Читать онлайн «Евреи России. Времена и события. История евреев российской империи.». Страница 88

"Есть два способа подняться над соседом: возвыситься самому или унизить его. Никогда не следуйте вторым путем. Вместо того‚ чтобы копать яму другому‚ употребите эти силы на то‚ чтобы насыпать холм для самого себя".

1

В первой половине девятнадцатого века государственные умы России работали над проектами реформы еврейской жизни‚ и эти проекты – в зависимости от духа времени – внедрялись порой насильственными мерами‚ а порой мерами поощрения. Но замкнутое еврейское общество слабо поддавалось внешнему воздействию‚ что приводило в отчаяние одних государственных деятелей и подталкивало других на новые решительные меры. Одновременно с этим в недрах российского еврейства неприметно происходило движение к светскому образованию‚ которое вело к постепенному отходу от традиционной жизни‚ а зачастую – к ассимиляции и уходу из народа. Это движение получило название "гаскала"‚ что в переводе с иврита означает – просвещение.

Первый период "гаскалы" начался в Пруссии‚ во второй половине восемнадцатого века, поэтому его называют "берлинским"‚ а его последователей – "берлинерами". Этот же период называют и "мендельсоновским" – по имени писателя и философа Моисея Мендельсона. Он овладел европейской культурой в зрелом возрасте и стал образцом для евреев‚ стремившихся примкнуть к культуре окружающего их народа; его называли "Моисеем‚ который выведет еврейский народ из духовного плена". Мендельсон был верующим евреем‚ строго придерживался традиционного образа жизни‚ но при этом призывал евреев к овладению европейской культурой. Он участвовал в переводе Библии на немецкий язык‚ и эта работа способствовала распространению немецкого языка среди еврейской молодежи Центральной и Восточной Европы.

Раввины опасались‚ что чужая культура отдалит молодежь от традиционного образа жизни‚ – так оно и случилось впоследствии. Часть сторонников "гаскалы" в Европе видела в вере отцов лишь религиозные предрассудки‚ ради которых не стоило терпеть ограничения и от которых следовало освободиться. Их девизом было: от национальной культуры – к общечеловеческой. Старались забыть обычаи отцов‚ сменить одежды‚ которые делали их смешными в глазах соседей‚ торопились стать похожими "на всех"‚ с легкостью отбрасывали традиции‚ считали неприличным говорить между собой на языке идиш. Не случайно после смерти Мендельсона часть его последователей приняла христианство: это была эпидемия крещения‚ которая захватила детей и внуков Мендельсона, оторвала от народа тысячи людей. Одни это делали ради карьеры‚ другие для брака с христианином или христианкой‚ третьи желали тем самым окончательно приобщиться к культуре окружающего их народа.

Постепенно идеи "берлинского" просвещения стали проникать в еврейское общество России – через Пруссию и Галицию. Поначалу это было лишь внешнее подражание‚ и в начале девятнадцатого века в Варшаве уже появились "берлинеры" (в насмешливом и презрительном наименовании – "берлинчики")‚ которые переменой внешнего облика старались "искоренить в себе отличительные признаки". Они разговаривали по-немецки или по-польски‚ брили бороды‚ стригли пейсы‚ носили короткие немецкие сюртуки и‚ конечно же‚ выделялись среди варшавских евреев в их длинных‚ до пят‚ одеждах. Хасиды и их противники единодушно ненавидели этих еретиков – "эпикойресов" (от слова "эпикуреец") за грубое нарушение вековых традиций, подозрительно относились к тем‚ кто проявлял самые малые признаки вольнодумства. Тайные сторонники "гаскалы" в городах и местечках скрывали свои взгляды‚ украдкой читали книги светского содержания и не выделялись среди прочих евреев образом жизни‚ чтобы не навлечь на себя гонений‚ публичных оскорблений, даже расторжения браков.

Первые сторонники светского образования в России – "маскилим" –просветители – получили традиционное образование‚ знали Талмуд, раввинскую литературу и мечтали соединить традиционный иудаизм с просвещением. "Их лозунгом было ”Тора и мудрость”‚ – писал один из сторонников ”гаскалы”. – Тора и мудрость – или вера и разум – должны быть согласны между собой‚ так как обе они проистекают из одного и того же источника – из Божества. Тора и мудрость не противоречат одна другой‚ а дополняют друг друга. Тора без светских познаний непонятна‚ и вера без разума часто переходит в суеверие; разум же один, без веры‚ без богобоязни недостаточен: он не всегда и не везде может служить защитой от волнующих нас страстей".

