Читать онлайн «Загадочные экспедиции». Страница 29

Конечно, результаты экспедиции Федорова — Гвоздева можно трактовать иначе, но то, что именно ее участники первыми показали русский флаг у берегов Америки, надеюсь, не вызывает у вас сомнения? Штурман сделал паузу и в упор посмотрел на своего постоянного оппонента.

— Ну, разумеется, — отреагировал врач, — если не считать новгородских ушкуйников, казаков-дежневцев и других, станет ясно, что первый русский корабль к берегам Аляски привели Михаил Федоров и Иван Гвоздев. От себя добавлю, что второй корабль под андреевским флагом привел туда Алексей Чириков и лишь третьим был Витус Беринг.

— Полностью с вами согласен, а теперь перейдем к Первой Камчатской экспедиции. Началась она в январе 1725 г., когда 34 человека и 25 саней с грузами двинулись на восток. По пути к ним присоединялись новые люди и грузы. Всего же в предприятии участвовало около 400 человек[98]. Через год, преодолев примерно половину пути, экспедиция зазимовала в Илимске, а весной следующего года начался самый тяжелый участок пути к океану.

Огромный к тому времени обоз экспедиции перевозил якоря, вооружение, боеприпасы, продовольствие, приборы, инструменты, паруса, канаты, гвозди и многое другое, а транспортными средствами были лошади, олени, собаки. На пути экспедицию преследовали морозы, бездорожье, бескормица. Животные зачастую падали, и людям самим приходилось впрягаться в сани. Там, где реки были судоходны и течение их совпадало с маршрутом экспедиции, нужно было строить лодки и переплавлять на них экспедиционные грузы, минуя перекаты, мели, пороги. Паек был весьма скудный: ржаная мука да немного крупы.

В Охотске экспедиция зимовала вторично, а летом 1727 г. переправилась на Камчатку, где ее участники построили бот «Святой архангел Гавриил». Именно на нем в 1728 г. и совершил Беринг вояж к проливу, носящему ныне его имя. Не обнаружив там перешейка между континентами, он затребовал от своих помощников (Шпанберга и Чирикова) изложить в письменной форме их мнение насчет обстановки и дать предложения, что делать дальше. Шпанберг посоветовал подняться к северу, до 66° с. ш., а затем возвращаться, ибо зимовка на Чукотке невозможна: нет леса и чукчи относятся к русским враждебно. Чириков считал целесообразным идти на запад, до устья Колымы или до тех пор, пока льды не преградят дорогу, зимовать же на земле, лежащей против Чукотского Носа (т. е. на Аляске). По рассказам чукчей, там имеется лес.

А теперь вспомните царскую инструкцию: идти вдоль земли, протянувшейся к северу (предположительно Америки), до тех пор, пока не встретятся владения европейских держав. Где эта земля, куда она тянется, соединена ли она с Америкой и где начинаются европейские владения? Всего этого Беринг так и не узнал. Он счел наличие пролива доказанным фактом, а затем, ссылаясь на объективные обстоятельства, принял решение возвращаться.

Адмиралтейств-коллегия, рассмотрев итоги экспедиции, признала ее бесплодной, а самого Беринга обвинила в том, что он не довел до конца порученное ему дело[99]. Правда, со временем появились другие оценки итогов экспедиции, но то, что замысел Петра I нуждался в завершении, было очевидно.

В этой ситуации Адмиралтейств-коллегия запросила у Беринга, какие полезные для державы Российской мероприятия следует провести на востоке Сибири, и он представил свои соображения на сей счет. После этого Адмиралтейств-коллегия ж сенат решили, что руководство новой экспедиции разумнее всего поручить именно капитан-командору Берингу, благо у него есть опыт и за него есть кому поручиться.

Вторая Камчатская экспедиция планировалась как добровольная и русская по составу участников (очевидно, с целью более надежного обеспечения секретности). Однако трудности предприятия были настолько велики и настолько хорошо известны, что желающих участвовать в нем было немного. Вот и пришлось зачислять в штат иностранцев. А русских брали без учета содержания кондуита (личного дела офицера). Более того, некоторые из участников экспедиции попали в нее прямиком из тюрем.

Как видим, положение с кадрами у Беринга нельзя было назвать блестящим. И ничего удивительного в этом не было. Знающие люди рассказывали о суровом климате, диком, необжитом крае, скудном снабжении и недружелюбных туземцах. И наконец, предстояло плавание в неведомых водах Тихого океана. Именно поэтому и в Центральной России, и в Сибири люди под разными предлогами уклонялись от участия в экспедиции, несмотря на предлагаемые им блага. Правда, Беринг имел право производить принудительную мобилизацию, но от людей, привлеченных в экспедицию подобным способом, толку было бы мало.

