Читать онлайн «Полная история масонства в одной книге». Страница 42

С совершенным почтением и преданностью честь имею быть Вашего Сиятельства покорнейшим слугою

С. Ланской, в С.-Петербурге.

16 (или 17) августа 1822 года Его Сиятельству В. П. Кочубею»

То, как отреагировали русские масоны на этот запрет, явствует из другого не менее любопытного документа, относящегося к 1827 году (он тоже хранится в архиве Музея истории Москвы). Это послание Мастера одной из лож к членам оной ложи, где он дает необходимые наставления и распоряжения в связи с закрытием организации, проливая некоторый свет на то, как встречен был императорский указ в среде русского масонства. (Документ также приводится полностью.)

«Итак, для собственного нашего руководства и для тех, кои после нас призваны будут к сим занятиям, сообразив все вышеописанное с правилами орденского учения, в чистоте и святости коего мы уверены, начертали мы для вышесказанных степеней следующее постановление, от коего никто да не уклонится:

Работы производить по актам, исправленным и сверенным с подлинниками, утвержденными приложением к ним особой печати.

Вообще должно приступать с крайней осторожностью к умножению числа братьев и увеличению прикосновенных к нам как по причине существования подозрения со стороны правительства, так и потому, что, разводя приготовленную школу, нам должно рачительно печься о сохранении ее в чистоте, чтобы она не походила на скопища наружного масонства, самому себе преданного, орденского руководства лишенного и цели ордена совершенно противного.

Наконец, если б по неисповедимым судьбам Божьим последовало снятие наложенного на масонские ложи запрещения, то и тогда для братьев, к союзу нашему принадлежащих, должны все сии правила служить основанием к открытию Иоанновских и «шотландских» лож по истинным актам.

Если же, по каким бы то ни было причинам, не позволено было бы по актам сим работать, потребовало бы подчинение какому-нибудь масонскому начальству, порядку нашему не принадлежащему, тогда в действиях таковых никому из нас участия не принимать, а оставаться всем нам в настоящем положении и в тишине спокойно продолжать занятия наши, имея всегда в предмете сказанное у Матфея, VI.33: „Ищите во-первых царствия Божия и правды Его, и все сие приложится вам”.

10 сентября 1827 года».

Русское масонство в XX веке

После запрета масонства в России оно пребывало в молчании и бездействии фактически 80 лет, и только в конце XIX столетия, на волне активности общественно-политического движения, было решено предпринять попытку к возрождению российского ордена вольных каменщиков, но не в самой России, а на Западе, во Франции, где в ту пору масонство, особенно в лице ордена мартинистов, переживало небывалый подъем, и затем уже легализовать его в России.

Париж в этом отношении представлял собой наиболее удобный плацдарм. В 1887 году при содействии активных сторонников возрождения масонства там учреждается русская масонская ложа «Космос», в состав которой вошли передовые люди той эпохи, в частности профессор М. М. Ковалевский, выдающийся ученый, способствовавший открытию в Париже Русской школы общественных наук. Вслед за «Космосом» последовало открытие другой ложи, членами которой стали В. А. Макланов, Е. В. де Роберти, А. В. Амфитеатров и В. И. Немирович-Данченко.

Быстрый рост буржуазии и бурный технический прогресс, наблюдавшиеся в период с 1880 по 1914 годы, и обусловленные ими новые производственные отношения, так же как и новые технические достижения, изменившие мир: электричество, фотография, телефон, телеграф, автомобиль, пулемет, аэроплан и прочее, – неслыханными темпами меняли мир, включая и Россию с ее еще неизжитыми помещичьими порядками и патриархальным укладом жизни.

Все эти явления с особой силой ощущались в двух столицах, откуда распространялись и в провинцию.

Поэтому начало XX века представляло собой благодатную почву для возрождения масонства, чему в немалой степени способствовали три важнейших события в общественно-политической жизни страны:

1) поражение России в русско-японской войне;

2) революция 1905 года;

3) быстрый рост числа интеллигенции вопреки «всем запретам и препонам».

Вот на этой-то волне в 1906 году, менее чем через год после русской революции 1905-го, из Парижа в Россию приезжает М. М. Ковалевский с директивой открыть здесь масонские ложи. Естественно, что масонство с его идеей человеческого братства и ненасильственного изменения мира привлекает к себе прежде всего российскую интеллигенцию, движимую единым стремлением – реорганизовать существующий абсолютистский строй, причем по возможности мирно, а потому оно распространяется главным образом среди городского населения России, находя сторонников среди людей, чуждых идее изменения общественного строя революционным путем и желавших перемен путем мирных реформ. К ним принадлежали сливки русского общества: М. М. Ковалевский, И. И. Баженов, В. А. Макланов, Д. О. Бебутов и другие – для них масонство было объединяющей идеей, своеобразным центром, предоставлявшим им возможность «общения по интересам».

