Читать онлайн «Евреи России. Времена и события. История евреев российской империи.». Страница 160

В 1891 году строительство синагоги было закончено – с громадным куполом и "щитом Давида" на нем. Ее проект утвердило губернское правление‚ однако власти потребовали снять купол‚ и его тут же разрушили. Евреи Москвы рассказывали друг другу‚ что московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович‚ проезжая мимо синагоги‚ будто бы принял ее за церковь и перекрестился – после чего потребовал снять купол и устранить всякое сходство синагоги с церковью.

Раввин Ш. Минор получил устное разрешение от обер-полицмейстера перенести в новое здание свитки Торы‚ и там начались ежедневные молитвы. Но недаром это было время массовых выселений московских евреев: власти придрались к тому‚ что не оказалось письменного разрешения на открытие синагоги‚ и ее закрыли. Это случилось 23 июня 1892 года: в синагоге должна была состояться свадьба‚ пришли приглашенные‚ но неожиданно явился полицейский пристав и опечатал здание. Раввин Минор и староста синагоги Шнейдер послали прошение высшему начальству‚ чтобы позволили открыть синагогу‚ но в ответ на это "Государь Император Высочайше повелеть соизволил": за незаконное открытие синагоги раввина Минора отстранить от должности и выслать навсегда в черту оседлости; старосту Шнейдера выслать из Москвы на два года, здание синагоги "продать или обратить под благотворительное заведение; в противном случае здание будет продано с публичных торгов".

Чтобы сохранить здание до лучших времен‚ туда решили перевести ремесленное еврейское училище. Три года перестраивали синагогу‚ когда же выполнили все условия губернской комиссии и собрались переводить училище‚ получили новое распоряжение: "Еврейское ремесленное училище упразднить вообще". Снова перестроили здание синагоги под училище-приют для сирот и бедных детей‚ а когда закончили все работы‚ последовало распоряжение: "Еврейское училище-приют упразднить".

Кроме синагоги закрыли в Москве девять молелен‚ у еврейской общины оставалось лишь несколько небольших молелен‚ которые начальство не позволяло перевести в более просторные помещения. В них размещалось не более восьмисот человек‚ а на праздники туда приходили еще около тысячи еврейских солдат‚ которых отпускали из казарм на молитву. Одна из молелен принадлежала миллионеру Л. Полякову‚ но в ней разрешали молиться только его семье и ближайшим родственникам. Директор одного из московских банков‚ потомственный почетный гражданин‚ попросил разрешения обвенчать свою дочь в молельне Полякова‚ но его прошение признали "не подлежащим удовлетворению".

Чтобы не мучиться в духоте тесных помещений‚ богатые евреи уезжали на праздники в другие города; устраивали нелегальные молельни на частных квартирах‚ напоминавшие собрания маранов‚ тайных евреев во времена испанской инквизиции‚ – крещеные московские евреи тоже приходили туда и там молились. Полиция устраивала набеги на эти недозволенные собрания‚ результатом были штрафы‚ аресты‚ административные высылки. Так случилось и в Йом Кипур‚ когда молящиеся были изнурены постом и продолжительной молитвой. Появилась полиция. Началась давка у входа. Женщины падали в обморок...

В дни коронации Николая II повсюду служили молебны‚ и евреи Москвы попросили нового царя – "в виде особой милости" – позволить им отслужить торжественное богослужение в большом зале синагоги. Обер-полицмейстер города вызвал к себе представителей общины и отчитал за "неуместность" просьбы‚ которая явилась "дерзким нарушением Высочайшей воли". Здание синагоги собирались продать с торгов; московские евреи придумывали всевозможные благотворительные заведения и перестраивали под них внутренние помещения; в кассе общины не оставалось денег‚ строительные подрядчики подавали в суд за неуплату‚ а губернское правление требовало так перестроить здание‚ чтобы уже никогда его нельзя было использовать под синагогу.

В апреле 1905 года появился указ о свободе вероисповеданий‚ и евреи Москвы обратились с просьбой к градоначальнику: "Вся Москва славит Бога в своих храмах и мечетях‚ каждая народность по-своему. Мы желали бы последовать примеру прочих‚ но нам негде это осуществить". В ответ им сообщили‚ что в новой синагоге нет необходимости‚ так как у евреев и без того достаточно мест в существовавших молельнях. Лишь в 1906 году синагогу в Москве вновь открыли‚ после перерыва в четырнадцать лет. Теперь это – хоральная синагога в Большом Спасо-Глинищевском переулке.

