Читать онлайн «Курсом к победе». Страница 117

Только за 16 апреля канлодки, бронекатера и плавбатареи 1-ой и 2-й бригад Днепровской флотилии уничтожили 17 артиллерийских и минометных батарей, 10 отдельных орудий, 27 дзотов и пулеметных точек. А когда бои разгорелись на подступах к Берлину, флотилия часть своих кораблей послала на Шпрее. Возглавили этот отряд, выделенный из 1-й Бобруйской Краснознаменной бригады речных кораблей, старший лейтенант Серегин и лейтенант Калинин. Отряд помог 9-му стрелковому корпусу, наступавшему на левом фланге 5-й армии.

Командир корпуса обратил внимание моряков на необходимость обеспечить быструю переправу подразделений первого броска. Под сильным огнем корабли с десантом устремились к вражескому берегу. Это было в ночь на 22 апреля, а на рассвете на занятый плацдарм корабли стали перебрасывать главные силы сухопутных частей. Моряки всегда были готовы помочь своим боевым друзьям. Не раз на кораблях слышалась громкая команда старшего лейтенанта Серегина:

– К горящему танку, полный вперед!

И бронекатера, ведя огонь из всех видов оружия, спешили к подбитой машине, отгоняли от нее фашистов и спасали танкистов.

Когда на одном из участков создалось критическое положение, на выручку поспешили старшина А.П. Пашков и его взвод. Высадившись с кораблей, моряки ударили немцам в тыл, навязали им рукопашную. В момент жаркой схватки погиб А.П. Пашков – веселый, жизнерадостный моряк, успевший повоевать на Северном флоте, под Москвой и Сталинградом. Товарищи закончили бой без него. Положение на этом участке было восстановлено.

Вот как оценили действия отряда полуглиссеров и катеров командир 9-го стрелкового Бранденбургского Краснознаменного корпуса Герой Советского Союза генерал-лейтенант Рослый и начальник штаба корпуса полковник Шикин: «Группа полуглиссеров во главе с помощником начальника штаба бригады речных кораблей старшим лейтенантом М.М. Калининым во время форсирования реки Шпрее с восточного на западный берег у леса Плентер-Вальде получила задачу высадить десант на западный берег. Эта задача была выполнена под сильным огнем пулеметов, автоматов и артиллерии противника».

3-я бригада речных кораблей с 16 по 24 апреля взаимодействовала с частями 33-й армии в районе Фюрстенберга. Пришедшие с ней две роты морских пехотинцев вместе с армейцами захватили этот населенный пункт, а затем бронекатера по каналу Одер – Шпрее двинулись к Берлину.

22 апреля корабли 1-й и 2-й бригад подошли к входу в канал Альте-Одер. Оказывая содействие войскам 61й армии, бронекатера 2-й бригады 27 апреля прорвались к Шведту и приступили к переправе частей 234-й стрелковой дивизии. В тот же день прорвавшимися в канал Альте-Одер кораблями 1-й бригады был высажен в районе Хоэнциллерн десант, состоявший из трехсот человек. К исходу 27 апреля территория от Шведта до канала Хоэнциллерн была очищена от противника. 61-я армия стремительно преследовала отходившие на запад части гитлеровцев, а 1-я и 2-я бригады речных кораблей направились к Берлину по каналу.

Так и оказались моряки под стенами Берлина в дни последней битвы Великой Отечественной войны.

За успешные боевые действия на берлинском направлении Краснознаменная Днепровская флотилия была награждена орденом Ушакова I степени.

К концу апреля потеряли надежду даже самые отъявленные фашисты-фанатики. А главари метались в поисках выхода из критического положения. Выход был один – подписывать безоговорочную капитуляцию, но наследников Гитлера это не устраивало.

2 мая Дениц направил к Монтгомери группу офицеров во главе с генерал-адмиралом фон Фридебургом с предложением принять капитуляцию немецкого флота. Монтгомери принял предложение и приказал с 4 мая прекратить действия английской авиации против немецкого флота. Вместе с тем англичане не стали мешать гитлеровцам вывозить свои войска с побережья.

«Монтгомери неофициально разрешил продолжать эту эвакуацию, которая шла до 9 мая, когда вступил в силу документ о безоговорочной капитуляции. Это была самая массовая эвакуация за всю войну», – так пишет английский историк С.Э. Морисон в книге «Битва за Атлантику выиграна». В результате морем до 9 мая гитлеровцы вывезли с востока в английскую зону более 2 миллионов человек.

Разрешив эвакуацию, англичане не только нарушили союзнический долг, но и прямо поддержали, поощрили недобитые фашистские элементы в их борьбе против Советского Союза.

Дениц издал приказ о прекращении действий немецкого флота против англичан и американцев. В отношении же советского флота в радиограмме не было сказано ни слова, и каждый командир немецкого корабля понял, что война против русских продолжается.

