Читать онлайн «Охранные структуры Российской империи». Страница 43

Большевики практиковали подтверждение личности вновь прибывших товарищей теми, кто хорошо знал проверяемого и мог за него поручиться. Но в обстановке строгой конспирации личные встречи были сильно затруднены, чем пользовалась охранка для засылки агентуры с различными фальшивыми рекомендациями, с поддельными печатями и подписями в подпольные организации.

Проверка личности производилась и по фотографиям, до получения надежных рекомендаций человек мог в течении долгого времени (до года) находиться вне организации, выполнять различного рода проверочные поручения.

Один из подпольщиков, член революционного кружка в Минске Васильев И.В. вспоминал: "Прием в кружки производился с крайними предосторожностями. До приема наводились справки. Эти справки доставлялись нашим "охранным отделом", который состоял из 20 человек обоего пола. Но обязанностью этого отдела была доставка сведений о кандидате в кружки, об образе их жизни, а также об их прошлом. На их обязанности лежала охрана конспиративных квартир. Во время занятий в кружках некоторые из охранников совершали обходы под видом прогулки по той местности. О приезжих наводили справки по месту их жительства без их ведома. Охрана совершала обходы по городу группами по разным местам для наблюдения — не следят ли за кем-нибудь из наших"1.

Идеолог анархизма, посвященный в искусство конспирации, П. А. Кропоткин в своих воспоминания пишет: "Мы с Сердюковым решили принять в наш кружок двух новых членов и передать им все дела. Каждый вечер мы встречались в различных частях города и усердно работали. Имен и адресов мы никогда не записывали. Зашифрованы у нас были и сложены в безопасном месте только адреса по перевозке книг. Поэтому нам нужно было, чтобы новые члены заучили сотни адресов и десяток шифров. Мы до тех пор повторяли их нашим новым товарищам, покуда они не зазубрили их. Каждый вечер мы давали им наглядный урок по карте Европейской России, останавливаясь в особенности на западной границе, где жили получавшие переправленные контрабандой книги, и на поволжских губерниях, где находилось большинство наших поселений. Затем, конечно переодевшись, мы водили наших новых товарищей знакомить их с рабочими разных частей города"1.

Тщательно анализировался каждый провал, при этом выяснению подлежали все факты. Когда тот или иной товарищ, получив конкретное задание, по неизвестной причине затягивал его исполнение (очевидно, ему надо было доложить и получить разрешение на его исполнение). Другой товарищ, при заработке 30–40 рублей в месяц, жил не по средствам, спаивал товарищей. Третий, наоборот, проявлял себя чересчур активно, пренебрегал правилами конспирации, совершал или пытался совершить действия, которые могли повлечь провал организации. Четвертый допускал факты аморального поведения в быту и т. п. Особенно тщательно проверялись лица, прибывшие в другой город без всяких рекомендаций и паролей. Перемена места жительства была возможна после уведомления русского бюро ЦК. В новом городе человек приходил на явку и имел заранее обусловленный пароль с хозяином явки; если пароль совпадал, его направляли на другую явку, откуда давали пароль для встречи с местными партийными работниками. Однако, несмотря на это, о вновь прибывшем запрашивали через бюро ЦК тот город, откуда он прибыл. В случае подозрений в провокаторстве этого лица, собранные уличающие его факты передавались в создаваемые для этого партийные следственные комиссии, которые глубоко и детально расследовали дело. Выводы и заключения комиссий обсуждались на заседании партийных комитетов, которые выносили решение об объявлении проверяемого провокатором или о его реабилитации. О результатах ставились в известность все местные партийные организации. Иногда сообщение о результатах расследования помещала и социал-демократическая печать (подробные сведения о проверяемом, его приметы, иногда фотографию), что исключало его повторное использование царской охранкой.

В декабре 1905 года боевая организация при московском комитете РСДРП выработала инструкцию "Советы восставшим рабочим". В ней, наряду с вопросами открытых боевых действий, рассматривались и меры в отношении чинов жандармского ведомства. "В борьбе с полицией поступайте так. Всех высших чинов, до пристава включительно, при всяком удобном случае убивайте. Околоточных обезоруживайте и арестовывайте, тех же, которые известны своей жестокостью и подлостью, тоже убивайте. У городовых только отбирайте оружие и заставляйте служить не полиции, а вам".

