Читать онлайн «Еврейские хроники XVII столетия. Эпоха «хмельничины»». Страница 30

После всего этого король возвеличил князя Вишневецкого над всеми панами и назначил его главнокомандующим всего польского войска. Последний согласился принять это звание, поставив только условием, что главнокомандование будет за ним сохранено пожизненно, что это звание не будет у него отнято, даже если вернутся оба гетмана, взятые в плен татарами. Только если будут приняты эти условия, он обещал выступить со своим войском в Заднепровье, чтобы с божьей помощью усмирить казаков и вернуть каждому его владение. Когда злодей Хмель (д.с.е.и.) услыхал обо всем этом, его обуял страх за свою жизнь, и он, опасаясь, что король примет поставленные Вишневецким условия, немедленно попросил хана татарского освободить из заключения обоих польских гетманов, беря на себя взнос оставшейся еще не уплаченной части выкупа. Делал он это не из любви к гетманам, а из ненависти к князю Вишневецкому и из опасения, что тот станет военачальником. Хан татарский так и поступил, и он освободил обоих гетманов — имя первого было Потоцкий, а второго Калиновский. Король и все паны были поражены, узнав, что гетманы отпущены татарским ханом; они не знали истинной причины этого, и король восстановил обоих гетманов в их должностях[137]. В эти дни злодей Хмель (д.с.е.и.) выступил со всем своим войском против Валахии и опустошил ее за то, что там укрывалось множество панов и евреев, и за то, что валахи силой отбили у татар несколько сот пленных и отпустили их на свободу[138]. По возвращении из валашского похода казаки привезли с собой громадную добычу, значительную часть которой они продали евреям. Во время этого похода ни один еврей не пострадал, ибо тогда казаки соблюдали мир по отношению к евреям. В эти дни взбунтовались также и православные из Московии против короля польского, и к ним присоединилось множество праздношатающихся казаков. Тогда злодей Хмель (д.с.е.и.) отправил послания к королю, в которых заверял, что королю не следует тревожиться из-за восстания московитов, что он сам пойдет со своими казаками воевать с ними и вернет их снова под руку короля[139]. Но король, по своей мудрости, разгадал гнусный замысел Хмеля (д.с.е.и.), и против его желания заключил мир с московитами. В эти дни король польский послал многих почтенных панов, прозываемых по-польски комиссарами, прийти к соглашению с казаками; они, однако, не смогли столковаться с последними, так как те требовали много такого, что было направлено против короля и панов. Так тянулись переговоры до праздника пасхи 5411 г. (1651 г).

И было накануне упомянутой Пасхи, и собрались татары и православные в четвертый поход. И евреи выпили в эту пасху четыре чаши горечи[140]. Казаки перебили много сот евреев и еще много сотен было уведено в плен к татарам. И эти «новые бедствия заставили забыть прежние»[141] и бежал Яков[142] в четвертый раз. Евреи бежали вплоть до св. общины столичного града Львов. И выступил король (да будет прославлено его имя) собственной особой воевать против православных и с ним 300000 польских воинов и 80000 немцев, французов и испанцев, а также 1000 воинов-евреев. А еще триста тысяч польских воинов было оставлено в окрестностях Люблина, чтобы сосредоточение всего войска в одном месте не произвело голода. Со дня основания королевства Польского по сегодняшний день не собиралось вместе такого множества поляков, как на этот раз; а татар и православных было колоссальное, не поддающееся подсчету количество, точно песок морской. И расположился король великим лагерем; свой шатер он разбил в монастыре, что в св. общине Сокаль, а остальной люд разместился в лагерях между св. общиной Сокаль и св. общиной Берестечко, и с ними были два гетмана и князь Вишневецкий. Татары и православные появились внезапно, оглашая по своему обычаю воздух дикими и громкими криками. Они решили: «Нападем на поляков и, как уже случалось прежде, разобьем их». Но они не знали, что господь был с нами и с королем (да возвеличится его слава). Сначала они наносили полякам поражение, однако потом поляки, поддержанные немцами, взяли верх, нанесли татарам и православным жесточайшее поражение и почти истребили их во время преследования. Татарский хан с великим позором убежал в сторону с жалкими остатками войска; он захватил с собой в плен злодея Хмеля (д.с.е.и.) в наказание за то, что тот не предупредил его, что у короля польского есть такое множество народа, и за то, что он был причиной его позорного отступления с остатками войска и гибели его народа. Все великие вельможи татарские были пленены польским королем, и среди них был племянник хана. А казаки, которых в течение нескольких дней осаждали поляки, бежали во мраке ночи, оставив свои палатки, лошадей и телеги, наполненные всяким добром. Спасая свои жизни, они бросили свой лагерь в полной неприкосновенности[143]. А король (да возвеличится его слава) вернулся домой 17 аба 5411 г. (августа 1651 г.) в сопровождении всех своих панов и слуг с великим ликованием и в добром расположении духа. И послал хан татарский письмо к королю (да возвеличится его слава), в котором просил отпустить на свободу его племянника, в обмен на которого он выдаст врага короля злодея Хмеля (д.с.е.и.), находившегося в то время у него в плену; в обмен на своего племянника хан также обязывался освободить из плена 4000 знатных польских панов. Однако король не согласился, и он гордо ответил татарскому хану: пусть он крепко бережет злодея Хмеля (д.с.е.и.), ибо он отберет его у хана в его же доме. Этим король хотел сказать, что он со всем своим народом обратился войной и против татар. И послал король двух своих гетманов и князя Вишневецкого и с ним 150000 воинов покорить православные города, находящиеся в Руси, а после этого они должны были отправиться на войну с татарами. И так они поступили, и покорили один за другим русские города.

