Читать онлайн «Год 1944 — «победный»». Страница 112

Дальнейший путь страны копирует исторический опыт большевиков: национализация, борьба с космополитизмом, «за чистоту рядов» в партии, разгром «правого уклона», гонения на интеллигенцию, форсированная индустриализация, кооперирование крестьян, культурная революция, строительство «основ социализма» на базе плановой экономики.

«Мы славу, славу Сталину поем и по пути его вперед идем».

Все это время «органы советского военного командования по-прежнему бдительно стояли на страже интересов Советского Союза». Румыния оставалась «тылом» Красной Армии до 1958 года.

Вместо «коричневой чумы» Восточной Европе прививалась «красная лихорадка». Сравнивая Сталина и Гитлера, профессор Тревор-Рупер отметил: «Иногда считают, что Гитлер и Сталин — фундаментально противоположные явления, один крайне правый диктатор, другой — крайне левый. Это не так. Оба, в сущности, хотя по-разному, стремились к одинаковой власти, основанной на одинаковых классах и поддерживаемой одинаковыми методами. И если они боролись и оскорбляли друг друга, они делали это не как несовместимые политические антиподы, а как хорошо подобранные соперники. Они восхищались, изучали и завидовали методам друг друга; их общая ненависть была направлена против западной цивилизации XIX века, которую оба открыто желали уничтожить».

Характерно, что вся эта «народная власть» как карточный домик рухнула одновременно с Советским Союзом. Вконец обанкротившийся «национальный коммунизм» в так и оставшейся нищей после всех социальных и экономических экспериментов Румынии закончился в 1989 году расстрелом супружеской четы Чаушеску.

Борьба за Прибалтику была продолжительной и носила исключительно ожесточенный характер. Она началась в феврале 1944 года, а закончилась лишь в мае 1945-го.

После малорезультативного весеннего наступления Красной Армии с рубежа реки Нарвы и восточных подступов к Пскову, Острову, Идрице и Полоцку на всех действующих здесь фронтах установилась пауза, длившаяся до июля 1944 года.

Немцы имели в Прибалтике довольно крупную группировку войск, располагали хорошо развитой дорожной сетью, позволявшей активно маневрировать имеющимися силами и средствами по внутренним коммуникациям, создали глубокую многополосную оборону, пользовались массовой поддержкой местного населения. Оборона имела четыре основных узла: Нарвский, Псковский, Островский и Рижский. Для действий против каждого из них советское командование создало по отдельному фронту.

Частая смена командующих, перетасовка кадров вообще были свойственны сталинскому стилю руководства. Но вторая половина 1943-го — первая половина 1944 года характеризуется самой настоящей чехардой в военной иерархии и организации. Создавались, расформировывались и снова создавались, порой на том же месте и с теми же задачами, но с новым руководством, фронты. Нередко без всякой военной необходимости с севера на юг и обратно перемещались фронтовые управления и штабы, с должности на должность скакали командующие. На новом месте надо было заново изучать театр противника, собственные войска, но почти всегда на это недоставало времени, так как новые назначения и реорганизации, как правило, были связаны с устранением прежних недостатков и подготовкой новых операций. Все это, несомненно, негативно сказывалось на организации боевых действий, а резко выросшее в результате дробления сил количество фронтов плодило массу тыловой бюрократии (в июле 1944 года в штатах имелось более 9000 генеральских должностей), рост рядов которой нисколько не влиял на улучшение снабжения войск.

Так, 10 октября 1943 года решением Ставки был ликвидирован вышедший к реке Сож и планировавший операцию на рогачевском направлении Брянский фронт. Фронтовое управление во главе с генералом Поповым передало войска соседям и отправилось в Великие Луки формировать Прибалтийский (он же 2-й Прибалтийский фронт). Зато штаб расформированного 20 ноября Северо-Западного фронта от Великих Лук переехал в район южного Полесья, чтобы возглавить созданный 17 февраля 1944 года 2-й Белорусский фронт. Этот фронт ликвидировали 5 апреля и 24 апреля восстановили вновь, но уже с другим командующим.

15 февраля, как уже говорилось, перестал существовать Волховский фронт, действовавший на псковско-островском направлении. Его армии перешли в подчинение Ленинградского фронта, а штаб с генералом Мерецковым убыл в Карелию. Буквально через месяц выяснилось, что «была допущена ошибка»: Ленинградский фронт действовал семью армиями на четырех важных операционных направлениях — от Карельского перешейка до Новоржева — и не смог добиться успеха ни на одном из них. Поэтому 21 апреля на псковско-островском направлении вновь был создан фронт — 3-й Прибалтийский. Генерал А.И. Еременко за первое полугодие 1944 года побывал командующим трех фронтовых объединений. Генерал И.Е. Петров за это же время успел поруководить Отдельной Приморской армией, 33-й армией и 2-м Белорусским фронтом.

