Читать онлайн «К началу. История Российской Империи». Страница 161

Были объяснения идеологические: Россия - Третий Рим - наследница Византии, имела миссию воссоздания великого православного царства. В 20-е годы XX в. евразийцы брали другую модель, объяснявшую неудержимое распространение Российской империи от Тихого океана до Каспийского моря, - империю Чингиз-хана. По их мнению, гигантская равнина, составляющая «континент-океан» Евразию, требует единого сильного государства.

Политическое объяснение исходит из того, что большая территория нуждается в сильном государстве, но сильное государство, в свою очередь, расширяет свою территорию.

Универсальные теории, давая ответы на некоторые вопросы, оставляли без объяснений многие стороны проблемы, универсальный ключ не открывал всех дверей. На помощь приходили ответы, не претендовавшие на создание стройной, логичной системы объяснений. Ряд историков говорят о роли личных интересов, порой определявших внешнюю политику, толкавших на завоевание новых земель. Имеются сторонники теории «благоприятных обстоятельств»: когда они возникали, когда появлялся удобный случай, Россия шла вперед, дальше, к новым границам.

Первая турецкая война, продолжавшаяся с 1769 по 1774 г., принесшая России блестящие победы и значительную территорию, дает возможность использовать все ответы на вопросы о причинах русской экспансии вообще. В числе официальных объяснений было желание объединить русские земли, принести свободу славянским народам, жившим под турецким игом, обеспечить границы на юге и западе. Она началась, когда «международная политика для России сложилась благоприятно и Екатерина сумела извлечь из этой дипломатической обстановки максимальную выгоду»43. Наконец, чрезвычайно велика была роль личных интересов: каждый раздел Польши приносил фаворитам императрицы огромные поместья и тысячи крепостных душ. Платон Зубов, которого польские историки считают одним из главных инициаторов второго и третьего раздела, получил после третьего земли, на которых работало 13 тыс. крестьянских душ, в добавление к прежним пожалованиям. После первого раздела были щедро награждены Орловы. Григорий Потемкин, мечтавший в конце жизни о собственном королевстве, намеревался включить в него и юго-восточные провинции Польши. После второго раздела Екатерина, по свидетельству Александра Безбородко (1746-1815), личного секретаря императрицы, в один день раздала 110 тыс. душ - крестьян из присоединенных провинций, что при тогдашней стоимости души в 10 руб. давало 11 млн. рублей.

Личные интересы имелись, совершенно очевидно, у Екатерины. Ей нужна была слава, «нужны были громкие дела, крупные, для всех очевидные успехи, чтобы оправдать свое воцарение и заслужить любовь подданных, для приобретения которой она, по ее признанию, ничем не пренебрегала»44. Сергей Соловьев, автор «Истории России с древнейших времен» в 29 томах, писал о совпадении личных интересов государя и государства, имеющем особый характер в самодержавном государстве. Русский царь не может не быть самодержцем, поскольку размеры государства навязывают этот образ правления. Проникновение идей свободы в западноевропейском смысле в русское общество сделало необходимым, по мнению историка, определить понятие свободы в самодержавном государстве. Сергей Соловьев рассуждает логично: цель и объект самодержавного государства - слава граждан, государства и государя; национальная гордость создает у народа, управляемого самодержавно, ощущение свободы, побуждающее к великим делам и благу подданных не меньше, чем сама свобода45.

Национальная гордость, которая может подменить свободу, пробуждается особенно сильно во время войн, питается особенно обильно завоеваниями чужих земель. Одновременно, можно добавить к рассуждению русского историка, писавшего свой главный труд во второй половине XIX в., война позволяла перебросить мост через раскол, объединяя крепостных солдат и офицеров-помещиков в одной армии, имевшей одну цель - славу России.

«Внешняя политика, - резюмирует Василий Ключевский, - самая блестящая сторона политической деятельности Екатерины. Когда хотят сказать самое лучшее, что можно сказать о ее царствовании, то говорят о ее внешних деяниях…»46. Мнение это разделяется всеми историками, оно было очевидно и для современников. После победы в войне с Германией в 1945 г. советские историки во главе с академиком Евгением Тарле начали представлять внешнюю политику Екатерины II как модель для сталинской внешней политики, а императрицу в качестве предшественницы «вождя народов». Военное звание, которое выбрал себе Сталин, - генералиссимус - восходило, как объясняли советские историки, к великим полководцам екатерининской эпохи - Румянцеву и Суворову.

