Читать онлайн «Во времена фараонов». Страница 81

Так, в египетских папирусах Эберс и Хёрст лекарь обращается с речью к демону, поселившемуся в теле больного, т. е. он полагает, что недуг вызван ядом, который выделяет демон, находящийся в теле пациента. Если заклинания были неэффективны, то прибегали к помощи необычайно отвратительной еды, чтобы вынудить злой дух покинуть тело. Современные люди, жалующиеся на то, что им приходится глотать неприятные на вкус лекарства, должны быть благодарны судьбе, что живут не в Древнем Египте. Там им бы предложили истолченных (или живых) насекомых, экскременты или другие отталкивающие снадобья растительного или животного происхождения. Эти древнеегипетские рецепты случайно через греческие, римские или арабские медицинские учебники попали в Европу и возродились в магических формулах средневековых колдунов. В форме народных суеверий они дожили и до наших дней. Магическая формула богинь судьбы Макбета могла быть почти полностью почерпнута из рецепта, помещенного в книге египетского врача:

Алан Гардинер, говоря о магии египтян, выделил две ее составные части — словесную и мануальную. В известных медицинских папирусах (а точнее сказать, в медико-магических) зачастую мануальная часть ритуала предшествует словесной части.

Мануальная часть часто принимает форму заклинаний над глиняной статуэткой, ниткой бус, связанной в узел веревкой, исписанным куском ткани… или каким-нибудь другим предметом. Эти предметы, приобретшие магическую силу, обычно клали на тело больного или привязывали к нему.

Если больной не выздоравливал, «рецепт» заменяли на другой.

Какими же болезнями страдали древние египтяне? Нам много об этом могут сказать статуи, рисунки и исследование мумий. Врачи установили случаи заболевания детским параличом, болезнью Потта и рахитом. Болезни глаз, такие, как трахома и офтальмия, были распространены так же широко, как и в современном Египте. Шистосоматоз, страшная изнурительная болезнь, которой в наши дни страдает восемьдесят процентов сельского населения, была известна еще в древние времена, а возбуждающие ее черви найдены в мумиях.

Древние египтяне страдали от зубной боли и ходили лечиться к квалифицированным дантистам.

В одной гробнице, относящейся к периоду пирамид, был найден череп, на котором ясно видны следы успешной операции по дренажу гнойника на корне первого коренного зуба. В другом черепе два зуба искусно связаны вместе золотой проволокой, видимо, для того, чтобы прикрепить качающийся зуб к более устойчивому соседнему и предотвратить его выпадение… (Доктор Собхи Бей).

У египтян были окулисты, «стражи заднего прохода», врачи-терапевты, «которые знали тайну и специализировались по жидкостям тела». Медицинские папирусы содержат рецепты лечения болезней легких, печени, желудка, мочевого пузыря, а также головного мозга и черепа (включая средства предотвращения выпадепия волос или против поседения), лечения ревматизма, артрита и женских болезней.

Сведения о многих лекарствах и рецептах дошли до нас благодаря трудам Плиния, Диоскорида, Галена и других греческих историков.

Труды классиков, [говорит Доусон]… часто представляют собою ступеньки, по которым учения древних медиков достигли Европы, не говоря уже о непосредственном заимствовании… Из Египта пришли к нам самые древние медицинские книги, первые сведения из области анатомии, первые опыты в хирургии и фармакологии, первые сведения об использовании шин, бинтов, компрессов и других средств и первая медицинская и анатомическая терминология…

Так что не торопитесь осуждать древних египтян за то, что их врачи начинали с магии. Многие лекарства, которые они прописывали, до сих пор используются в современной фармакологии. Так, к растительным средствам можно отнести акацию, анис, ячмень, кассию, касторовые бобы, касторовое масло, горькую полынь, кориандр, огурцы, тмин, мак, шафран, к минеральным — алюминий, медь, полевой шпат, серу, красную охру, карбонат и бикарбонат натрия, мышьяк и селитру. Все они упоминаются в медиципских папирусах. Среди прочих средств использовались животный жир, кровь, костный мозг, желчь, печень и селезенка.