Позднее стало известно, что, когда поражение Германии стало уже фактом, Черчилль готов был вооружить остатки разбитой немецкой армии и бросить ее против советских войск… Черчилль скинул маску миролюбия и вновь стал прежним откровенным ненавистником социализма. Черчилль стал Черчиллем. Монтгомери в данном случае был, видимо, только исполнителем воли наиболее влиятельных политических кругов Англии. Сам он едва ли осмелился бы отдать приказ о сепаратном соглашении с немецким военно-морским командованием еще до подписания безоговорочной капитуляции Германии.

Гитлеровцы, чувствуя доброжелательное к себе отношение англичан, охотно сдавались им в плен. Больше того. Они просили их высадить на остров Борнхольм английский воздушный десант до появления там русских войск.

7 мая последовал приказ Деница всем кораблям и судам в Балтийском море покинуть порты и базы, которым угрожали советские войска, до ноля часов 9 мая. А за эти два дня фашистское командование должно было форсировать эвакуацию войск и населения в зону оккупации англичан; суда и плавучие средства, по каким-либо причинам не имевшие возможности перейти в западные порты, предлагалось уничтожить.

Но дело не ограничилось этим. Германский флот продолжал боевые действия против наших сил даже после подписания акта о безоговорочной капитуляции. Так, в 6.00 9 мая немецкие эсминцы открыли огонь по нашим самолетам, требовавшим возвращения кораблей в восточные порты. Точно так же 9 мая с немецких транспортов в районе острова Борнхольм были обстреляны наши торпедные катера.[80]

На заключительном этапе войны балтийцы должны были высадить десант на остров Борнхольм. Эта операция вызывалась тем, что там сосредоточилось примерно до тридцати тысяч гитлеровцев. Я сообщил начальнику Генерального штаба о необходимости овладеть островами Борнхольм и Рюген и просил выделить для этой цели две дивизии из состава 2-го Белорусского фронта.[81]

Последующие события подтвердили целесообразность и своевременность этой операции. Оказывается, немцам было дано указание сдаться в плен лишь англичанам, как только они высадятся на остров с самолетов.

9 мая командование КБФ передало по радио гарнизонам островов требование о капитуляции. Гитлеровцы отказались сложить оружие. Тогда флотская авиация нанесла удар по местам базирования немецких войск и судов. В тот же день отряду наших катеров было приказано высадить на Борнхольм стрелковую роту, что и было сделано – в порту Ренне вышла на берег сотня наших бойцов. По сравнению с немцами их была горстка. Но враги знали: за спинами этих солдат – мощь всей нашей армии. Все это происходило – повторяю! – когда уже был подписан акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии. Командованию гарнизона ничего другого не оставалось, как тоже приступить к оформлению капитуляции своей группировки. Однако в те же самые минуты часть немецкого гарнизона пыталась погрузиться на суда и удрать в Швецию. Мы послали наперехват торпедные катера и подводные лодки. Наши моряки, нагнав беглецов, приказывали немедленно возвращаться на Борнхольм. Фашисты на эти приказы отвечали в большинстве случаев огнем. Тогда командирам наших кораблей ничего не оставалось, как тоже пускать в ход оружие. Так что бои на Балтике продолжались и после того, как уже был подписан акт о капитуляции Германии.

Не прекращались боевые действия и на Северном флоте. Уцелевшие фашистские подводные лодки еще пытались атаковать наши конвои. Вспоминается телефонный разговор с командующим флотом А.Г. Головко уже в середине мая 1945 года.

– Мы все еще продолжаем воевать, – докладывал он. – Вчера снова обнаружили немецкую подводную лодку.

Ничего не поделаешь. Уже отгремел самый большой салют – из тысячи орудий – по случаю Дня Победы, а с опасностью на море по-прежнему приходилось считаться.

1 Мая 1945 года после демонстрации человек тридцать пригласили на дачу И.В. Сталина в Кунцево. Выдался на редкость теплый день. Обеденный стол накрыли на лужайке. Обед начался тостом за Победу. В близости ее теперь не было сомнения. За столом вспоминали трудное лето 1941 года, не менее напряженный 1942 год, когда были произнесены слова: «И на нашей улице будет праздник». Сейчас был канун этого праздника. После воспоминаний И.В. Сталин как-то незаметно переключил наш разговор на деловые темы. И за обеденным столом он продолжал работать: то и дело ему приносили телеграммы, на которые ему приходилось отвечать. Всегда придававший значение секретности, он на этот раз охотно делился с нами содержанием телеграмм. Запомнилась одна из них – от маршала Г.К. Жукова, доносившего из Берлина о попытках нового фашистского руководства вести мирные переговоры. Она вызвала оживленное обсуждение. Настроение у всех поднялось еще больше. Потом зашел разговор о мирном строительстве, планах на будущее.