Первые российские "маскилим" не помышляли о переходе в христианство и с болью наблюдали за эпидемией крещения в Центральной Европе среди тамошних "просвещенных" евреев. "Они из кожи лезут вон‚ – писал один из сторонников просвещения в России‚ – лишь бы доказать‚ что уже достаточно прозрели и‚ озаренные светом разума‚ вполне уразумели‚ что наследие отцов есть ложь‚ а традиция – тяжелейшая обуза‚ с которой необходимо порвать окончательно". "Я не могу спокойно видеть‚ – писал другой‚ – как отворачиваются от религии и преклоняются перед одним только разумом. Не к еретикам я обращаюсь‚ – их уже не вернешь на путь истины‚ они засохшие листья‚ и нечего взывать к мертвецам... Я взываю к тем из сынов Израиля‚ которые еще не ступили на ложный путь и не следуют пока по стопам грешников".

Российские "маскилим" были чаще всего самоучками‚ которые в зрелом возрасте занялись самообразованием. Вокруг них – в Литве‚ Польше‚ на Украине‚ в Белоруссии и Курляндии – звучала немецкая‚ польская‚ литовская‚ латышская‚ украинская‚ белорусская речь‚ но только не русская. Они не знали русского языка и не стремились им овладеть‚ так как это не имело практического применения. Учебным пособием стал для них немецкий перевод Библии Моисея Мендельсона; от Библии они переходили к чтению Канта‚ Шиллера, Гете и ничего не слышали о Пушкине‚ Лермонтове, Гоголе.

Они были идеалистами‚ далекими от реальных условий жизни‚ считали‚ что одно лишь нежелание мешает еврейскому обществу стать просвещенным и образованным. Стоит только захотеть‚ как завтра всё изменится к лучшему‚ еврейская жизнь преобразится‚ и власти непременно предоставят евреям равные со всеми права. А потому "маскилим" поддерживали правительственные меры по устранению еврейской обособленности‚ даже если они вводились принуждением‚ сетовали на хасидов, упрямых "гасителей света", врагов просвещения‚ которые противятся собственному счастью.

"Маскилим" издавали научные книги для немногих "любителей нового просвещения"‚ а остальных надо было еще убедить‚ что изучение наук не противоречит законам еврейской религии и традиции. Это попытался сделать Ицхак Бер Левинзон‚ прозванный "Мендельсоном российских евреев". У него были удивительные способности и поразительная память. В Галиции он познакомился с последователями Мендельсона и их идеями‚ затем вернулся в Россию‚ был учителем‚ тяжело заболел и навсегда поселился в Кременце‚ в маленьком домике на краю города. "Вот уже двадцать пять лет как я не переступаю за порог своего жилища и большую часть времени провожу в постели", – сообщал он в письме. Левинзон был беден‚ одинок, не мог даже выехать из города‚ потому что не имел приличной одежды и денег на дорогу. Но он продолжал работать‚ его выручала великолепная память и знания‚ полученные в молодые годы.

В 1828 году Ицхак Левинзон опубликовал книгу на иврите под названием "Теуда бе-Исраэль" – "Предназначение Израиля". От имени "ищущих правды и света" он доказывал пользу образования цитатами из Талмуда и раввинской литературы‚ ссылался на величайших еврейских авторитетов прошлого‚ которые владели многими языками и изучали светские науки. Эта книга имела успех‚ особенно среди молодежи‚ учеников иешив‚ которые читали ее тайком от своих учителей. Метод изложения был им привычен‚ ссылки на авторитеты убедительны‚ и они проникались ощущением‚ что светские знания не повредят их вере, уважению к вековым традициям.

"Только ваша книга‚ – писал Левинзону один из читателей‚ – которую я перечитывал несколько раз‚ дала мне должную зрелость". "В вашем труде я нашел такую книгу‚ – восторгался другой читатель‚ – появления которой давно ожидал от одного из мудрецов в Израиле... Изложение ваше дышит умом‚ доказательства ваши убедительны". Даже некоторые раввины отзывались с похвалой о книге Левинзона‚ а один из них считал ее единственным недостатком лишь то обстоятельство‚ что книга "написана не Виленским гаоном".

Во время одного из ритуальных наветов Левинзон написал книгу "Эфес дамим" – "Нет крови" – "против ложного обвинения евреев в употреблении христианской крови". Эта книга имела большой успех‚ выдержала несколько изданий‚ была переведена на английский‚ русский и немецкий языки. Другая его книга – "Зрубавель" – защищала от нападок Талмуд и еврейскую религию. Ицхак Бер Левинзон умер в 1860 году; друзья и ученики несли за гробом его книги и повторяли строки, которые он сочинил: