Читать онлайн «К началу. История Российской Империи». Страница 148

В 1740 г. в Европе вспыхнул очередной конфликт. Вступление на австрийский престол дочери императора Карла VI Марии-Терезии показалось для врагов Габсбургов удобным случаем поживиться за счет империи. В 1741 г. Франция организует коалицию против Вены, но прусский король Фридрих II, не ожидая союзников, уже захватил австрийскую провинцию - Силезию. Любимец французских философов, почитатель Вольтера, Фридрих II, Великий, как его называют в Германии, получил в наследство от отца, вошедшего в историю под именем короля-капрала, небольшое государство. Пруссия была лоскутным королевством, насчитывавшим менее двух с половиной миллионов жителей, но имевшим огромную для такой маленькой страны армию (83 тыс. солдат и офицеров), состоявшую в значительной части из профессионалов-наемников.

Отец Фридриха II не возлагал особых надежд на своего наследника, изнеженного поэта, писавшего стихи по-французски, предпочитавшего женщинам мужчин, не любившего военной муштры. Как нередко случается, отец ошибся, не заметил государственных талантов сына. Вступив на трон, Фридрих II прежде всего вторгся в Силезию, продемонстрировав цинизм, редкий даже среди политических деятелей. Главной его заботой на протяжении долгого царствования (1740-1786) было усиление и территориальное расширение Пруссии. Фридрих II стал образцом «просвещенного монарха». Взгляды короля-философа на просвещенный абсолютизм, который он культивировал в своей стране, хорошо выражены в истории, которую рассказали биографы «старого Фрица». Проезжая по дороге, король увидел спрятавшихся в кусты при его приближении крестьян. Фридрих II остановил коляску, вылез, подошел к испуганным подданным и, узнав, что они спрятались, испугавшись короля, стал их бить палкой, приговаривая: «Любить надо монарха, а не бояться!».

Война за австрийское наследство касалась и России, ибо Австрия была ее союзницей. Их связывал договор 1726 г. Но в конце Декабря 1740 г. Россия заключила союзный и оборонительный договор с Пруссией, рассчитывая получить помощь в войне со Швецией. В момент подписания договора в Петербург пришло сообщение о вторжении прусских войск в Силезию. Россия оказалась в союзных отношениях с двумя государствами, которые вели войну между собой. Вступление на трон Елизаветы открыло, казалось, неограниченные возможности влияния на императрицу для французского посла маркиза де ля Шетарди.

Главным противником «французской партии» был вице-канцлер, фактический руководитель русской внешней политики граф Алексей Бестужев-Рюмин (1693-1766). Он начал дипломатическую карьеру при Петре I, был послом в Дании и Голландии, представлял Россию в Гамбурге и Лондоне. Отозванный на родину в 1740 г., Бестужев-Рюмин оказался не у дел, ибо произошел переворот, в котором он не участвовал. Вскоре, тем не менее, он был возвращен на службу, заняв в 1742 г. пост вице-канцлера.

Удачное завершение конфликта со Швецией, нарушившее французские планы, враждебное отношение вице-канцлера к Пруссии, сделало Бестужева-Рюмина объектом интриг, организованных Шетарди. Настаивал на устранении руководителя русской внешней политики и Фридрих II. Он писал прусскому посланнику в Петербург А. Мардефельду: «Если мне придется иметь дело только с королевой венгерской (Марией-Терезией. - М.Г.), то перевес всегда будет на моей стороне. Главное условие в нашем деле - это погубить Бестужева, ибо иначе ничего не будет достигнуто. Нам нужно иметь такого министра при русском дворе, который заставил бы императрицу делать то, что мы хотим»55. Дело Лопухиных, обвиненных в заговоре против императрицы в пользу Ивана Антоновича, в действительности заключавшееся в злокозненно интерпретированных разговорах, было в действительности направлено против вице-канцлера. Жена Михаила, брата Бестужева-Рюмина, участвовала в разговорах.

Вице-канцлер не выступил в защиту родственников, а императрица слишком высоко ценила трудолюбие графа Алексея, чтобы с ним расстаться. Бестужев-Рюмин рассчитался со своими врагами: перехваченные, дешифрованные письма Шетарди королю были представлены императрице. Возможно, Елизавета простила бы неосторожного французского дипломата за излишне откровенные высказывания о целях и задачах политики Франции по отношению к России, она не могла ему простить нелестных высказываний о ней. «Мы имеем, - писал между прочим маркиз, - дело с женщиной, на которую ни в чем нельзя положиться…». Представитель Людовика XV был выдворен из России тем более легко, что он еще не представил верительных грамот. Алексей Бестужев-Рюмин в 1744 г. был назначен на пост канцлера российской империи.

