Читать онлайн «Библия и меч. Англия и Палестина от бронзового века до Бальфура». Страница 75

За сценой и в передышках между этими военными кампаниями велись одни из самых сложных, запутанных и взаимно конфликтующих дипломатических маневров войны — того рода, который своими достигнутыми втайне договоренностями вызвал крайнюю неприязнь американского президента Вудро Вильсона.

Момент, ради которого слетались орлы, настал. Труп Османской империи вот-вот предстояло поделить. У каждой из стран — России, Англии и Франции — имелись свои притязания. Тем временем на сцене появились еще два игрока: евреи и арабы, имевшие собственные устремления, которые — причем и тех и других одновременно и по одним и тем же вопросам — поддерживала, исходя из собственных стратегических соображений, Британия. Все вели переговоры со всеми, и никто не мог бы утверждать, что в любой данный момент времени держал в руках все нити. Министерство иностранных дел Британии вело переговоры с Францией и Россией. Военное министерство вело переговоры то с одной, то с другой группировкой арабов — то через Арабское бюро в Каире, то через полковника Лоуренса. Сионисты вели переговоры с различными членами кабинета министров в Лондоне. Клубок заключенных тогда тайных договоров, данных обещаний и обязательств и достигнутых «договоренностей» не распутан по сей день. Неразумно, равно как и тщетно было бы пытаться вычленить из этого нагромождения интриг основную политику Британии. Впрочем, вероятно, никакой единой четкой политики вообще не существовало — помимо желания выиграть войну и в результате нее насколько возможно прочно закрепиться на Ближнем Востоке. Такова была цель, которую преследовали англичане теми практическими средствами, какие казались в тот или иной момент уместными тому или иному переговорщику на переговорах по тому или иному вопросу.

Результатом стало одно из самых многословных препирательств нашего времени и одно из самых печальных. Бесконечные споры и конфликты противоборствующих группировок среди англичан, арабов и сионистов и антисионистов, Белой книги, Постоянной комиссии Мандата, следственных комитетов, часы и даже недели парламентских дебатов, равно как бесчисленные книги, статьи в газетах, доклады, митинги и юридические меморандумы, так и не сумели прояснить для истории, каким виделось британцам будущее Палестины. Факт в том, что они сами этого не знали. Они явно предполагали, что Палестина перейдет под контроль Великобритании и что Франция не получит туда доступ. Но ни разу не прозвучало четкой формулировки, какие конкретные формы примет этот контроль. Скорее всего, в Англии надеялись, что со временем все прояснится само собой. А пока шли, каждые своим чередом, многочисленные открытые и закулисные переговоры. Планы полковника Лоуренса имели несколько больший размах, чем планы его начальника в Арабском бюро, сэра Генри Макмахона. Планы сэра Марка Сайкса вообще никому были не ясны и имели обыкновение меняться в зависимости от того, вел ли он переговоры с французами, с арабами или с сионистами. И нельзя сказать с уверенностью, совпадали ли намерения министра иностранных дел с намерениями премьер-министра. Скорее даже можно быть уверенными, что не совпадали. Бальфур видел перед собой возрождение Израиля, Ллойд Джордж — сдерживание французов.

Изложить можно лишь то, что случилось. В начале войны сэр Герберт Сэмуэль, будущий верховный главнокомандующий Палестины, был членом правительства Асквита. По его собственным словам, он считал, что ему, как первому члену кабинета министров по делам евреев, по долгу службы положено ознакомиться с сионистским движением, и после изучения материалов он был настроен благожелательно. В ноябре 1914 г. после вступления в войну Турции он обсудил возможности с министром иностранных дел сэром Эдвардом Греем и Ллойд Джорджем, занимавшим тогда пост казначея. Он настаивал, что Британия должна возглавить поддержку проекта, поскольку в силу географического местоположения Палестины необходимо, чтобы местное население было дружественно настроено к Британской империи. Грей «весьма эмоционально» высказался в пользу плана, и Ллойд Джордж тоже «очень желал» его поддержать17. Обсуждалось, желательно ли заручиться поддержкой России в попытке вернуть теснимому царю лояльность русских евреев, равно как и возможная реакция Франции. Грей предостерегал, что когда Франция выступит со своими притязаниями в Сирии, Британии необходимо быть осторожной и не удовлетворять те из них, которые пойдут вразрез с созданием еврейского государства в Палестине18. Формулировки показывают, что самые первые переговоры велись о «государстве», а не о «доме».

