Читать онлайн «Христианские древности: Введение в сравнительное изучение». Страница 101

Римские «титулы»

В южной зоне имелись не только структуры «соборно-епископального» типа церковной топографии, но и зачатки приходского. Хотя последний не получил здесь развития, его следы видны в средневековом делении Рима на так называемые «титулы» («владения», или «именные церкви»). Считается, что они обязаны происхождением системе, сложившейся в Риме в доконстантиновскую эпоху и восходят к домам состоятельных членов общин, которые были местами встреч и богослужений до IV в. Каждый «дом собрания» носил имя владельца (или старосты), которого власти города признавали персонально юридически ответственным за имущество и поддержание порядка (откуда название «titulus»). В III в. некоторые «титулы» превратились в организационные ячейки строящейся церкви, общеизвестные и постоянные. Полагают, что их имена (Сабина, Бальбина, Евсевий и др.) закрепились в исторической памяти, перейдя на те храмы, которые сменили первые «титулы» в IV в., а старые храмы лежат в основании новых. К V в. часть имен уже числилась среди святых, память о других соединилась с памятью соименных им мучеников, а некоторую часть храмов переосвятили.

Действительно, практически под каждой церковью Рима лежат руины, поэтому соблазнительно думать, что они служили «домами собраний» и что каждый «титульный» храм стоит на своем древнем месте. Понятно также, что это пытались доказать с предельной убедительностью, используя любую мелочь. В последнее время, однако, в трудах археологов Ватикана преобладают осторожные признания того, что натурные работы редко в состоянии обнаружить следы ранних «домов собраний», а находимые остатки обычно не содержат прямых и ясных знаков их христианской принадлежности. Это объясняют тем, что новые храмы ставили не прямо над старыми, а где было удобнее; что «дома собраний» могли быть во вторых и третьих этажах римских зданий (как это принято и сейчас на окраинах города); что возведение величественных «титульных» базилик конца IV–V в. привело к утрате памяти о точном расположении первых «титулов» и т. д. (Mancinelli, 1981, 4–5).

Однако в нескольких случаях о связи средневековых базилик с «домами собраний» говорят с некоторой уверенностью, особенно охотно трактуя как «титул» остатки всяких залов, находимых в жилых кварталах, но не предназначенных для жилья. Всего из названных письменными источниками 25 «титульных» храмов, по мнению Грайдона Снайдера, археологическими материалами в какой-то мере обеспечены не более девяти.82

При этом имя «титула» часто восходит не к древнейшему периоду, а к V–VI вв., как, например, Санта Анастасия. Наиболее ярких случаев два — Сан Клименте и Сан Джованни-э-Паоло. Первый комплекс — один из самых впечатляющих в области христианской археологии Рима— многослоен и чрезвычайно сложен. Когда в 1852 г. под полом нынешней (средневековой и уже сильно заросшей культурным слоем) базилики открыли еще одну, оказалось, что пол лежит в уровне капителей ее колонн! «Нижняя базилика» была трехнефной и обращена апсидой к западу. Ниже ее полов — руины различных нецерковных построек I–III вв. (жилых, общественных, а также святилище культа Митры). «Нижняя базилика» возведена над их остатками не ранее конца IV в. (после 390). Сан Джованни-э-Паоло — менее спорный случай. Здесь прослежено, как обычное городское здание жилого и торгового назначения, инсула, была перестроена в несомненно общественное помещение, назначенное для довольно больших собраний, причем в начале IV в. его украсили росписями, интерпретируемыми как христианские, а в середине столетия дополнили часовней с мощами свв. Иоанна и Павла.83 Связь остальных храмов с древними «титулами» менее доказуема.