Ленин считал, что в условиях вооруженной борьбы допустима и даже необходима физическая расправа с врагами. Он писал: "Начинать с нападения, при благоприятных условиях, не только право, но и прямая обязанность каждого революционера. Убийство шпионов, полицейских, жандармов, взрывы полицейских участков, освобождение арестованных… и каждый отряд революционной армии должен быть готов к таким операциям"1, но "мы должны внушить рабочим, что убийство шпионов и провокаторов и предателей может быть, конечно, иногда безусловной необходимостью, но что крайне нежелательно и ошибочно было бы возводить это в систему"2.

Свое отношение к практике террора Ленин выражает в статье "С чего начать?": "Принципиально мы никогда не отказывались и не можем отказаться от террора"3 и в письме в Боевой комитет при Санкт-Петербургском комитете, датированном осенью 1905 года: "Я с ужасом, ей-богу с ужасом, вижу, что о бомбах говорят больше полгода и ни одной не сделали!…Идите к молодежи, господа!…Основывайте тотчас боевые дружины везде и повсюду и у студентов, и у рабочих особенно, и т. д. и т. д… Пусть тотчас же вооружаются они сами, кто как может, кто револьвером, кто ножом, кто тряпкой с керосином для поджога и т. д.

Не требуйте никаких формальностей, наплюйте, христа ради, на все схемы, пошлите вы, бога ради, все "функции, права и привилегии" ко всем чертям.

Отряды должны тотчас же начать военное обучение на немедленных операциях, тотчас же. Одни сейчас же предпримут убийство шпика, взрыв полицейского участка, другие — нападение на банк для конфискации средств для восстания…

Пусть каждый отряд учится хотя бы на избиении городовых: десятки жертв окупятся с лихвой тем, что дадут сотни новых борцов, которые завтра поведут за собой сотни тысяч"4. Большевики создали свою Боевую техническую группу со своими динамитными мастерскими, подготовкой боевиков и другими атрибутами террористической организации.

Опыт работы в среде пролетариата показал, что, как только "кружок без всякой организации отдельных частей революционной работы, без всякого систематического плана деятельности на сколько-нибудь значимый период, заводит связи с рабочими и берется за дело"1, немедленно наступает неизбежный и полный провал. Правительство научилось работать быстро и профессионально. Оно сумело "поставить на надлежащие места свои, вооруженные всеми усовершенствованиями, отряды провокаторов, шпионов и жандармов"2.

В практике революционеров-подпольщиков, вооруженных идеями крайней экстремистской направленности, широко стали применяться методы партизанской войны — уничтожение выявленных агентов полицейского аппарата, совершение террористических актов и пр. В 1912 году в Миньяре "был избит полицейский Машин, который через месяц умер, а на его могиле была повешена мертвая собака, что видели много жителей, приходящих на кладбище"3.

Организаторам становилось понятно, что без должной централизации, принятия организационных мер придать этому движению целенаправленный характер не удастся.

Но главным образом личную безопасность члена революционной партии и живучесть организации в целом могла обеспечить только профессионально налаженная контрразведка. Ленин говорил о ней так: "Нужна специальная "борьбa с политической полицией", борьба, которую никогда не сможет активно вести столь же широкая масса, какая участвует в стачках. Эту борьбу "должны организовывать" по всем правилам искусства люди, профессионально занятые революционной деятельностью"4.

И еще: "…рабочие, средние люди массы, способны проявить гигантскую энергию самоотверженность в стачке, в уличной борьбе с полицией и войском… — но именно борьба с политической полицией требует особых качеств, требует революционеров по профессии"5. Конечно, такая служба должна была быть узко специализирована и хорошо организованна, "перебить шпионов нельзя, а создать организацию, выслеживающую их и воспитывающую рабочую массу, можно и должно"6.

Большую роль в организации такого рода "партийной специальности" сыграл и Ф.Э. Дзержинский. Постоянно ощущая вокруг себя и своих товарищей присутствие агентуры охранки, он, находясь в гостях у М. Горького на о. Капри, писал: "А два дня назад я сидел над кипой бумаг, разбирался в непристойных действиях людей, приносящих нам вред. В делах провокаторов, проникших к нам. Как крот, я копался в этой груде и сделал свои выводы. Отвратительно подло предавать товарищей! Они предают, и с этим должно быть покончено"1.