Историки, положительно оценивающие деятельность руководителя российской внешней политики, отмечают, что он брал деньги, сегодня мы говорим - взятки, от иностранных государств. Объясняя поведение графа Алексея, историки пишут: он был человек своего времени. Это верно: нравы блестящего XVIII в. были легкими. Но польский историк Владислав Конопчинский уверяет: «Бестужев-Рюмин брал взятки только от Англии, Австрии, Саксонии и не запачкал своих рук прусскими талерами». «География» получаемых канцлером «даров» точно отражала внешнеполитическую программу канцлера: он брал только у союзников.

Став канцлером. Алексей Бестужев-Рюмин в одном из первых писем вице-канцлеру графу Михаилу Воронцову, излагает свою внешнеполитическую концепцию, называя ее «системой Петра I». Учитывая некоторые изменения, произошедшие за четверть века, канцлер развивал идеи первого императора. Концепция объяснялась постоянством целей русской политики. Первой целью было решение «турецкого вопроса». В последней четверти XIX в. Василий Ключевский элементарно просто формулирует суть «турецкого вопроса»: «На южной границе государства жили полукочевые хищные татары, которые сами не пользовались почвой южных степей, но не допускали на нее и земледельческое население. России нужно было продвинуть свою южную границу до ее естественных пределов до Черноморской береговой линии…»56. Можно отметить изменение аргументов: ранее продвижение на юг объяснялось необходимостью защиты границ московского государства, теперь объяснением была нужда в плодородной земле. Аргумент стратегический уступил место аргументу экономическому.

Вторая цель (впрочем, их очередность, конечно, условна) - лежала на Западе: балтийское побережье и Польша, т.е. Швеция и Речь Посполитая. Иван III в конце XV в. утверждал, что мир с Польшей невозможен, что московские государи будут вести с ней войну вечно, прерывая ее только на время, чтобы дать людям отдохнуть. Его внук, Иван IV, полвека спустя, отвергнул предложение польского короля Сигизмунда-Августа заключить вечный мир: «За королем наша вотчина извечная Киев, Волынская земля, Витебск, Полоцк и многие другие города русские: так пригоже ли с королем вечный мир заключить?»

В первой половине XVIII в. положение изменилось, но не окончательно. Русские войска уже доходили до Крыма, но еще не Могли закрепиться там. Прибалтийское побережье стало русским - После мира в Або и подписания в 1745 г. шведско-русского оборонительного договора - и положение его было прочным. Оставался «польский вопрос». «Значительная часть русского народа находилась в пределах польско-литовского государства… Необходимо было взять западную Русь у Польши», - резюмирует суть «польского вопроса» В. Ключевский57.

А. Бестужев-Рюмин, излагая «систему Петра I», которую он положил в основу русской внешней политики, имеет в виду два «вопроса», две главные задачи империи. В связи с этим он видит необходимость в постоянном и неизменном сохранении союзнических отношений с теми государствами, с которыми у России совпадали стратегические интересы. Это, по мнению канцлера (так же думал и Петр I), морские державы: Англия и Голландия. Имел значение и союз с Саксонией, поскольку с конца XVII в. саксонский курфюрст был королем Польши. И здесь канцлер ссылался на Петра I, который в тесных отношениях с саксонским двором видел возможность совместно «Речь Посполитую польскую в узде держать».

Важнейшим союзником для России была в бестужевской системе империя Габсбургов. Традиционный противник Франции, Австрия была заинтересована в сохранении определенного равновесия в Центральной и Восточной Европе, которое мешало усилению влияния версальского двора. Основной целью русско-австрийского союза, по мнению Бестужева-Рюмина, было противодействие Оттоманской империи, угрожавшей южным границам как России, так и Австрии.

Врагов выбирать не приходилось: ими были Швеция, мечтавшая о реванше, и Франция - традиционный союзник Турции. Пристальное внимание Бестужева-Рюмина привлекал новый и опасный противник - Пруссия. Канцлер предупреждал об опасности для России агрессивной политики Фридриха II, называя его «сильным, легкомысленным и непостоянным соседом», союз с которым невозможен хотя бы потому, что ни одному слову прусского короля верить нельзя.