Читать онлайн «Бабье царство: Дворянки и владение имуществом в России (1700—1861)». Страница 53

Многие историки усматривали в отмене крепостного права водораздел в истории дворянской семьи. Один ученый отмечал, что, когда после 1861 г. у русских дворянок осталось мало слуг и сократились доходы, они начали «заниматься воспитанием своих детей, нередко впервые ухаживая за младенцами самостоятельно»{576}. Как бы то ни было, правовой статус дворянок ослаблял влияние идеологии обособленных сфер в России: в вопросах собственности западноевропейские идеалы женственности не вытеснили традиционные тендерные соотношения в императорской России, а сосуществовали с ними. Хотя русские авторы первой половины XIX в. пользовались риторикой сентиментализма и призывали женщин ограничить свое влияние домашним кругом, их поклонение европейским образцам не приводило к освобождению женщин от ответственности за финансовые дела — свои собственные и их детей. Со своей стороны, русские дворянки выработали свою версию идеологии возврата к домашнему очагу лишь после того, как изменились материальные условия их жизни с отменой

Изо всех дел, выпадавших на долю помещиков в России, самыми хлопотными были, наверное, судебные тяжбы. Русские дворяне отличались тягой к сутяжничеству: в мемуарах XIX в. помещики вечно предстают погрязшими в межевых распрях с соседями или в тяжбах о наследстве с родственниками. При этом чаще всего обе стороны оставались недовольны вердиктом. Дворяне, подававшие иски, постоянно сетовали на произвол в отправлении правосудия. Имущественные споры могли тянуться годами, а то и десятилетиями; в итоге стороны нередко разорялись, дожидаясь решения своего дела. Историки, со своей стороны, единодушно полагают, что процессы редко приносили дворянам выгоду: провинциальные судебные инстанции не отличались, как правило, солидным знанием законов, и потому вплоть до судебной реформы 1864 г. добиться в них справедливости было очень трудно{577}. Действительно, и в глазах современников, и по мнению нынешних исследователей, судебная система олицетворяла те самые пороки, на которых зиждилась российская отсталость: некомпетентность, продажность, произвол, неуважение к закону.

В настоящей главе мы выйдем за пределы поместья и рассмотрим имущественные дела помещиц в более широком контексте судебного процесса. В этой книге уже не раз говорилось о том, что дворянки нередко обращались в суды и успешно защищали свои права собственности. Материалы имущественных споров дают богатые свидетельства того, что женщины хорошо разбирались в судебных делах. Эти материалы показывают, что дворянки составляли заметную долю как истцов, так и ответчиков, и фиксируют изменения, происходившие со временем в правах женщин владеть и распоряжаться собственным имуществом. Специалисты по сравнительному изучению имущественного права признавали, что «законоположения для защиты [женщин], возможно, и существуют, но последние не стремятся выдвигать судебные иски»{578}. Зато в России власти как раз считали, что дворянки должны сами заниматься своими судебными делами, и женщины энергично боролись за свои права в отношении собственности.

Из документов об имущественных спорах видно, какие перемены происходили с течением времени: они показывают, как в разные периоды влияли на характер конфликтов с участием дворянок тендерные факторы, каким был уровень протекции, которую оказывали им должностные лица. Но хотя материалы имущественных споров много дают для понимания самых различных вопросов, они недостаточно рассказывают о взаимодействии между обращавшимися в суд дворянками и судебными властями. Хотя истцы часто жаловались на незаконные решения судов, сохранившиеся судебные решения имеют безупречно законный вид. Резолюции, зафиксированные в Вотчинной коллегии и в Сенате, переполнены ссылками на официальные указы и судебные постановления и создают впечатление, будто законы об имуществе последовательно исполнялись. Поэтому редко удается выявить, как влияла на исход того или иного дела протекция, не говоря уже о чине или поле участников.

Для того чтобы изучить взаимодействие между помещицами и местными и центральными властями, следует поближе приглядеться к участию дворянок в судебных процессах. Ниже мы уделим внимание, во-первых, роли дворянок в ведении судебных дел, а во-вторых, коснемся вопроса о том, сталкивались ли женщины, искавшие правосудия, с особыми препятствиями. Мы рассмотрим судьбу женской собственности в конкретном правовом контексте, а именно в ситуации ареста имений в первой половине XIX в. В отличие от споров о наследстве, дела о конфискации дворянских имений за жестокое обращение с крепостными и дурное управление содержат подробные сведения о конфликтах между помещиками и местными властями. Такие дела показывают, что в этот период власть ждала от дворян уже иного поведения, чем раньше. В них же подробно изложено, как гражданские власти собирали и оценивали судебные доказательства и как они применяли закон к помещикам обоих полов.