6

В каждой синагоге у ее восточной стены размещались самые почтенные и уважаемые члены общины: раввины‚ знатоки Талмуда‚ богатые люди‚ прославившиеся щедрыми пожертвованиями на общие нужды. В синагогах часто выступали странствующие магиды-проповедники‚ и многие сходились послушать заезжего гостя. "Неподдельный пафос захватывал слушателей‚ – рассказывали очевидцы. – Тысячная аудитория замирала от восторга‚ а сам оратор‚ казалось‚ поднимался всё выше и выше, подпирал своей головой в бархатной плоской шапочке высокий купол синагоги‚ то самое место‚ на котором яркими красками изображены были херувимы с длинными трубами‚ возвещающими час избавления Израиля".

Странствовал по Литве и Белоруссии магид из Кельма Моше Ицхак‚ который пропагандировал идеи религиозного движения мусар. Из воспоминаний: "Голова его была напряженно откинута назад, на смуглых щеках играл лихорадочный румянец; глаза его… выражали то насмешку, то цепенящий ужас и страх, то горели восторженным огнем…" Он говорил с невероятным воодушевлением‚ порой пел; его выступления производили на слушателей такое впечатление‚ что люди рыдали. Кельмский магид обличал уклонения от веры и традиций‚ притеснения бедняков‚ недостойное отношение друг к другу, обман в торговле‚ – бывало так‚ что после его проповеди торговцы бежали в свои лавки и выбрасывали фальшивые гири. Проповеди магида Э. Гацеля тоже сопровождались вздохами и рыданием; после его выступления мужчины начинали отращивать бороды‚ а женщины надевали парики‚ как того требовало строжайшее соблюдение еврейской традиции.

В синагогах пели прославленные хазаны-канторы‚ мастера вдохновенной импровизации. В Кишиневе пел знаменитый Нисан Спивак‚ в Риге – Барух Розовский‚ в Одессе – Бецалель Шульзингер, в Вильно – Иегошуа Файнзингер и "король канторов" Гершон Сирота‚ во Львове – Барух Шор‚ в Пинске – Барух Карлинер. В Бродской синагоге Одессы полвека подряд пел кантор Нисан Блюменталь‚ вызывая всеобщее восхищение. Он ввел там хоровое пение‚ и Бродская синагога стала первой хоральной синагогой в России. Нисан Блюменталь восстанавливал старинные синагогальные мотивы‚ создавал оригинальные мелодии‚ а также использовал фрагменты музыкальных тем Мендельсона и Бетховена. Вслед за ним кантором Бродской синагоги стал Пинхас Минковский; его композиции для субботних и праздничных молитв исполняли затем канторы во всем мире.

В синагогах черты оседлости пели также Эфраим Залман Разумный‚ Пици Абрас‚ Яков Бахман‚ певец и композитор Авраам Моше Бернштейн‚ молодой Иоселе Розенблат. Особенно славился своими канторами Бердичев‚ и всякий заезжий еврей шел послушать Ниси Белцера или Зейделя Ровнера. Когда Зейдель Ровнер – невзрачный старичок с длинными пейсами – приезжал со своим хором в какой-либо городок или местечко‚ собиралась толпа‚ взиравшая на него с величайшим благоговением. А он смотрел на них удивленный и озадаченный: "Чего‚ мол‚ они хотят? Хазана не видели? Он не знал своего значения и веса‚ хотя таил в себе гениальные музыкальные способности, огромные возможности в мире гармонии и звуков".

Имена многих канторов не сохранились в народной памяти; до наших дней дошло упоминание об одном из них‚ безымянном слепом юноше‚ который ездил по местечкам и пел в синагогах. "Сколько надломленных сердец он утешал и успокаивал своими напевами‚ сколько ярких надежд он зажигал в наших душах! Его напевы и песни долго-долго жили потом в закоптелых кузницах‚ в швейных и сапожных мастерских‚ в мирном убаюкивании беспокойных еврейских детей. И если без капли росы и без единого луча солнца они‚ эти гении‚ так пышно вырастали‚ то как и какими выросли бы они на другой почве и при других условиях?.."

В черте оседлости жили тысячи клейзмеров – еврейских музыкантов‚ которые играли на свадьбах‚ праздничных гуляниях и ярмарках‚ а также на торжествах у христиан. Ведущим инструментом еврейского оркестра была‚ как правило‚ скрипка‚ к ней добавлялись – в зависимости от возможностей – контрабас‚ кларнет‚ труба‚ флейта‚ цимбалы, барабан с тарелками. Оркестр клейзмеров часто состоял из членов одной семьи‚ и эта профессия переходила из поколения в поколение. Наиболее даровитые из них сочиняли мелодии, не зная нотной грамоты, эти песни затем распространялись по городам и местечкам.