Читать онлайн «Евреи России. Времена и события. История евреев российской империи.». Страница 115

Иоэля показали местному врачу, и тот велел сделать ему ванну с добавлением сильно действующего вещества. Если больной выйдет из ванны с отуманенным рассудком, сказал врач, это хороший признак; если же обнаружится прояснение ума, это не к добру. Рассказывали: после принятия ванны Иоэля попросили сочинить какой-либо напев, чтобы проверить умственные способности, и он пропел поразительную по красоте мелодию, которая впоследствии была популярна у канторов.

Но, как объяснил врач, прояснение ума не к добру, и Иоэль Давид Левенштейн после долгих скитаний умер бездомным и одиноким. В день смерти было ему тридцать четыре года.

Еще одна судьба.

В тридцатых годах девятнадцатого века ездил по городам Европы Михаэль Йосеф Гузиков из Шклова. Усовершенствовав белорусский народный инструмент – "соломенную гармонику"‚ он создал современный тип ксилофона с деревянными и соломенными пластинками, играл на нем пьесы Н. Паганини в собственной обработке‚ арии из опер Д. Россини‚ вариации на темы еврейских‚ украинских, белорусских народных песен.

Гузиков был среди первых российских музыкантов‚ гастролировавших в Европе. Он выступал в Дрездене‚ Берлине‚ Париже‚ Кракове‚ Вене, своей игрой приводил в восторг знаменитых музыкантов и композиторов‚ включая Ф. Листа и Ф. Мендельсона-Бартольди‚ который называл Гузикова "истинным гением". В газете писали: "Вот в концертную залу тихо вошел польский еврей с бледным лицом‚ с чертами‚ исполненными задумчивости и скорби. Внесли несколько пучков соломы и множество обтесанных кусков соснового дерева. Публика смотрит и улыбается. Вот он начинает: слабые звуки странно отдаются в ушах. С удивлением и неудовольствием слушатели начинают поглядывать друг на друга... но еще несколько мгновений – и полились дивные‚ задушевные‚ чарующие звуки‚ зал загремел от криков ”браво” и бурных‚ необузданных рукоплесканий".

В Вене Гузикова прозвали "Паганини на инструменте из дерева и соломы"; он выступал перед императором и был настолько знаменит‚ что светские дамы – в подражание его пейсам – стали носить локоны "a la Gusikow". Михаэль Йосеф Гузиков был верующим евреем, выходил на эстраду в черном кафтане, с ермолкой на голове. Однажды его попросили выступить во дворце императора в пятницу вечером‚ но Гузиков отклонил приглашение‚ чтобы не нарушить субботу. Он умер на гастролях‚ в тридцатилетнем возрасте‚ похоронен на еврейском кладбище в немецком городе Ахене.

Книги еврейских типографий до издания проходили проверку‚ но часто их печатали тайно‚ в обход цензуры. И. Б. Левинзон сообщал: "Я написал проект об уничтожении всех еврейских типографий, кроме тех, где находятся цензоры… и о пересмотре изданных до сего времени еврейских и халдейских (на арамейском языке) книг…" Он также представил "опись древним и новым еврейским и халдейским книгам с означением, какие из них могут быть признаны полезными, а какие вредными".

Этот проект попал к министру внутренник дел; докладывал "о хасидейской литературе, вредной отрасли" и правоверный еврей В. Тугендгольд, цензор из Вильно, награжденный за свои заслуги медалями. Рапорт Тугендгольда повлиял на решение правительства; "для облегчения надзора" закрыли все еврейские типографии‚ кроме двух – в Вильно и Житомире. Книги в еврейских домах приказали представить в полицию для проверки их "надежными раввинами", которые ставили на одобренные книги особую печать и возвращали их владельцам; запрещенные книги‚ разжигающие "религиозный фанатизм"‚ велено было "предавать сожжению на месте" в присутствии "благонадежных чиновников". На проверку забирали порой и книги записей еврейских общин, рукописи, даже предметы домашнего обихода, на которых были вышиты слова на иврите.

Вскоре у властей появилось опасение‚ что "надежные раввины" могли по незнанию или умышленно одобрить недозволенные издания. А потому повелели все книги заново отправить на цензуру в Вильно и Киев‚ чтобы уже там‚ после перепроверки‚ поставить на "безвредные" книги еще одну печать‚ а "вредные" – немедленно сжечь. Тысячи книг повезли по дорогам и сложили на складах Вильно и Киева‚ чтобы решить, в конце концов, их участь. (Не стоит удивляться столь крутым мерам‚ потому что цензура русских книг также была жесточайшей; писатели страдали от придирок цензоров и долгих задержек с изданиями.)