Как вспоминает генерал Сандалов, на его недоуменный вопрос, зачем тащить с центрального направления на север весь громоздкий аппарат фронтового управления, «ответственный работник Ставки» назидательно сказал: «Пора бы вам, Леонид Михайлович, знать, что не всегда причины такого рода перестановок нужно искать в их оперативной целесообразности». Пора и нам уяснить, что нередко военные решения и кадровые перестановки в Красной Армии являлись результатам аппаратных игр, диктовались карьерными соображениями и амбициями различных группировок. Народу любое, даже самое ошибочное решение подавалось как подтверждение мудрости и прозорливости высшего руководства.

Уже летом 1944 года Управление кадров приходило в ужас при мысли о том, куда девать прорву генералов после войны. Генерал Голиков докладывал: «Требования на присвоение новых и новых генеральских званий не прекращаются и не ослабевают. Особенно они велики по линии службы тыла Красной Армии (в то же время они наиболее сдержанные по линии действующей армии и общевойсковой линии). Нагляднее всего это проявляется со стороны Управления тыла, где ярко выражено стремление как можно больше произвести генералов и возвести их в высший ранг.

Уже сейчас в службе тыла имеется 326 генералов, что составляет к общему числу 11,04%».

И каких генералов! Голиков приводит несколько наиболее одиозных случаев:

«1. Начальник административно-хозяйственного управления Поленов В.В. Он только 20.12.42 г. получил звание генерал-майора. В Красной Армии прослужил всего лишь 6 лет и 5 месяцев, из которых один год рядовым, 5 лет военкомом финуправления и 5 месяцев начальником административно-хозяйственного управления НКО. Военного образования никакого не имеет. Он с успехом мог бы и сейчас быть вполне в звании «полковник интендантской службы». Столь стремительного движения в званиях нет даже в Действующей армии.

2. Начальник Управления базы Центра НКО Азизбеков А.М. в Красной Армии всего лишь 8 месяцев, ни опыта, ни военного образования, ни стажа службы в армии совершенно не имеет.

3. Начальник 1-го отдела Интендантского управления Чистяков В.А. Хотя в армии он с 1918 г., но вся его служба с 1920 г. проходила только в военно-хозяйственном управлении НКО, на канцелярских должностях, начиная с младшего делопроизводителя по положению не выше майора-подполковника, и сейчас он занимает должность не генерала, а только полковника. С 1920 г. ни одного месяца службы в войсках…»

Из почти трех тысяч советских полководцев в генеральских чинах непосредственно в войсках находилось чуть больше трети.

И орденоносцев в тылах было гораздо больше, чем на передовой. Генерал Штеменко, прибыв На 2-й Белорусский фронт, заметил сразу: «…поражало почти полное отсутствие в боевых подразделениях людей, отмеченных правительственными наградами. Орденов и медалей не получили даже те из солдат, сержантов и командиров взводов, рот и батальонов, которые воевали с первого дня войны, не раз проявляли героизм и имели по несколько ранений. А вот в тылах награжденных наблюдалось многовато». Зато на груди Жуковской военно-полевой подруги поместилось десять орденов и медалей.

Многоопытный штабист, всю войну возглавлявший аппараты армий, направлений и фронтов, генерал-полковник А.П. Покровский в юбилейном сборнике, посвященном тридцатилетию освобождения Белоруссии, отмечал: «Если в начале войны у нас было образовано четыре фронта, то летом 1944 года их стало уже более десяти. Некоторые фронты возникли вследствие расширения общего фронта борьбы, и поэтому их появление закономерно. Однако формирование ряда фронтовых управлений вызывает сомнение. Их образование требовало большого числа квалифицированных командиров, тыловых частей и учреждений, органов связи и частей охраны. К тому же на организацию и сколачивание нового управления отводилось крайне ограниченное время, это, естественно, отражалось отрицательно на руководстве войсками. Появление фронтов с небольшим составом войск вносило существенное изменение в понятие об их предназначении как оперативно-стратегических организмов. Эти изменения автоматически отражались и на армиях, которые из оперативных объединений превращались в оперативно-тактические, а подчас и просто в тактические. Все это отрицательно сказывалось на управлении войсками». Даже это небольшое частное замечание выбивалось из общего хора оратории на тему безошибочности руководства, и редакторы сборника — гражданские штафирки, но, естественно, доктора и кандидаты, — не вникая в суть вопроса, поспешили дать сноску: «Суждения автора статьи по этому вопросу не представляются бесспорными».