Читать онлайн «Мифы и легенды Российского флота». Страница 44

В ночь на 6 октября 1943 г. лидер «Харьков» и эскадренные миноносцы «Способный» и «Беспощадный» совершили еще один набег на Феодосию и Ялту. На подходах к Феодосии корабли были обнаружены самолетами противника, которые при обеспечении самолета- осветителя сбросили на эсминцы несколько бомб. Происходило это в промежуток времени от 2 до 4 часов, однако командир ударной группы капитан 2 ранга Г. П. Негода донес об этом только в 4 часа 15 минут. Вместо того чтобы до наступления рассвета на полном ходу уйти из района, корабли продолжали двигатьсяв направлении Феодосии. В 5 часов немецкие катера атаковали эсминцы, но были отогнаны. В 5 часов 30минут в 8 милях от Феодосии сигнальщики обнаружили две группы торпедных катеров, почти сразу жепо кораблям открыли огонь с береговой батареи, находившейся в районе Коктебеля. С помощью корабельной артиллерии торпедные катера снова удалось отогнать. При этом один катер получил повреждение. В 6 часов 10 минут Негода принял решение на отход. Лидер «Харьков» в 6 часов подошел к Ялте и с дистанции 70 кабельтовых выпустил по порту 104 снаряда 130-мм калибра. Береговая батарея сделала по лидеру 24 залпа. Из немецких сообщений следует, чтовоенные объекты в порту Ялта не пострадали, снарядами разрушено лишь несколько городских домов. Имелись убитые и раненые среди гражданского населения. При отходе «Харьков» выпустил 30 снарядов по Алуште, но они не долетели до цели. Береговая батарея противника в ответ успела выпустить несколько снарядов, но они тоже не долетели. В 6 часов 13 минут лидер направился в точку встречи с эсминцами, а примерночерез час лидер и эскадренные миноносцы в одном боевом порядке начали отход к Туапсе.

В 6 часов 40 минут 3 истребителя вступили в охранение кораблей, а в 8 часов 15 минут им удалось сбитьнемецкий самолет-разведчик. Более 15 минут корабли лежали в дрейфе, пока эскадренный миноносец «Способный» поднимал на борт двоих немецких летчиков со сбитого самолета. В 8 часов 37 минут в этот район прилетели 8 «юнкерсов» в сопровождении 4 истребителей. В воздушном бою удалось сбить «юнкерс» и «мессершмитт»; 2 «юнкерса» прорвались к лидеру и сбросили бомбы. Было 8 часов 39 минут. Одна бомба крупного калибра попала в кормовую часть «Харькова», корабльпотерял ход. Затем две бомбы взорвались в носовых котельных отделениях (№ 1 и 2). Капитан 2 ранга Негодаприказал командиру эсминца «Способный» капитану 3 ранга А. Н. Горшенину взять поврежденный корабль на буксир. Более 40 минут потратили на заводку буксира. Несколько раз буксирный трос обрывался. Только в 9 часов 25 минут корабли дали ход, скорость буксировки непревышала 6–7 узлов.

В 11 часов 50 минут шесть «юнкерсов» снова атаковали корабли. На этот раз бомбы попали в «Беспощадный», который, так же как и лидер, потерял ход. Корабли снова легли в дрейф. Примерно в 14 часов на «Харькове» устранили повреждения: теперь он мог идти со скоростью не более 9 узлов. Командир отряда приказал командиру «Способного» взять на буксир поврежденный «Беспощадный», которым командовал капитан 3 ранга В. А. Пархоменко. Но с 14 часов 10 минут до 14 часов 50 минут 5 «юнкерсов» под прикрытием 12 «мессершмиттов» вновь нанесли удар по кораблям. В 14 часов 13 минут от прямого попадания 4 бомб затонул «Беспощадный».

«Способный» более чем на 30 минут лишился хода. Немецкие летчики стали бомбить «Харьков». От прямого попадания 2 бомб в 15 часов 37 минут погиб и «Харьков». Тем временем на «Способном» устранили повреждение, но вместо того чтобы отходить, стали спасать личный состав с потопленных кораблей, на что ушло более2,5 часа. В это время налетела третья группа, состоявшаяиз 25 «юнкерсов», которые добили и третий корабль. В18 часов 35 минут погиб «Способный».

За весь день истребителям прикрытия удалось сбить 14 самолетов противника. Всего за время прикрытия отряда кораблей было выполнено 115 самолето-вылетов. Прибывшие в район гибели сторожевые и торпедные катера, базовый тральщик «Искатель» и буксир ЧФ-1спасли 123 человека; погибли 692.