Наиболее влиятельными в кругах столичного масонства были правые кадеты, люди, причастные к политике, которых нередко называли «мирнообновленцами», поскольку они ратовали за обновление страны путем мирных реформ. Бывший масон Л. Н. Черман в своих мемуарах вспоминает, что в его ложе числились 16 человек, в основном кадеты, эсеры, меньшевики, такие как Н. А. Бородин, А. А. Леонтьев, С. П. Швецов, И. И. Майко, Н. С. Чхеидзе, каковой факт служит убедительным доказательством того, что русское масонство того времени не было ни религиозно-этическим, ни философским, ни революционным, а чисто политическим движением.

С этим согласен и Б. Телепнев, автор «Очерков истории русского масонства», вышедших в Лондоне в 1928 году. «Деятельность масонских лож, – пишет он, – едва ли можно назвать собственно масонской, поскольку она была устремлена главным образом к политической цели – упразднению российской автократии и установлению демократического режима в империи; члены этих лож входили в сферу влияния Великого Востока Франции. Это, по существу, политическое объединение в 1913–1914 гг. охватывало до 40 лож…»

В силу того, что масонство в России было политизировано, среди членов лож порой оказывались и атеисты, поскольку, как пишет известный русский масон М. А. Осоргин, «неверующий человек ужасно любит всякие ритуалы и считает, что каждому человеку они необходимы: они дают чувствовать общность, соборность, в них играют роль всякие священные предметы, в них красота и иерархия». Однако возможные разногласия по поводу религии не являлись в их работе каким-либо камнем преткновения, ибо главное, что связывало «братьев», – это идеалы свободы и братства, на достижение которых они устремляли все свои силы.

В эти же годы (1905–1906) в России оживилась и деятельность мартинистов благодаря частым наездам в столицу адептов вновь возрожденного мартинизма – докторов Папюса и Филиппа. Близки им по духу были и филалеты, ведшие свое происхождение от оккультных кружков XVIII века, распространенных главным образом в Европе. Мартинистской по духу была и ложа «Люцифер», возникшая примерно в 1910 году, в которую входили известные русские поэты-символисты Вячеслав Иванов, Валерий Брюсов, Андрей Белый; по воспоминаниям Брюсова, их туда привело увлечение всем оккультным, и они, собираясь вместе, пытались практиковать всякого рода магические ритуалы, в том числе и черно-магические. Впрочем, общество просуществовало недолго и вскоре распалось.

В 1907 году вышла в свет книга Н. П. Васильева «Правда о кадетах», вызвавшая своего рода сенсацию в обществе, после которой о масонстве заговорили все. В книге приводились сведения о том, что многие члены Государственной думы, в частности Е. И. Кедрин, были связаны с масонством и руководствовались его директивами в своей политической деятельности.

Вскоре выяснилось, что «обителью» масонской ложи в Государственной думе служило Вольно-экономическое общество, состоявшее из людей знатных, богатых и весьма зажиточных. Впрочем, масоны и не скрывали своей связи с финансово-промышленными кругами и в своей декларации открыто заявляли: «В ныне переживаемый человечеством капиталистический период развития очень многое зависит от финансовых кругов, а поэтому вполне обоснованна связь масонских членов с финансовой верхушкой».

Собственно, преобладание в масонстве людей состоятельных имело свою вполне обоснованную логическую причину: по уставу масонской ложи, к какой бы стране она ни принадлежала, все ее члены обязаны делать взносы, которые варьировались от страны к стране, но были при этом весьма высоки (например, во Франции минимальный взнос в то время равнялся 15 франкам). Вот как описывает «ритуал» сбора взносов в своей книге «Люди и ложи» Н. Берберова: «Сбор денег проходил на каждой сессии масонов. По рядам проносился „мешок”, в который клали монеты и бумажки. То, что собиралось, отсылалось в Верховный совет после того, как минимальная сумма отчислялась на текущие расходы». Если кто-то был не в состоянии уплатить взнос, ему делалась временная уступка. Но в случае неуплаты взноса после третьего напоминания происходила так называемая «радиация», или исключение, то есть имя человека вычеркивали из списков членов ложи, тем самым лишая самого человека «высокой чести принадлежать к масонству».