Совершенно ясно, что на протяжении тысячелетий прописывались именно те средства, которые показали свою эффективность при лечении определенных болезней. Так научная медицина постепенно развилась из магии. Доктор Собхи Бей, не только замечательный врач, но и египтолог, пишет:

…Различные рецепты (в папирусах Эберс и Хёрст), вполне разумные и смягчающие болезненные ощущения, представляют собой комплекс знаний об общих физиологических свойствах и воздействии растительных, животных и минеральных лекарств. Обратите внимание, например, на то, что лекарства прописывали, чтобы вывести кишечных червей или остановить понос… не следует придавать значение небольшим разделам папирусов, отведенным магии.

Когда я последний раз встретился с доктором Собхи в Каире, он сообщил мне один факт, в который я вынужден поверить, так как Собхи изучал древнеегипетскую медицину на протяжении многих лет. Да и проверить его у меня нет возможности. Речь идет об одном медицинском папирусе, в котором приводится рецепт лечения ран и открытых язв. Древние врачи прописывали в этом случае один из видов плесени.

Пенициллин в 2000 г. до н. э.? Может быть, это и звучит фантастически. Но кто знает?!

Полдень. По пыльной, забитой народом дороге, ведущей к пристани Фив, идут два человека. Один из них — высокий, широкоплечий нубиец. Он держит за руку маленького возбужденного мальчика. Мальчик тычет пальчиком то направо, то налево, тянет своего сопровождающего за руку, требуя, чтобы тот остановился. Здесь мужчина с дрессированной обезьяной, там танцует молоденькая девушка, а сидящие вокруг нее на корточках мужчины хлопают в ладоши. Неподалеку акробатка вяжет свои гибкие члены в узлы. Столько интересного для маленького мальчика! Но его рослый спутник продолжает идти вперед и не обращает внимания на то, что творится вокруг. Он не останавливается потому, что маленький мальчик не кто иной, как Пер-гор, сын везира, а его спутник всего лишь верный слуга, привратник у дверей дома знатного человека, которому поручили встретить Пер-гора у школы и привести домой, но мальчик уговорил нубийца разрешить ему посмотреть на базар.

Когда они пришли на пристань, там под разгрузкой стояли два больших корабля с зерном. Зерно предназначалось храму Амона. Писцы бдительно следили за разгрузкой и записывали количество мешков, которые выносили на берег на своих потных спинах носильщики. Однако не все зерно поступало на место назначения. Каждый член экипажа получал в качестве платы меру зерна. Некоторые из них торговались со скупщиками, сидевшими скрестив ноги на пристани в окружении кувшинов и корзин. Денег за зерно не предлагали — их еще не было. Вся торговля была меновой.

Пер-гор тянет своего провожатого сквозь толпу то в одну, то в другую сторону. Вот сидит на корточках торговец рыбой. Рядом стоит его тростниковая корзина. С ним торгуется какая-то женщина. Еще один торговец предлагает мазь. А здесь продают небольшие белые лепешки. Покупатель предлагает в обмен ожерелье, но продавец лепешек презрительно машет рукой. «Тогда возьми эти сандалии впридачу», — говорит мужчина, и сделка совершена.[64]

Вот сидит другой торговец с корзиной разноцветных предметов украшений. Рядом продают рыболовные крючки. Темнокожие гребцы смотрят на торговцев с палубы корабля. Один из них бросил связку фиников стайке смеющихся девушек.

Ни один в этой огромной толпе покупателей и торговцев не получил ничего наличными. Все платежи производились только натурой. Эта же система существовала и на очень высоком социальном уровне. Крупные чиновники извлекали доход из того имущества, которым они владели или управляли от имени царя. Царь сам был крупнейшим землевладельцем. Нам, живущим в век сложных банковских операций и системы денежного обращения, такой порядок покажется примитивным. Но древние египтяне считали его очень удобным. Они торговали на рынке, выплачивали жалованье, ссужали под проценты и собирали налоги, не пользуясь деньгами, которые переходят из рук в руки. В то же время, несмотря на то что можно было гуся обменять на зерно или скот на лесоматериалы, был установлен эталон относительной стоимости товаров.

Во времена Нового царства таким эталоном стоимости стала спираль из медной проволоки, которая называлась утен. Этот эталон получил настолько широкое распространение, что спираль стала иероглифическим знаком, обозначающим утен. Но это совсем не означало, что медная спираль переходила из рук в руки при совершении сделок, кроме тех случаев, вероятно, когда возникала необходимость компенсировать небольшую разницу в стоимости. Но цена товаров в большинстве случаев соизмерялась именно с ней.