Василий Ключевский полагает, что после первого пятилетия царствования, занятого прежде всего укреплением позиции императрицы на троне, Екатерина приступила к решению «обоих стоявших на очереди вопросов внешней политики, давних и трудных вопросов…». Один состоял «в необходимости продвинуть южную границу России до Черного моря, а другой в воссоединении Западной Руси»47. Советский историк, через сто лет после Ключевского, вполне с ним согласен: «Центральными задачами внешней политики страны в царствование Екатерины были: обеспечение выхода к Черному морю; воссоединение с Россией находившихся под властью Польши украинских и белорусских земель; укрепление позиций в Прибалтике»48.

Обращает на себя внимание прежде всего наступательный характер «вопросов» и «задач», стоявших перед русской внешней политикой. Их решение находилось за существовавшими границами государства, требовало продвижения этих границ вперед. «Задачи» и «вопросы» не были новыми: они определялись неизменными геополитическими факторами. После выхода к Балтийскому морю, где оставалось лишь «укрепление позиций», на очереди стало Черное море. Противником России на южном направлении была Оттоманская империя. Но она же была важным препятствием на Западе. «Воссоединение Западной Руси» означало столкновение с Польшей, которая граничила с Турцией, владевшей частью украинских земель. Стамбул видел в русских притязаниях на территории, входившие в состав Речи Посполитой, прямую угрозу для себя. Турецкий и польский «вопросы» были тесно переплетены. Дополнительным элементом, связывавшим «вопросы», была Франция, враждебная России, активно поддерживавшая Турцию.

Страстная влюбленность Петра III в прусского короля завершила Семилетнюю войну неожиданным образом. После окончания войны союзы перевернулись: союзница Пруссии, противник России Англия сблизилась с Петербургом, союзница России против Фридриха II Австрия заняла недоброжелательную позицию по отношению к политике Екатерины; Франция, воевавшая вместе с русскими против Пруссии, стала главным противником России.

Хрупкость союзов подчеркивает неизменность интересов. Виднейшие русские дипломаты второй половины XVIII в. строили внешнюю политику империи на взаимоисключающих дипломатических комбинациях. Граф Алексей Бестужев-Рюмин, руководивший внешней политикой государства с 1744 г., считал необходимым укрепление союза с Англией, Голландией и Австрией против Франции, Пруссии и Турции. Поворот английской политики, взявшей курс на союз с Пруссией (в середине 50-х годов), привел к аресту канцлера в феврале 1758 г. Освобожденный Екатериной после захвата ею трона, он перестал оказывать влияние на политику. Канцлером стал Михаил Воронцов (1714-1767), сторонник союза с Францией. Близость к Петру III была причиной падения М. Воронцова. Руководителем внешней политики стал граф Никита Панин (1718-1783). «Это был красивый, статный царедворец; 23-х лет он был сделан камер-юнкером, 29-ти - камергером»49. Замеченный императрицей Елизаветой, он был приглашен к императрице, но заснул, ожидая вызова в спальню. Это не помешало ему сделать успешную дипломатическую карьеру, а затем быть назначенным воспитателем великого князя Павла Петровича. Поддержав Екатерину в ее планах овладения престолом, Никита Панин первоначально был лишь неофициальным советником императрицы, но в 1763 г. возглавил Иностранную коллегию, став руководителем внешней политики России почти на два десятилетия.

С его именем связывается внешнеполитическая программа, известная под именем «Северного аккорда» или «Северной системы». Идея «Северного аккорда» состояла в создании союза Англии, Пруссии и России, в который предполагалось пригласить Данию. Союз России с протестантскими странами был нацелен против «бурбонского союза», т.е. Франции, Испании и католической Австрии. Евгений Тарле - в отличие об большинства историков - считает, что подлинным автором был Вильям Питт Старший (граф Чэтем), премьер-министр и министр иностранных дел Великобритании. Мысль о русско-прусско-английском союзе возникла у Питта еще до воцарения Екатерины. Идея северного союза вызвала большой интерес в Дании, привлекла русского посла барона Корфа, который предложил ее от своего имени в Петербург, где она была «усыновлена» Паниным.