Наряду с оценкой влияния тендерных факторов на отношения помещиков с административно-судебными органами, я также проанализирую круг последствий успешных действий женщин в судах. Доступ дворянок к правовому процессу зависел от готовности чиновников-мужчин принимать их иски и вести дела в строгом соответствии с законами об имуществе и юридической процедурой. Жалобы, поступавшие в Сенат, показывают, что местные власти часто не справлялись с этой задачей. Таким образом, история судебных процессов с участием женщин позволяет под определенным углом взглянуть на эволюцию правовых норм до середины XIX в. и проследить, как центральные власти боролись за внедрение этих норм в провинции. Материалы женских судебных процессов обнаруживают, что дворянки были мастерицами добиваться протекции через сети патронажа и, подобно своим современникам-мужчинам, прибегали к фактору личного авторитета покровителя, что было характерно в целом для системы отправления правосудия в императорской России. Впрочем, эти документы также показывают, что дворянкам играло на руку наметившееся в конце XVIII в. стремление чиновников и бюрократов к наведению порядка в судебной сфере.

В России появление перед судебными властями дворянок, защищающих свои права, являлось давней традицией, а не новшеством XVIII в. Хотя не подлежит сомнению, что женщины действительно обращались с исками в суды и канцелярии, но многие аспекты их участия в судебном процессе еще предстоит исследовать. В частности, следует выяснить, какими правовыми знаниями обладали дворянки и какова была их роль в составлении исков. Современники часто изображали женщин ничего не смыслящими в законах и не способными справиться со своими делами в суде. Но прошения и письма дворянок опровергают такую оценку: в этих документах истицы нередко предстают как опытные участницы процессов, знакомые с основами наследственного права.

Необычайно высокий уровень участия дворянок в судебных процессах бросается в глаза уже в документах с начала XVIII в. Обзор материалов имущественных тяжб, разбиравшихся в Вотчинной коллегии и в Сенате, показывает, что на протяжении XVIII в. в 57,5% дел участвовали тяжущиеся обоих полов. Еще в 9% дел участвовали только женщины, а 33,4% составляли конфликты между мужчинами[180]. Эта тенденция с некоторыми изменениями сохранялась и в XIX в. С 1807 по 1863 г. количество дел, в которых участвовали тяжущиеся обоих полов, сократилось почти на 10% и дошло до 48,5% за счет увеличения конфликтов между сторонами одного пола. Так, число споров между женщинами возросло до 13,3%, а число мужских споров — до 38,3%{579}.[181] Хотя тяжб между мужчинами было больше, с начала XVIII в. дворянки также постоянно присутствовали в судебных конфликтах в роли как истиц, так и ответчиц[182].

Документально обосновать рост участия дворянок в имущественных спорах несложно. Труднее определить, самостоятельно ли они участвовали в тяжбах, ими начатых. Во время дискуссий по поводу судебной реформы в XIX в. способность женщин вести свои судебные дела стала предметом обсуждения в ряде популярных журналов. Сторонники реформ считали, что правовые знания необходимы женщинам, владеющим поместьями или являющимся опекуншами своих детей. Но эти же самые авторы были единодушно убеждены в том, что женщинам неведомы даже элементарные положения российского права.

В попытках поправить дело многие толстые журналы, нацеленные на женскую аудиторию, печатали статьи о состоянии законных прав женщин и о том, что им необходимо постигать основы юридических знаний. Один из авторов журнала «Рассвет» в 1859 г. указывал, что закон в России не проводит различия между мужчинами и женщинами и что женщины должны уметь защищать свои интересы, особенно в роли матерей. Отвечая тем, кто склонен был полагать, будто истинное призвание женщины — семья, этот автор утверждал, что, даже если женщина никогда не выходит за пределы домашней сферы, ей все равно приходится оберегать интересы зависящих от нее людей. «Множество населенных недвижимых имений в России принадлежит женщинам, — отмечает он. — Помещицам чаще, нежели кому-нибудь, приходится вступать в разные сделки и договоры, защищать и свои собственные права, и права своих крестьян»{580}. Другой автор сокрушался о женской правовой безграмотности и уверял, что большинство тяжб, инициированных женщинами, затевается напрасно, лишь по невежеству истиц. Мало того, женщины затягивают свои судебные дела по природной неспособности сосредоточиться на рассматриваемом вопросе и вместо того, чтобы коротко и ясно изложить дело, тратят время судов на рассказы о семейных распрях и подробностях домашних обстоятельств, прежде чем доберутся до цели своего иска{581}.