеря были защищены рвами и частоколами или палисадами, иногда из доступной на месте древесины, иногда из копий солдат. Входы были расположены так, чтобы они прикрывались лучниками и не могли быть захвачены внезапно. Руководства также описывают различные маневры, которые позволили бы войскам выйти из лагеря при нападении врага, или, наоборот, отступать в лагерь, или установить лагерь во время нападения.

Византийский походный лагерь обычно соответствовал римским образцам. Это был правильный прямоугольник, разделенный на четыре сектора дорогами, ведущими ко входам в середине каждой стороны. Этот порядок приведен во всех военных руководствах с VI по X в.

Современники были особенно жестоки по отношению к тем небрежным или неосведомленным военачальникам, которые терпели неудачу из-за плохой организации лагерных стоянок. Некоторые из них установили лагерь, но были не в состоянии защитить его или не позаботились о должном охранении. Другие просто не укрепляли лагерь по незнанию обстановки, или по самонадеянности, и становились жертвами ночной атаки. Такие просчеты являлись более строго наказуемыми, чем неверная тактика на поле битвы, так как не требовали особенного полководческого мастерства.

Балканский фронт всегда доставлял особенное беспокойство имперскому правительству в Константинополе. Формально Дунай оставался границей и в 660-е и 700-е гг., хотя в действительности только появление имперской армии могло заставить славянских вождей отступить, и то очень ненадолго (сам Дунай был в значительной степени под византийским контролем, поскольку эту судоходную реку мог патрулировать имперский флот). Однако в 679 г. ситуация обострилась в связи с появлением тюрок-болгар — кочевников, которых прогнали с их родины и пастбищ на Волге пришедшие с востока хазары. Болгары подали прошение императору Константину IV с просьбой об убежище и защите к югу от Дуная на «римской» территории, но получили отказ. Перейдя Дунай самовольно, они были встречены имперской армией под командованием самого Константина. И снова мы должны говорить об упадке дисциплины, недостатках связи и ошибках командования, из-за которых имперская армия была наголову разбита и панически бежала, а болгары на следующие двадцать лет установили свою гегемонию в регионе, подчинив себе славянские и другие местные племена. К 700 г. Болгарское ханство стало важной политической и военной силой, всерьез угрожавшей византийской Фракии, и оставалось таковой еще в течение трех столетий. Император Константин V за двадцать лет провел ряд кампаний на болгарской территории, пытаясь реставрировать там власть империи. Речь уже шла о полном разрушении ханства, но болгары оказали мужественное и упорное сопротивление, явив при этом замечательную способность к возрождению. К концу VIII столетия они еще раз стали серьезной угрозой территориальной целостности империи во Фракии и планам Ирины и Константина VI по возвращении южной и центральной Греции.

Император Никифор I, бывший до своего вступления на трон в 802 г. главным казначеем императрицы Ирины, задумал нанести окончательное поражение болгарам и снова включить балканские территории Болгарского ханства в состав империи. Поход 809 г. завершился взятием и разграблением болгарской столицы Плиски, располагавшейся на северо-востоке страны. Экспедиция 811 г. была запланирована в еще более широком масштабе и имела целью полное подчинение ромеям всего региона. Огромная армия, составленная из фемных контингентов из Малой Азии и Европы, включала даже личную императорскую стражу — тагму. Экспедиция имела парадно-показушный характер, и, после легкой победы в 809 г., император уже предвкушал полный триумф. При армии отиралась бесчисленная камарилья придворных и государственных чиновников, в их числе сын императора Ставракий, которому был присвоен титул соправителя, его зять, премьер-министр Феоктист, префект (губернатор) Константинополя и десятки других высокопоставленных должностных лиц.

Приготовления к кампании начались в конце мая и продолжались до первых дней июля. К 10 июля армия, по сообщениям источников, расположилась на границе, в Маркеллах. Чтобы посеять панику среди болгар и ввести их в заблуждение относительно точных намерений императора, было предпринято несколько ложных демонстраций. К несчастью, эта задержка дала время болгарам установить численность и состав имперской армии, информацию о которой им передали дезертиры из числа имперской прислуги. Несмотря на это главный удар византийской армии (19 или 20 июля), кажется, захватил болгар врасплох. Армия была разделена на две колонны, каждая из которых пошла своим маршрутом. Одна — по берегу моря, огибая восточные отроги Средней горы, другая — горными тропами, через Шипкинский перевал. Обе колонны воссоединились под Плиской. В течение трех дней город был взят и разрушен, а гарнизон вместе с войсками, выделенными ему на помощь, уничтожен. 23 июля император отправил сообщение о своей победе в Константинополь. Тщательно обыскав развалины города, византийцы обнаружили ханскую сокровищницу, и Никифор назначил доли в добыче своим солдатам. Ханский дворец и окрестные здания были сровнены с землей, сельская местность опустошена — зерновые культуры горели на корню, домашний скот вырезан, поселения снесены. Хотя болгарский хан Крум умолял о мире, Никифор хотел уничтожить Болгарское ханство раз и навсегда. Теперь он пошел на запад в направлении Сердики (совр. София), преследуя оставшиеся болгарские силы и везде придерживаясь тактики выжженной земли. 24 июля византийская армия вступила в лесистую долину, изрезанную речками и ручьями, берущими свое начало на Балканах. Все сообщения сходятся на том, что в войсках царили самонадеянность и беспечность, дисциплина совсем расшаталась, а старшие командиры начинали сомневаться в мудрости императора, отправившегося преследовать врага, которого они даже не видели со времени начальных столкновений. Император почти не выходил из своей палатки, отказываясь принимать даже сына, Ставракия, и игнорировал все предложения о мерах предосторожности.