Цензор из Киева докладывал начальству: даже "всякая значительно усиленная строгость" не заставит евреев отказаться от книг религиозного содержания, ибо они убеждены, "что всё, содержащееся в... древних книгах, свято и безукоризненно". После ужесточения цензуры возрос контрабандный ввоз еврейских книг в Россию. Киевский губернатор сообщал: торговля напечатанными за границей еврейскими книгами производится в большом размере", и эти книги "можно было найти у каждого еврея".

***

В 1857 году Новороссийский генерал-губернатор издал распоряжение "О недопущении на одесских улицах еврейским свадьбам ходить с зажженными свечами и музыкой". Распоряжение, по всей видимости, не выполнялось, и вскоре генерал-губернатор обратился с запросом к полицмейстеру Одессы: "Я и теперь нередко встречаю в городе еврейские свадьбы, которые продолжают ходить по улице с зажженными свечами, с музыкой и шумом, нарушая общественное спокойствие..."

От полицмейстера потребовали принять срочные меры, и он сообщил: "Имею честь почтительнейше доложить, что я предписал приставам... если будут продолжаться подобные церемонии при еврейских свадьбах на улицах, – тотчас арестовывать их".

***

Из книги записей Рижского кагала (1834 год): "Во время пребывания в Риге нашего всемилостивейшего Государя члены кагала удостоились чести быть представленными и поднести Его Величеству стихотворения на бархатной‚ вышитой золотом подушке‚ что вместе с другими расходами составило 57 рублей 85 копеек. Синагога была иллюминирована‚ что стоило 6 рублей 9 копеек".

"Вдруг какой-то крик – "Шма‚ Исраэль!" ("Слушай‚ Израиль!") – огласил воздух. Оказалось‚ это закричали евреи‚ за ними бессознательно повторили то же самое русские солдаты‚ и при единогласном "Шма‚ Исраэль!" вся дивизия взобралась на турецкую траншею".

1

В 1855 году закончилось тридцатилетнее царствование Николая I. Он оставил по себе недобрую память у евреев России‚ и долго еще они вели отсчет времени от трагических событий того периода: "это было до введения рекрутчины" или "это случилось во времена хапунов".

"Узнав о смерти императора Николая I‚ – писал историк В. Ключевский‚ – Россия вздохнула свободнее. Это была одна из тех смертей‚ которые расширяют простор жизни". Проницательные люди уже понимали, что полицейскими мерами и правительственными указаниями на все случаи жизни можно удержать народ в повиновении‚ но добиться процветания страны нельзя. Требовались немедленные реформы для преобразования и оздоровления общества‚ для поощрения общественной инициативы‚ и новый император пошел по этому пути.

"Лучше отменить крепостное право сверху‚ – сказал Александр II после вступления на престол‚ – нежели дожидаться того времени‚ когда оно само собой начнет отменяться снизу". 19 февраля 1861 года Александр II подписал "Манифест об отмене крепостного права" и "Положение о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости". Он ввел также автономию для университетов‚ учредил земское самоуправление и гласные независимые суды с присяжными заседателями‚ запретил телесные наказания‚ провел реформу печати и цензуры, установил всеобщую воинскую повинность взамен рекрутчины‚ которая прежде распространялась лишь на крестьян и мещан. Это была эпоха "великих реформ"‚ которые изменили облик России. "Боже мой‚ – вспоминал современник‚ – какое это было хорошее время! И не потому только‚ что мы были тогда молоды‚ хороши собою‚ высоки ростом... Трудно представить себе ту лихорадочную жизнь‚ какою жило в то время общество. Общество ликовало в трепетном ожидании великих событий".

При новом императоре стало меняться отношение и к еврейскому вопросу. Председатель очередного Еврейского комитета докладывал Александру II в духе времени‚ что прежние ограничения "содержат в себе многие противоречия и порождают недоумения". Один из сановников предлагал предоставить российским евреям равные права с прочими подданными‚ впускать в страну без ограничения евреев из других стран, разрешить тем и другим учреждать повсеместно торговые и банкирские дома. "Предприимчивые евреи‚ – писал он‚ – найдут в России обширное поле для своей деятельности‚ и Россия несомненно от того выиграет". А из Гродно прислали в Петербург специальный проект‚ в котором предлагали "разрешить евреям жить по всей Империи"‚ чтобы "народ‚ считавшийся по настоящее время бичом населения западных губерний‚ превратился в артерию‚ разносящую жизненные соки во все части Империи".