Читать онлайн «Евреи России. Времена и события. История евреев российской империи.». Страница 173

"Часы будильник-кофейник изобрел киевский часовых дел мастер И. Гольдман. Когда будильник начинает звонить‚ путем несложного приспособления зажигается свеча и одновременно спирт или бензин в горелке‚ которая и нагревает воду в кофейнике. Таким образом часы не только будят‚ но сами зажигают свечу и готовят кофе".

7

Владимир (Мордехай) Хавкин, родившийся на Украине, покинул Россию, обвиненный в неблагонадежности; работал в Пастеровском институте в Париже, первым получил действенную вакцину для прививок от холеры. В 1892 году в России свирепствовала холера; заболели сотни тысяч человек‚ многие из которых умерли. Хавкин предложил безвозмездно передать России способ изготовления противохолерной вакцины и сообщил‚ что готов немедленно приехать. Его рекомендовал Луи Пастер‚ но в Петербурге вспомнили‚ что Хавкин состоял прежде под надзором полиции‚ и предложение отклонили.

Вместо России Хавкин поехал в Индию, в 1896 году изготовил там вакцину от чумы; по сей день существует в Бомбее институт имени В. Хавкина‚ который выпускает и рассылает по миру его противочумную вакцину. Этого человека называли "спасителем человечества"; А. Чехов писал в конце девятнадцатого века: "Чума не очень страшна. Мы имеем уже прививки‚ оказавшиеся действенными‚ которыми мы‚ кстати сказать‚ обязаны русскому доктору Хавкину. В России это самый неизвестный человек‚ в Англии же его давно прозвали великим филантропом. Биография этого еврея... в самом деле замечательна".

Покинул Россию и Залман Ваксман‚ родившийся на Украине. Не поступив в университет из-за процентной нормы, уехал в США, где получил высшее образование, стал профессором микробиологии. В 1952 году Ваксману присудили Нобелевскую премию за "открытие стрептомицина, первого антибиотика, эффективного при лечении туберкулеза", который спас сотни тысяч жизней.

Залмана Ваксмана называли "одним из величайших благодетелей человечества"; он написал книгу "Блестящая и трагическая жизнь бактериолога Владимира Хавкина", где отметил много общего в своей судьбе и в судьбе Хавкина.

В 1833 году Литман Фейгин, купец из Чернигова, направил письмо на имя Николая I. В нем сказано: "Всякая религия свята… Следовало бы желать, чтобы каждый сохранил непременно свою веру, в которой он родился, а изменников оной… почитать отступниками".

В начале девятнадцатого века российские евреи редко меняли веру; одними из первых крестились жители Петербурга Абрам Перетц и Лейба Невахович. В 1823 году бердичевский еврей С. Меерсон поехал в Берлин и принял там протестанство; крестился и врач Липс‚ который посылал в Петербург записки антиеврейского содержания; крестился А. Темкин из Витебска‚ представивший правительству сочинение против евреев "Путь очищения к познанию истинной веры" – "для исправления сердец сынов человеческих". В 1838 году два российских еврея перешли в старообрядчество‚ но после этого Николай I запретил иноверцам принимать эту веру.

По данным Синода в 1836 году перешли в православие 322 еврея‚ в 1846 году – 1921‚ в 1854 году – 4439. По мнению современного исследователя, с 1827 по 1854 год призвали в русскую армию почти 70 000 евреев, две трети из них составляли несовершеннолетние, попадавшие в школы кантонистов. Примерно 30 000 евреев были крещены, большинство из них – насильно. В годы либерального правления Александра II переход в христианство уменьшился‚ а при Александре III снова возрос: в 1886 году перешли в православие 700 евреев‚ в 1894 году – 1254. Кроме православия евреи в Царстве Польском принимали католичество‚ а также протестантство. В девятнадцатом века крестились – добровольно или по принуждению – 84 500 человек, 0,7% еврейского населения империи.

П. Коган, историк литературы, в 1896 году закончил Московский университет, был рекомендован для подготовки к профессуре. Однако Н. Боголепов, попечитель Московского учебного округа (впоследствии – министр просвещения), не счёл "возможным пропустить в профессора лицо еврейского происхождения, хотя и принявшее православную веру".

***

Крещеный еврей С. Эфрон-Литвин сочинил юдофобскую пьесу "Сыны Израиля", и в еврейском журнале "Будущность" отметили: "Пьеса‚ хоть и написана евреем‚ преисполнена дикой ненависти к еврейскому народу и содержит невозможные клеветнические нападки на евреев‚ возбуждающие племенную вражду к ним". Под названием "Контрабандисты" (в соавторстве с В. Крыловым) пьеса увидела свет в 1900 году в петербургском театре А. Суворина; на ее премьере разразился небывалый скандал: публика забрасывала актеров гнилыми яблоками‚ чесноком‚ тухлыми яйцами и сорвала спектакль.