В это время паны преисполнились завистью к князю Вишневецкому, слава которого все время возрастала, и они дали ему отравленный напиток. И умер князь Вишневецкий. Да будет благословлена его память[144]. Он оставил после себя сына 16 лет; он был тоже храбрым воином и он занял место своего отца. Когда услыхал татарский хан, что умер отважный воин — упомянутый князь — и что два гетмана выступили воевать против него, он примирился со злодеем Хмелем (д.с.е.и.), уплатившим за себя выкуп в размере восемнадцати миллионов, т. е. восемнадцать раз сто тысяч золотых[145]. Хмель еще более усилился. И собрались татары и православные в громадном числе (все одно, что песок в море) в пятый раз на войну с польским королем. И возобновилась — после праздников 5412 г. (1652 г.) — великая война в Польше, и продолжается эта война по сегодняшний день. Временами одолевает неприятель, временами берет верх король. А евреи, чем дальше, все больше нищают. К этому прибавился еще великий мор по всей Польше, и умерло в св. общине Краков и в других общинах Польши в течение лета 5412 г. (1652 г.) более двадцати тысяч душ (господь да смилостивится над ними). И по сегодняшний день царят по всему королевству Польскому меч, голод и великий мор. Так «новые бедствия заставили забыть прежние, и каждый день появляется напасть лютее предшествующей»[146]. «Утром они говорили: „О, если бы пришел вечер“, а вечером говорили: „О, если бы наступило утро“»[147]. На них осуществлялось сказанное: «И всякую болезнь и всякую язву, не написанную (и всякую написанную) в книге закона сего, Господь наведет на тебя, доколе не будешь истреблен; и останется вас немного, тогда как множеством вы подобны были звездам небесным… И рассеет тебя Господь Бог твой по всем народам, от края земли до края земли»[148], что ж мы сможем сказать, чем оправдаемся, чем сможем опровергнуть свои грехи? Ведь наши прегрешения сами свидетельствуют против нас[149]. Господь нашел грехи рабов своих[150]. А может ли быть несправедливым его суд? Мы только можем сказать: «Господь кого любит, того наказывает»[151] и вспомните данное в талмуде толкование стиха: «Начинайте от святилища моего»[152], вместо «святилища» следует понимать «святителей»[153], а ведь известно, что со дня разрушения храма праведники несут наказание за грехи современников[154].

Как сказано в трактате «Абот», Симеон-Праведник[156] из мужей великого собора[157] говорил: «На трех устоях стоит мир: на Торе, на богослужении и на благотворительности»[158], а р. Симеон бен Гамлиел[159] говорил: «На трех устоях покоится мир: на правосудии, на правде и на миролюбии»[160]. На этих шести столпах — основах, на которых зиждется мир, — покоились обычаи Польши.