Читать онлайн «Мифы и легенды Российского флота». Страница 67

1. О чем шел разговор сразу после катастрофы между президентами России и США?

2. Почему после катастрофы с «Курском» американцы отказались от работ по созданию новой системы противоракетной обороны, на которую уже были израсходованы огромные средства?

3. Чем был вызван спешный приезд директора ЦРУ в Москву?

4. Почему после катастрофы с «Курском» Запад списал с России долги в сумме 10 миллиардов долларов?

5. Почему Верховный Главнокомандующий не принял отставку министра обороны, главнокомандующего Военно- морским флотом и командующего Северным флотом?

6. Почему Президент Российской Федерации подписал указ о награждении погибшей команды «Курска» до окончания расследования катастрофы?

7. Почему командование Северного флота, говоря окаком-то фрагменте от иностранной лодки, не принялоникаких мер по подъему на поверхность этой улики?

8. Почему главнокомандующий Военно-морским флотом адмирал флота В. И. Куроедов в первые же дни катастрофы (14 августа) заявил, что надежды на спасение экипажа «Курска» невелики?

9. Почему госпитальное судно «Свирь» во время спасательной операции оставалось в Североморске?

10. Почему руководители «спасательной операции» запретили норвежским водолазам приближаться к носовой части погибшей подводной лодки?

11. Что следует понимать под выражением И. И. Клебанова: «весьма странная картина разрушения» «Курска»?

12. С какой целью посещал штаб-квартиру НАТО вицеадмирал А. А. Побожий?

13. Чем занимались находившиеся в Баренцевом море еще две атомные многоцелевые подводные лодки (американская и британская)? Не они ли атаковали «Курск»? Это лишь часть вопросов, на которые хотелось бы получить правдивые ответы.

Не стала ли подводная лодка разменной монетой? В сложившейся ситуации, как мне кажется, на самом высоком уровне решили скрыть правду о гибели подводной лодки, а заодно и снять некоторые проблемы. В качестве «компенсации» американцы отказываются от совершенствования своей противоракетной обороны и дают нам миллионы долларов на работы по подъему затонувшей субмарины и развитие спасательных сил и средств, а мы будем молчать. Как говорят, и волки сыты, и овцы целы. Такой подход устраивает обе стороны. Любой другой вариант — это возвращение к «холодной войне».

Замечу также, что американцы настолько «прониклись» нашими бедами, что накануне встречи президентов США и России секретарь Совета безопасности Российской Федерации С. Иванов провел консультации с помощником президента США по национальной безопасности С. Бергером, после которых американская сторона передала русским всю имевшуюся у них информацию: точные координаты и время первого и второго взрывов, их мощность, местоположение своей лодки и т. д.

Это также наводит на размышления. Ранее они так не поступали. Однако и моя версия не вполне корректна. Например, почему американская торпеда Мk-48 попала в носовую часть «Курска»? По всем расчетам, она должна наводитьсяна шумы работающих гребных винтов. Был ли произведен пуск учебной торпеды с подводной лодки «Курск» или она выполнила учебную атаку «пузырем», то естьбез выстрела торпедой? Когда было передано и какое имело содержание последнее донесение с «Курска»?

В заключение лишь отмечу, что уроки истории, ксожалению, нас ничему не научили. Мы повторяем однии те же ошибки. Какие уроки, например, мы извлеклииз гибели «Комсомольца»? Никаких! Чтобы уйти от проблемы, мы создаем очередной миф о героическихдействиях экипажа, который «заглушил реактор и спас человечество от ядерной катастрофы», хотя всем ясно, что сработала автоматическая защита.

Моя версия гибели «Курска» впервые была изложена в брошюре «Кто убил “Курск”», сданной в печать13 сентября 2000 г. Впоследствии с аналогичными трактовками появились мои публикации на страницах газет «Коммерсант», «Московский комсомолец», «Известия», в телепередаче «Совершенно секретно» и др. Такой же версии придерживаются еще несколько аналитиков. Например, известный подводник бывший начальник штабаСеверного флота, а затем начальник Военно-морскойакадемии адмирал В. Н. Поникаровский, приверженец «морского боя». Моей версии придерживаются весьма авторитетные ученые в области теории устройства и живучести подводных лодок и применения торпедного оружия. Их теоретические выкладки свидетельствуют о том, что первопричиной второго взрыва скорее всего было не столкновение, а внешний взрыв.

