Читать онлайн «Еврейские хроники XVII столетия. Эпоха «хмельничины»». Страница 68

38

Хронист в основном верно передает главные положения так называемой «Ординации войска реестрового запорожского, находящегося на службе Речи Посполитой», принятой постановлением сейма в 1638 г.

См. примечание 21 и 20.

В оригинале это передано иносказательно библейской цитатой: «И вышел этот телец» («Книга Исхода», 32, 24).

Свидетельство хрониста о довольно значительной состоятельности Хмельницкого подтверждается показаниями и других современников. Так, папский легат Пиночи говорит о мельницах и шинках, принадлежавших Хмельницкому.

Притчи 26, 25.

Псалмы 76, 36–37.

Злотый польский (в оригинале shuw — серебряная монета, введенная в обращение в 1505 г. и заключающая в себе 30 грошей. О покупательной силе злотого в эти годы можно было судить по следующим примерам: в 1650 г. четвероконный воз сена стоил 17 злотых, корова — 20 злотых; работнику платили в год 27–35 злотых. Возможно, что этим же еврейским словом автор иногда называет и так называемый «Червоный злотый» (дукат) — золотую монету, стоимость которой = 16,5 злотого.

В оригинале — Собиленки. Очевидно, здесь опечатка. Следует, надо думать, читать Собиленко или Собиленский.

Историческая традиция, подтверждаемая показаниями источников и свидетельством актов, считает исходной точкой хмельничины столкновение Хмельницкого с чигиринским подстаростой Чаплинским, а не с сыном коронного гетмана Конецпольского, как сообщает Ганновер. Стремясь придать более «романтический» характер непосредственному поводу кровавых исторических событий, ряд хронистов сводит столкновение подстаросты и Хмельницкого к роковой «борьбе за женщину»; Хмельницкий — так рассказывают — жил невенчанный с «прекрасной Еленой», и эту женщину у него отобрал Чаплинский, обратил ее в католичество и женился на ней. После корсунского погрома польского войска Елена вновь досталась Хмельницкому, и он даже обвенчался с ней, получив на это специальное разрешение от константинопольского патриарха. В 1651 г., уличив свою жену в измене с одним из своих приближенных, Хмельницкий приказал казнить ее. Этот последний кровавый эпизод в семейной жизни Хмельницкого, очевидно, имел место в действительности, все же остальное, сообщаемое о «прекрасной Елене», несомненно, является плодом домысла, возникшего в результате естественного стремления сконструировать достаточно «роковую» биографию для женщины, жизнь которой так трагически оборвалась. Все хронисты, в том числе и Ганновер, писавшие до 1651 г. и по свежим следам, описывающие возникновение хмельничины, говорят о более прозаическом поводе ссоры, а именно; об отобрании у Хмельницкого хутора, скота и т. п. Несмотря на явную неправдоподобность, миф о «прекрасной Елене» еще по сей день встречается в буржуазной историографии. Эту галантную версию полностью принимает не только известный шляхетский историк Равита Гавронский в своей двухтомной монографии «Bohdan Chmielnicki», Lwow, 1906, но и новейший мелкобуржуазный еврейский идишистский «историк» д-р М. Вайнрейх в своей книге «Schturmwint», Вильно, 1927, исключительно убогой методологически и изобилующей грубейшими фактическими ляпсусами.

Малая Польша — часть Польши, охватывавшая воеводства Краковское, Любельское, Сандомирское и украинские земли.

Т.е. евреи.

Подлинник не дает возможности точно установить, идет ли речь о празднике крещения, или о чьих-то крестинах. Правдоподобнее первое предположение; по более достоверным сведениям, бегство Хмельницкого относится к ночи под николин день (6 декабря).