Журналист сообщал: "Верхи заняты молодежью‚ и там буквально стон стоит. Они жестикулируют‚ машут шапками‚ показывают кулаки актерам. Разгоряченные лица наклонены над барьером‚ и всё тот же крик гудит оттуда – Вон! Вон! А внизу это уже не юнцы‚ это взрослые‚ привыкшие сдерживаться люди кричат с таким же упорством – Вон! Вон!.. В коридорах и зале полиция кого-то тащит‚ кого-то арестовывает‚ кого-то из театра вышвыривает..."

После премьеры отдали под суд 72 человека‚ в основном, русских студентов. "Контрабандисты" шли и в провинциальных театрах, вызывая бурные протесты публики‚ драки в зрительных залах‚ аресты, последующие судебные приговоры "за нарушение тишины".

И, по-видимому, не без оснований сказал Азеф В. Бурцеву‚ когда все уже знали о его двойной роли: "Если бы вы‚ Владимир Львович‚ меня не разоблачили‚ я убил бы царя".

1

В еврейском журнале "Восход" подытожили первый период правления Николая II: "Не весел и не нов наш рассказ. Серенькие будни уныло тянулись без крупных событий‚ без освежающих явлений. Жизнь русского еврейства почти вся уходила на повседневную мелочную борьбу за элементарнейшие права – за право жительства‚ за право промысла‚ за право учиться‚ подчас даже за право лечиться. Нелегкая‚ мучительная эта борьба‚ и много она – без надобности – поглощает времени и сил‚ которые при нормальных условиях шли бы на полезное дело".

Выселения продолжались без остановки: из внутренних губерний – в черту оседлости‚ из деревень – в города и местечки‚ из запретных кварталов Киева – в разрешенные кварталы. Ялта была закрыта для евреев‚ оттуда отправляли под конвоем чахоточных больных‚ которые приезжали на лечение. Дачников-евреев изгоняли из пригородных районов‚ приравненных к сельским местностям‚ и не допускали еврейских детей в деревни под Одессой для оздоровительных морских купаний. Особым указом запретили приезд евреев в Донскую‚ Кубанскую и Терскую области – "как для пользования минеральными водами‚ так и вообще для лечения от болезней". Требовалось разрешение министра внутренних дел‚ чтобы пустили в Кисловодск‚ Пятигорск‚ Ессентуки и Железноводск. Жены врачей‚ адвокатов‚ купцов первой гильдии не могли самостоятельно поехать в курортный город; лишь у их мужей было право на повсеместное жительство‚ а потому мужья ехали вместе с женами и ждали порой месяцами в ущерб своему делу‚ пока закончится курс лечения.

Для проведения постоянных облав киевские власти брали ежегодно по 15 000 рублей из коробочного сбора – на содержание усиленного штата полиции; таким образом, евреи Киева своими деньгами оплачивали собственное изгнание из города. В Москве и Московской губернии купцам-евреям первой гильдии – в отклонение от общего правила – позволяли селиться лишь с разрешения генерал-губернатора и министра финансов‚ но ни тот‚ ни другой этих разрешений не выдавали. Купцы приезжали в Москву на короткий срок и опасались оставаться сверх дозволенного времени; полицейские ловили лиц с "семитической физиономией"‚ отводили в участок для проверки и заводили на нарушителя уголовное дело. Во время международного медицинского съезда ловлю евреев на улицах Москвы приостановили‚ чтобы не потащить в участок какое-либо медицинское светило с "семитической внешностью"‚ – затем всё пошло по-прежнему.

Полицейские усердствовали не напрасно: за поимку нелегально проживавшего еврея "Ведомости московской полиции" обещали такое же вознаграждение‚ как за арест двух грабителей. В газете описали такой случай: "Нижегородский раввин Штейман выехал из Новгорода в Вильно. В Москве пересадка‚ поезда надо ждать до вечера. Он вышел на улицу и был задержан городовым. Штейман объяснил ему‚ что хочет посмотреть Москву‚ и показал железнодорожный билет. "Нельзя тебе на Москву смотреть"‚ – ответил городовой и повел Штеймана в часть. По дороге он объяснил‚ что как добрый человек не стал бы его задерживать‚ да за каждое задержание еврея в Москве выдают пять рублей. "Неужели мне своего счастья лишиться?"…"