Читать онлайн «История византийских войн». Страница 40

Развитие такого мировоззрения было сложным процессом. С его помощью представители разных сословий и групп общества, включая императоров и их советников, могли оправдать или объяснить свои действия, удачи, слабости, ошибки и т. д.; то же самое относилось к деятельности их предшественников. Другим распространенным видом деятельности в это время была переписка старинных рукописей всевозможных жанров, которые находились в плохом состоянии. Благодаря этому многие древние сочинения были спасены для потомства. Это занятие, в свою очередь, пробуждало интерес к историческому жанру. В процессе переписки рукописей родилось новое, минускульное письмо, позволявшее производить переписку гораздо быстрее, чем раньше.

Стабилизация политического положения в империи способствовало и развитию разных аспектов культуры. Возродились разные жанры римской и эллинской литературы, хотя и в новом, византийском стиле, а также классический стиль в изобразительном искусстве. Вместе с новым подъемом литературного творчества в обществе стали острее, чем раньше, ощущать разницу между образованными и необразованными людьми (особенно в среде столичного чиновничества и духовенства). К середине XI в. интерес к классическому искусству и литературе стал характерной чертой византийской элиты. В этот период увеличивается разрыв между обычным, разговорным греческим языком и архаичным, искусственно стилизованным под древность, который существовал в литературе еще с I в. н. э. Наряду с этим языком престижным считалось основательное знание греческой мифологии, риторики и, конечно, канонических церковных авторов. Все это отличало образованную византийскую элиту от простых сельских священников, мелких чиновников и вовсе неграмотной массы населения. Писатели и историки постоянно использовали в целях риторики образы и цитаты из древних текстов. Язык литературы стал своего рода частью культурной политики. И неслучайно живший в XII в. автор (или составитель) сборников сатирических стихов Феодор Продром пользовался «простонародным», а не классическим языком (хотя хорошо владел последним).

В то же время военно-политические успехи Византии, которые привели к ее господству в Восточном Средиземноморье в первой половине XI в., усилили уверенность византийского общества в собственном культурном превосходстве над другими народами, к которым его представители все чаще относились с высокомерием и презрением. Особенно это касалось их отношений к «латинянам». До конца IX в. у Византии практически не было серьезных соперников на Западе. Но с этого времени началось динамичное военно-политическое и экономическое развитие Запада, и уже в XI в. Византийская империя столкнулась с агрессией норманнов и с экономической экспансией итальянских городов-государств. Политические и военные успехи тех, кого в Византии именовали варварами, превратились в серьезную угрозу для нее. Это обстоятельство только усилило негативное, неприязненное отношение к «латинянам» в византийском обществе, увеличило присущее ему чувство ксенофобии. В эпоху экспансии Запада и крестовых походов все это усилило вражду и противостояние между двумя соперничающими частями христианского мира — вражду, которая привела к погрому Константинополя во время Четвертого крестового похода.

В целом образцы культурного развития определялись конкретным историческим контекстом. Религиозные или исторические сюжеты использовались при внутреннем украшении церквей и при иллюстрировании рукописей, но они всегда прямо или косвенно были связаны с современными событиями в Византийской империи. Таким же образом в IX–X вв. часто использовались и библейские тексты. Создание памятников всегда было продуманным, в соответствии с определенной целью — возвеличить создателя того или иного памятника, когда речь шла о светском искусстве, или прославить величие Бога, когда создавались религиозные памятники искусства. Это искусство имело смысл только в определенном культурном контексте. Оно не имело рыночной стоимости в современном смысле. Строя церкви, императоры не только совершали деяния во славу Бога, но и надеялись таким способом укрепить свой престиж, засвидетельствовать преданность православию, утвердить связь со славным прошлым, а в целом — укрепить имперскую власть. Когда правители строили крепости и обычные светские здания или чинили городские стены, они во многом преследовали аналогичные цели. Византийское искусство было одновременно оригинальным и консервативным, и древние произведения почитались как образцы при создании новых.