Вот что заявил капитан 1 ранга Б. Коляда (чудом спасшийся в ходе гибели в 1989 г. К-278 «Комсомольца»): «Почему произошел взрыв, могут быть любые версии — взрыв торпеды или даже атака иностранной подлодки. Подводники разных стран всегда следят за учениями друг друга. Если мы видим лодку противника, мы первым делом ее условно атакуем. Потом выходим на позицию слежения, затем опять условная атака. Противник тоже выходит в условную атаку. Но никто не застрахован от ошибок и от боевой торпеды вместо условной. Обследования лодки покажут, куда загнулись края пробоины и откуда был взрыв — изнутри или снаружи».

Приведу выдержки из публикации, появившейся настраницах «Московского комсомольца» (17–24 октября 2001 г.) уже после подъема лодки: «В неофициальной беседе с весьма высокопоставленным собеседником адмирал (командующий Северным флотомВ. А. Попов. — В. Д.) чуть позднее сказал, что дает 120 процентов, что это было столкновение с иностранной субмариной. Впрочем, эта версия не так уж и нова, фигурировали в ней и американская, и британская лодки. Может быть… Еще в первые недели после трагедии “Московский комсомолец” опубликовал другую версию, полученную от неофициальных источников, но подтвержденных “утечкой” из российских спецслужб, перехвативших радиодонесение британской разведки: “Курск” был атакован иностранной субмариной, вступил в торпедный бой и проиграл его на малых глубинах Баренцева моря. 

Самое интересное, что, проигнорированная поначалу, сегодня эта версия имеет довольно широкое хождение в Мурманске и Североморске среди самих военных: мол, действительно наблюдающие за маневрами кораблей Северного флота американские подлодки приблизились на опасное расстояние к нашей эскадре и приняли отгоняющий их в строну “Курск” за атакующий объект: “Торпеды, товсь!” И когда гидроакустики нашей лодки засекли характерные звуки открывающихся крышек торпедных аппаратов, командир Геннадий Лячин во избежание международного конфликта дал команду на экстренное всплытие».

В ходе военных реформ, начавшихся после распада Советского Союза, все высшее военное и военно-морское руководство в своих многочисленных публикациях и устных выступлениях подчеркивало важность военной истории. Многие военачальники опубликовали свои воспоминания с историческими экскурсами и попытками анализа развития отечественного Военно-морского флота и взглядов на его применение в послевоенные годы. Среди авторов — бывший главнокомандующий Военно-морским флотом адмирал флота В. Н. Чернавин, первые заместители главнокомандующего адмирал флота И. М. Капитанец и адмирал И. В. Касатонов, командующий Севернымфлотом адмирал А. П. Михайловский и др. Нынешний главнокомандующий адмирал флота В. И. Куроедов в своих выступлениях постоянно обращается к историческому опыту. В статье, опубликованной на страницах «Морского сборника» (№ 5, 2000 г.) к 55-летию Победы в Великой Отечественной войне, он отмечал, что «объективный анализ итогов строительства и оперативно- стратегического применения Военно-Морского Флота в 1941–1945 гг. по-прежнему крайне необходим для правильного понимания объективных тенденций дальнейшего развития военно-морской науки». 

Далее В. И. Куроедов говорит о важнейших проблемах военно-морского искусства, в том числе ставил задачуперед военно-морскими теоретиками еще раз проанализировать все составные части теории военно-морского искусства. В приказах и директивах министра обороны постоянно подчеркивается важность изучения военно-морской истории и истории военно-морского искусства в учебных заведениях и совершенствования военно-исторической работы в частях и соединениях. Можно до бесконечности приводить высказывания выдающихся полководцев, флотоводцев и военных теоретиков относительно военной исторической науки.

Кажется, что все — от главнокомандующего до офицера младшего командного звена — понимают важность военно-морской истории и истории военно-морского искусства. Но это только кажется, на практикевсе обстоит по-другому: часто вопреки здравому смыслу и логике принимаются решения, прямо противоположные высказываниям. Те, кто публично высказывается о важности истории военно-морского искусства и военно-морской истории, делают все для того, чтобыоб этих важнейших направлениях в военно-морской науке забыли. В одно время на кафедре появилась шутка: если «высокое» начальство много говорит о военно- морской истории или об истории военно-морского искусства, то следует ожидать сокращения либо штатапреподавателей, либо почасовой продолжительностилекций курса истории военно-морского искусства.