Система независимых «приходов» довольно быстро переросла в иерархическую. Примерно к эпохе стабилизации первых «титулов» восходит и начало единой церковной организации Рима. При папе Фабиане (236-50) город разделили на 7 больших церковных районов, надзор за которыми поручили его доверенным лицам, диаконам. Они контролировали организационную деятельность общин во всех известных «титулах» и должны были обеспечивать достойное погребение верующих (для чего каждый район наделялся особой зоной за стенами города с несколькими некрополями на ней).84

Предполагалось, что в переходе от античности к средневековью особую роль сыграли не только городские соборы, но и монастыри. Однако подтвердить это, проследить ход их развития в «темные века» с помощью изучения древностей оказалось не так легко: архитектурные остатки скромных памятников V-

IX вв. изгладились, археологически же монастыри почти не изучали, в увлеченной античностью и развитым средневековьем Европе они мало кого интересовали. В последние десятилетия положение меняется; в Италии новую струю внесли работы Британской школы в Риме, начавшей глубокое натурное изучение сельских монастырей и церквей «до-романского» и раннероманского периода в древнем Самнии, что позволило получить представление не только о строительстве и церковном искусстве, но также о территории и хозяйстве. (Hodges, Mitchell, 1985; Hodges, 1989).

Образцовым объектом изучения стал монастырь Сан Винченцо-аль-Волтурно, стоящий, так сказать, «посреди Италии» (чуть к востоку от линии Рим-Неаполь).85 В 1980 г. здесь, с целью очистки руин и создания археологического парка, были начаты раскопки. Оказалось, что памятник хотя и простой, но очень выигрышный: поселение IX в. гораздо более развито, чем думали, и мало повреждено поздним использованием. Установлено, что средневековое монастырское поселение наследовало Древнюю и хорошо развитую сельскохозяйственную структуру, сохранявшуюся столетиями. В основании лежала вилла самнитского (!) времени, ее сменил раннеримский поселок, затем раннеримская вилла (того же размера) и позднеримская вилла. Последняя «вилла рустика» (V-VI вв.) была частью использована при строительстве церкви монастыря, существовавшего с VIII по XI в. В результате раскопок его удалось представить и как сельскохозяйственный комплекс, и как раннесредневековый центр местного рынка и даже обрисовать его сохранявшиеся в 400-1100 гг. международные связи. Не менее интересны и неожиданны унаследованные от римской эпохи монастырские ремесла: например, производство стекла и эмалей, а также керамики (ее трансформация вплоть до раннесредневековой подробно прослежена). Поскольку руины монастыря лежат в мало развитой сейчас местности, его можно было изучить как элемент единой структуры, в связях с природной средой и окрестными поселениями V–XI вв.

Конечно, уделялось внимание и традиционным церковным древностям, то есть хорошо сохранившейся крипте и части собора, двум меньшим храмам (безымянному позднероманскому и кладбищенскому Сан Винченцо Миноре), приемному залу.86 На монастырском некрополе удалось обнаружить ряд надгробий и подробно изучить развитие обряда.

В связи с работами на Сан Винченцо укажем на еще одну публикацию Британской школы в Риме, посвященную трем церквям южной Этрурии. (Three churches, 1991). Первая из них, «Санта Корнелия», упоминалась как монастырь св. Корнелии «в Капракорио» (1026—35), то есть в поместье папы Адриана I в 15 милях от Рима. Поместье возникло ок. 776 г., а в XI–XIV вв. превратилось в сельский монастырь (трансформация, которая очень напоминает как византийскую, так и древнерусскую, где пригородные монастыри часто появлялись в загородных дворах или дворцах и обычно «наследовали» им).87 Два других храма (Санта Руфина и Сан Либерато) с точки зрения церковно-топографической не менее интересны, поскольку первый демонстрирует наследование раннесредневековым храмом объема, сохранившегося от римского мавзолея, а второй дает обратный пример — средневековой церкви с криптой, возведенной на чистом месте, без предшествующих зданий.

Исследования Британской школы в Риме, серия археологических публикаций которых только начата, показательны как удачная попытка переноса выработанных к последней трети нашего столетия методов «монастырской археологии» Англии (см. ниже) на итальянскую почву. Для нас эти работы важны и как показатель степени изученности раннесредневековых объектов в Европе. Среди русских ученых бытует мнение, что там все памятники стоят на тех местах, где были издревле, а потому исследования средневековых объектов почти не нужны. Это симптоматичное заблуждение порождено, собственно, взглядом «изнутри», из самой Европы, где эти объекты долго не изучали и не публиковали. На самом же деле церковных памятников, в том числе монастырей, имевших относительно короткий период существования в средневековье, позднее заброшенных и ожидающих исследований — очень много и к ним только сейчас начинают по-настоящему приступать.88