Все изобразительные искусства были подчинены определенным канонам. Особенно это относилось, конечно, к произведениям религиозного искусства. Такое положение существовало издавна, а после вселенского собора 787 г. возрос уровень регламентации используемых образов, их расположения, одежды людей и т. д. Такая же регламентация распространялась на сферу строительства и архитектуры. Канонические руководства по иконографии существовали, по крайней мере, с V в. В Византии не допускали появления произведений религиозного искусства, выходящих за рамки церковных канонов (что было возможно на средневековом Западе). После упомянутого выше собора 787 г. в Никее, на котором сторонники почитания икон утвердили свою позицию (хотя иконоборцы тоже были по-своему привержены канонам), роль и количество такого рода ограничений еще возросло. К этому следует добавить, что при создании произведений изобразительного искусства определенную роль играли также взгляды и мнения патрона, заказчика произведения.

Искусство играло также и воспитательную роль: оно должно было помочь людям понять и усвоить основные положения христианского вероучения. Дебаты в византийском обществе, вызванные проблемой иконоборчества, сыграли важную роль в разрешении вопроса о соотношении между образом искусства и действительностью, хотя здесь оставалось еще много нерешенного. Но священные образы в понимании византийцев всегда давали возможность человеку с помощью молитвы обратиться к тем, кто был на них запечатлен, утвердив свою связь с духовным миром. Важно заметить, что византийцы воспринимали такое искусство как средство постигнуть реальность, которую люди не воспринимали обычным образом, и проникнуть в ее сущность. Современные натуралистические представления об эстетике не применимы к византийскому пониманию искусства. Несмотря на обилие канонов, регламентировавших изобразительное искусство, в его развитии отмечались определенные стилистические изменения, касавшиеся и теологических, духовных мотивов, поскольку начинал примерно с XI в. у византийцев проявляется тенденция к более глубокому осмыслению сложных теологических вопросов. Происходили и определенные (хотя и не принципиальные) изменения в развитии церковной службы и церковных праздников. Особенное значение в этот период приобретают иконы и другие священные образы, посвященные событиям Страстной недели. Все это также оказывало влияние на развитие искусства. В поздний период истории Византии возросла роль меценатства и спонсорства в развитии искусства. Это особенно относилось к периоду после 1204 г., когда происходит политическая и экономическая децентрализация государства и, соответственно, возрастает значение патронажа и меценатства. В эпоху Палеологов в связи с этими факторами отмечается более выраженная регионализация стилей искусства. Тогда же, в XIV–XV вв., в искусстве страны начинают появляться западные сюжеты и стили.

Основы развития литературы и искусства в Византии были созданы в процессе развития византийского общества, в связи с его потребностью осмыслить собственное бытие, а также необходимостью реагировать на внутренние и внешние изменения в своей жизни. Искусство развивалось в определенном социально-историческом контексте, и эта связь всегда играла важную роль, даже если она была не столь очевидной. Примером этого может быть влияние на развитие литературы культурных амбиций и чувства превосходства, характерных для имперского византийского мышления в X–XI в. Другой пример — особое значение, которая элита страны придавала «классическому стилю» в XIV–XV вв. С другой стороны, исихазм был, кроме всего прочего, своего рода реакцией против «классицизма», поскольку отрицал рационализм, основываясь на эмоциональном мировосприятии и благочестии. И литература, и изобразительное искусство в Византии должны были иметь назидательный смысл. В литературе это особенно касалось использования библейских сюжетов и исторических примеров, которые должны были служить решению злободневных проблем соответствующего времени. Такая назидательная роль искусства возрастала в определенные кризисные периоды, например в VII столетии или в период иконоборчества. А в XII столетии заявляет о себе, так сказать, отрицательно-назидательный жанр социальной сатиры, представленный Феодором Продромом. Он был представителем средних слоев городского общества, писателем, выражавшим настроение тех, чьим желаниям и стремлениям вовсе не соответствовала окружавшая их действительность. Его гнев и горечь были направлены против представителей старой элиты, которые занимались литературой не как трудом ради заработка, а потому, что представителям их класса полагалось это делать. Сам факт распространения такого жанра многое говорит о социальной жизни Константинополя той эпохи.