О потере сразу 3 крупных кораблей доложили Сталину. Вскоре появилась директива Ставки с запрещением использования крупных кораблей до особого распоряжения. До конца войны они простояли в базах, обеспечивая противовоздушную оборону. По воле случая во время последнего набега на Черноморском флоте находился нарком Военно-морского флота Н. Г. Кузнецов, который уже после войны в своих мемуарахнаписал: «Ясно одно — повторные походы к побережью, занятому противником, сопряжены с очень большим риском». Слишком запоздалое признание. Об этом надо было сказать еще в 1941 г. Немецкий историк Ф. Форстмейер на страницах журнала «Марине рундшау» так оценивал это событие: «Гибель эскадренных миноносцев 6 октября 1943 года была, вероятно, решающей для дальнейшей пассивной боевой деятельности советского Военно-морского флота на Черном море и послужила основанием не вводить в действие все надводные силы, даже когда при эвакуации Крыма в 1944 году Черноморскому флоту представилась исключительная возможность решительными ударами нанести значительный урон противнику».

Следует сказать о тактических ошибках третьего набега. Как и при набеге в 1942 г., не наблюдалось нискрытности, ни внезапности набега. Начальник военно- морского района контр-адмирал Шульц в 0 часов 37 минут объявил боевую тревогу в гарнизонах Феодосии и Ялты. О советских кораблях узнали на развернутых в районе немецких подводных лодках, в 1-мавиационном корпусе, а торпедные катера вышли имнавстречу. Противник во всеоружии встретил наши корабли. Ничем нельзя оправдать потерю времени при подъеме из воды немецких летчиков, при попыткахбуксировать поврежденные корабли. Но самым большим недостатком операции следует считать слабое прикрытие истребительной авиации: удар прикрывало всего 4 машины, а отход должно было прикрывать6 машин (из расчета по 3 самолета в смене). Командование флотом недооценило ударную силу авиации противника. А ведь заканчивался 1943 г. Еще в декабре 1941 г. после потопления японской авиацией берегового базирования английского линкора «Принс оф Уэлс» и линейного крейсера «Рипалс» всем стало ясно, что авиация может эффективно участвовать вуничтожении крупных кораблей на море. Началось усиленное вооружение кораблей зенитной артиллерией. Военно-морские теоретики признали, что истребительное прикрытие кораблей на переходе морем и в районах выполнения боевых задач является наиболее надежной защитой от ударов авиации противника. Так считали все, кроме командования Черноморским флотом.

 В середине 1980-х гг. в группе командирской подготовки главнокомандующего Военно-морским флотом мне пришлось читать лекцию о совместных действиях армии и флота в период Великой Отечественной войны. Рассказывая о проведении операций по обороне военно-морских баз, я подробно остановился на героизме советских воинов при обороне Таллина, Ханко, Одессы и Севастополя, а затем подверг резкой критикедействия командующего Севастопольским оборонительным районом вице-адмирала Ф. С. Октябрьского (Иванова) и его заместителя по сухопутной части командующего Приморской армией генерал-майора И. Е. Петрова, бросивших на произвол судьбы более чем 80-тысячный гарнизон (в том числе 23 тысячи раненых) в осажденнойпротивником крепости. Я сказал также о медлительности, а точнее, о бездеятельности наркома Военно-морского флота Н. Г. Кузнецова, не сумевшего грамотно проанализировать обстановку и вовремя доложить в Ставку Верховного Главнокомандования о немедленной эвакуации войск из Севастополя. Полководческой прозорливости не хватило и у представителей Северо-Кавказского фронта маршала С. М. Буденного и его заместителя по морской части адмирала И. С. Исакова, которым непосредственно подчинялся командующий Севастопольским оборонительным районом. Некоторым слушателям эта критика не понравилась.

В советской военно-исторической литературе о последних днях и часах обороны Севастополя пишется в «слегка» завуалированном виде. Неподготовленному читателю трудно понять, что же фактически происходило тогда в Севастополе. Вот, например, как это описанов официальном издании Министерства обороны Советского Союза — 12-томной «Истории Второй мировой войны 1939–1945»: «Утром 30 июня (1942 г. — В. Д.) командующий Северо-Кавказским фронтом маршал С. М. Буденный получил донесение командующего Севастопольским оборонительным районом вице-адмирала Ф. С. Октябрьского о тяжелой обстановке в Севастополе. Этот документ отражал суровую правду тех дней. Руководители Севастопольской обороны писали: “Оставшиеся войска сильно устали… хотя большинство продолжает героически драться. Противник резко увеличил нажим авиацией, танками, учитывая резкое снижение нашей огневой мощи… В таком положении мы продержимся максимум дватри дня” (Ф. С. Октябрьский просил у С. М. Буденного разрешения вывезти самолетами 200–300 человек руководящего состава и покинуть город самому, оставив за себя генерал-майора И. Е. Петрова. — В. Д.).