Этот рассказ Ганновера, представляющийся чрезвычайно правдоподобным почти во всех своих деталях, значительно расходится с украинской и польской летописной традицией. Так, мы нигде больше не встречаемся с версией о том, что Хмельницкий предупредил татар о нападении, которое на них собирается совершить Конецпольский. Рассказ об еврее-шинкаре, выдавшем Хмельницкого, столь естественный, казалось бы для украинских хроник, пронизанных антиеврейскими настроениями, тоже нигде больше не встречается. Украинские и польские источники зато много говорят о перипетиях тяжбы Хмельницкого С Чаплинским за отобранный хутор (Хмельницкий со своими жалобами дошел якобы до самого короля и сейма). Они сообщают, что перед побегом в Запорожье Хмельницкий похитил королевские грамоты казакам и воспользовался ими для того, чтобы поднять казаков на восстание в защиту своих привилегий. Однако все эти (и еще ряд других) подробности, которыми в украинских и польских хрониках обставляется начало восстания (наиболее обстоятельно изложено в «Сказании о войне казацкой» Велички), являются, как показывает исторический анализ, скорее всего плодом литературной фантазии.

О деятельности Хмельницкого в Сечи сохранилось очень мало достоверных сведений. Один из наиболее аутентичных свидетелей, курчанин Никита Гридин, находившийся в то время в Сечи, рассказывает: «А казацкий гетман Богдан Хмельницкий пришел в запорожское войско с королевскими листами за три недели до масленицы; и посылал гетман Хмельницкий к крымскому царю послов дважды по королевскому велению на ляхов на помощь звать крымского царя со всей ордою… а буде казаки с крымским царем ляхов одолеют, и им казакам и с крымской ордою итти в Польшу, чтоб ляхов и жидов в Польше не было» («Акты московского государства», т. II, № 357).

Книга «Исайя», 13, 8.

Готовность, с которой татары пошли на союз с Хмельницким, объясняется раньше всего причинами общего характера, коренящимися в особенностях социально-экономической структуры феодального общества Крыма, жившего в значительной степени за счет периодических «налетов» на прилегающие страны. Но здесь сыграли роль и некоторые побочные обстоятельства. Во-первых, Польша в течение ряда лет не вносила хану причитающейся ему контрибуции («поминки»), а главное — в том году в Крыму был большой голод.

Цитата из Талмуда, трактат «Sanhedrin», л. 105.

Следует отметить, что Ганновер совершенно не упоминает про поражение польского авангарда во главе с сыном гетмана Потоцкого под Желтыми водами, предшествовавшее корсунскому погрому. Самая же корсунская битва описана в общем довольно точно. Число казаков и татар, конечно, значительно преувеличено, однако, по другим источникам, и поляков было несколько меньше, чем указывает Ганновер (4–5 тыс.). Отдельные детали в рассказе Ганновера полностью совпадают со свидетельствами других источников. Ср., например, донесение путивльского воеводы: «Хмельницкий с казаками и татаровя меж лесов на приходах в тесных местах выкопали рвы большие и на тех же местах во рвах и в лесах по обе стороны дороги наперед завели пехоту запорожских казаков» и т. д. («Акты московского государства» II, № 346).

Переход на сторону Хмельницкого значительных слоев мелкой польской шляхты объясняется совпадением их классовых интересов с интересами казацкой старшины. Как известно, Хмельницким был издан даже специальный «универсал», которым ограждались имущественные права перешедшей к нему шляхты.

Хронист имеет в виду Чигиринского полковника Кречовского и Яна Виговского, ставшего войсковым писарем (нечто вроде начальника штаба) Хмельницкого. Среди польских шляхтичей, близких сподвижников Хмельницкого, следует вспомнить полковника Гловацкого.

Цитата из талмуда, трактат «Sanhedrin», 39 в.

Псалмы 68, 3.

«Исайя», 1, 9.

В 1648 г. первый день праздника «Шевуот» (так называемая «семидесятница») был 27 мая.

Между 1580–1764 гг. еврейские общины (кагалы) всего Польского королевства были объединены так называемым ваадом, или «сеймом четырех стран» (а после выделения Литвы в 1623 г. в самостоятельный ваад — трех стран), имевшим значительную административную власть, главным образом в области государственного фиска. Каждая из «стран» разбивалась в свою очередь на округа.

Острог назван столичным городом как центр «княжества Острожского», сохранившийся и после ликвидации политической самостоятельности удельных княжеств, как самостоятельная единица феодального общества. Вместе с тем Острог был крупным центром еврейской общинной организации.