Опираясь на этот разговор, Грей через английского посла в Петрограде попросил о поддержке российское правительство, но не получил обнадеживающего ответа19. Тем временем на сцену выступило лицо, которому суждено было сыграть гальванизирующую, хотя и закулисную роль: С. П. Скотт, уважаемый редактор «Манчестер Гардиан». Он встречался с Вейцманом в начале войны, досконально ознакомился с целями сионизма и с тех пор незаметно, но упорно добивался того, чтобы Вейцман и его коллеги получали доступ к ключевым фигурам в Уайтхолле, а его газета неустанно поддерживала интерес читателей к «еврейскому вопросу». В декабре Скотт привез Вейцмана в Лондон на встречу с Ллойд Джорджем и Сэмуэлем.

«Ллойд Джордж начал забрасывать меня вопросами, — говорится в воспоминаниях Вейцмана, — о Палестине, о наших тамошних колониях, о численности евреев в стране и о том, сколько их может туда уехать. Потом меня ожидал величайший в моей жизни сюрприз, когда с уместными замечаниями в помощь мне вмешался Герберт Сэмуэль… Ллойд Джордж указал, что мне следовало бы поговорить с Бальфуром и премьер-министром Асквитом. В тот момент Сэмуэль сказал — я не поверил своим ушам! — что готовит меморандум по вопросу еврейского государства в Палестине для представления его премьер-министру»20.

Вейцман считал Сэмуэля антисионистом и, хотя нашел в нем скорее поборника своего движения, как будто никто тесно с ним не сотрудничал. Следующий шаг, однако, был за Сэмуэлем. В январе 1915 г. он представил свой «Меморандум о будущем Палестины» премьер-министру. Асквиту он пришелся не по нутру. По его замечанию, Сэмуэль предлагал «британскую оккупацию Палестины, страны размером с Уэльс, по большей части состоящую из голых холмов и гор и местами безводную. Он думает, что сможет переселить в эту малообещающую область три или четыре миллиона европейских евреев и что это окажет положительное влияние на тех евреев, кто останется. Читается почти как осовремененное переложение «Танкреда». Признаюсь, меня не слишком привлекает это новое прибавление к грузу нашей ответственности, но он [Меморандум] любопытная иллюстрация любимого афоризма Диззи[102] о том, что «все поставил бы на кон», лишь бы увидеть такой поэтичный плод упорядоченного и методичного ума, как у Г. С.»21.

Новый ушат холодной воды вылил британский посол в Париже лорд Берти, в разговоре с которым Вейцман пытался прощупать почву. Лорд Берти, будучи католиком, считал проект «абсурдной затеей» и трепетал перед тем, «что скажет папа римский»22.

Тем временем Сэмуэль, отредактировав свой «Меморандум» (но не смягчив его, поскольку там все еще говорилось об «автономном еврейском государстве»), снова направил его премьер-министру — без особого успеха. Помимо капризного замечания, что единственного другого сторонника это «неистовое» предложение находит в лице Ллойд Джорджа, которого, «как незачем повторять, нисколько не заботят евреи, их прошлое или будущее, и который думает лишь, что возмутительно будет позволить Святой земле перейти под протекторат агностической, атеистической Франции»23.

Тут Асквит целиком и полностью ошибался; впрочем, по своему темпераменту он вообще был не способен понять Ллойд Джорджа. По мнению Бальфура, интерес Ллойд Джорджа изначально привлекло то, что Ветхий Завет снова всплыл вдруг в современной политике, и сам Ллойд Джородж признавался, что «говоря о Палестине, доктор Вейцман то и дело упоминал названия мест, известных мне лучше тех, что упоминались в сводках с Западного фронта»24. И действительно, едва ли нашелся бы англичанин, для которого Дан и Беершева значили бы меньше, чем Ипр и Пашендаль. Так или иначе, неодобрение Асквита в конечном итоге не имело большого значения. Под давлением войны и разногласий в кабинете министров он отступил на второй план перед более энергичным Ллойд Джорджем и в конечном итоге совершенно сошел со сцены. На тот момент при реорганизации правительства власть в значительной степени сосредоточилась в руках Ллойд Джорджа как министра вооружений. Одновременно в качестве первого лорда адмиралтейства в новое коалиционное правительство вошел Бальфур. Пройдет полтора года, прежде чем расстановка сил снова изменится, и только после того, как Ллойд Джордж станет премьер-министром, а Бальфур — министром иностранных дел, правительство снова начнет всерьез рассматривать открытое заявление о палестинской политике и возбудит официальные переговоры с сионистами по этому вопросу.