Что же касается сибирской администрации, то она далеко не всегда оказывала Берингу содействие. Ее чины, судя по всему, исходили из принципа: до бога высоко, до царя далеко, а я здесь и царь и бог. Полномочия капитан-командора и указ сената их мало смущали. В сибирской глухомани они элементарно игнорировались со ссылками на объективные трудности: природные условия, скудность ресурсов, отсутствие людей и т. д.

Здесь целесообразно сказать, что существуют разные мнения о начальнике Камчатских экспедиций и его помощниках. Но все отмечают исключительную сложность задач, стоявших перед ними, и то, что дружного коллектива в экспедициях не было.

По моему убеждению, на ненормальные взаимоотношения членов экспедиции отчасти повлияло пагубное решение сената: участникам экспедиции разрешалось брать с собой семьи. Предприятие планировалось на шесть лет, и господа сенаторы решили, что представительницы прекрасного пола избавят его участников от тоски и будут способствовать их успехам в делах. Это привело к тому, что в слабообжитые районы Сибири потянулись обозы со скарбом, женщинами, детьми, слугами.

Нетрудно представить, как эта разношерстная масса людей, скученная в сибирском захолустье, стала обрастать сначала мелкими склоками, как последние перекинулись на мужчин, как прихоти и капризы жен заставляли мужей забывать свой долг и честь, как семейные дрязги отрывали их от проблем экспедиции и как негодовали, глядя на все это, сибиряки.

Трения и конфликты начались задолго до начала плавания, при этом «благородное» сословие не жалело чернил и перьев для писания претензий и доносов. Ученые и офицеры обвиняли друг друга и сибирские власти. Те в долгу не оставались, и все вместе обличали начальника экспедиции.

Кончилось же все это тем, что Беринг подал рапорт с просьбой освободить его от занимаемой должности. Помощники его (Шпанберг и Чириков) послали в Петербург аналогичные рапорты. Каждый мотивировал свою просьбу по-своему, но ответ из столицы на далекую Камчатку приходил примерно через год, и все трое в ожидании решения руководства вынуждены были «тянуть служебную лямку».

Как видим, некоммуникабельность участников экспедиции усугубляла сложность работ в суровом, необжитом крае. Надо сказать, что Камчатка имела хорошие пастбища для скота, богатые охотничьи угодья, изобилие рыбы и леса. Кроме того, на земле полуострова произрастала многолетняя трава агататка, имевшая особую ценность у россиян. Дело в том, что сок ее содержит некоторое количество сахара, и местные «химики» быстро разработали соответствующую технологию приготовления горячительного напитка. Государевы целовальники моментально оценили это техническое «достижение», и производство водки из агататки превратилось в золотую жилу для русской казны. Триста казаков и рота солдат, составлявших в то время гарнизон Камчатки, получали свое жалованье исключительно из «водочных» сумм. Таким образом, собираемый ясак полностью шел в пользу казны. Более того, рассчитавшись с казаками, кабатчики нередко отправляли в центр тысячные суммы чистых доходов[100].

Помощник Беринга Свен Ваксель, ознакомившись с действием «агататовки», был восхищен. Правда, позднее он все же впал в сомнение насчет полезности для здоровья сего напитка и свои подозрения решил проверить: опустил серебряный рубль в штоф и на следующий день обнаружил, что монета стала совершенно черной. Судите после этого сами о химическом составе «агататовки». Что же касается экспериментатора, то он глубокомысленно констатировал, что «напиток» этот не может быть особенно полезен для здоровья.

Приспосабливаясь к местным условиям, участникам экспедиции пришлось отказаться от некоторых «предрассудков цивилизации», вроде чувства брезгливости, например, попробовать рыбу, консервированную по-камчатски (правда, не всем), спать в ямах вместе с собаками, а также мерзнуть, мокнуть, голодать. Но все это было, так сказать, прелюдией к главному испытанию — плаванию в Тихом океане.

Прежде чем приступить к его описанию, целесообразно остановиться на одном неудачном усовершенствовании идеи Петра I. Напомню вам царскую идею — построить один небольшой корабль (палубный бот). В ходе первой экспедиции в соответствии с царской инструкцией и был построен бот «Святой архангел Гавриил». Этот двухмачтовый кораблик имел длину 18,3 м и ширину 6 м. На его борту находились годовой запас продовольствия для 44 человек, четыре пушки и несколько фальконетов (малокалиберных пушек). Бот был достаточно мореходен и мог совершать плавание не только при попутном, но и при встречном ветре. В ходе экспедиции на «Гаврииле» происходили отдельные поломки, но в целом он успешно выдержал испытание.