Читать онлайн «Свидетельство обвинения : церковь и государство в Советском Союзе». Страница 55

Позволительно спросить: а в этих местах можно? - Нет, конечно. Вот такой дилетантский подход к религии и Церкви, приводящий к всевозможным двусмысленностям, неточностям, неясностям и прочим ошибкам в законодательствах о культах для многих оборачивается ссылкой и лагерем.

Всякая пропагандистско-миссионерская деятельность священников запрещена. "Основное занятие служителей культа в нашей стране - удовлетворение религиозных потребностей уже верующих людей". [82]

Глубокомысленное замалчивание отсутствия религиозной пропаганды наряду с напористой антирелигиозной, присутствует не только в "газетном" жанре.

Этим страдает даже такой "монументалист", как Э. И. Лисавцев в своей монографии "Критика буржуазной фальсификации положения религии в СССР". Он, например, жестоко критикует утверждение Р. Конквеста в том, что после революции наступило время конфронтации, в которой антирелигиозную пропаганду должны были проводить все силы государства и Коммунистическая партия, в то время, как религиозную пропаганду должны были вести ослабленные, если не сломленные дискриминационным законодательством силы Церкви. [83]

Но ведь достаточно мало-мальского знакомства с положением дел того времени, чтобы увидеть историческую честность Конквеста в данном вопросе (подробнее об этом - в главе "Две стихии").

Если же говорить о времени более позднем, о времени послесталинской конституции, то утверждение Конквеста действительно будет ошибочным: в силу вероятно недостаточного знакомства с нынешним законодательством, он приписывает ей свободу, которой она в действительности лишена.

Согласно существующему законодательству о культах, религиозная пропаганда запрещается вообще, [84] и ограничивается только храмовой проповедью на тему внутренней духовной жизни христианина. Всякая апологетика расценивается как антисоветчина с вытекающими пагубными для проповедника последствиями.

Конституция 1978-го года опять же внесла изменения, но эти изменения ничуть не изменили положения верующих людей и Церкви.

Остался тот же смысловой дисбаланс между правами верующих и атеистов в пользу атеистов.

Термин "антирелигиозная пропаганда" заменен термином "атеистическая пропаганда". Но ясно, что "анти" и "а" - это одно и то же. А отрицание религии или Бога существа дела не меняет. Кроме того, правовые предикаты этого пункта в новой конституции гарантируются. Чем? - Ничем абсолютно. Бумага все выдержит

Удивительна роль бумаги: на ней можно написать поэтические строчки, а можно написать и кляузу, можно признаться в пламенной любви к незнакомому человеку, а можно опоганить ближнего...

СЛОВО - драгоценное создание духа человеческого, призванное служить человеку в его стремлении к добру и правде, слово, служащее великим делам человеческим и в каком-то смысле само являющееся делом, стало у нас "делом" казуистики, пустословия, словоблудия, делом, ни к чему не приводящим, кроме как к смешению понятий и затуманиванию мозгов.

Справедливо сказал в свое время Белинский - "Слово если или мысль, или пустой звук". [85]

Удивительно и свойство бумаги: с одной стороны - что написано пером, то не вырубишь топором, с другой - она все терпит. Она несет людям добро и зло, красоту и безобразие, истину и ложь, и многое-многое другое, взаимно исключающее друг друга. На ней одновременно могут уживаться эти радикально противоположные категории

Гарантий нет. Имеем в виду верующих, а не атеистов.

Это и есть "самая демократическая в мире" [86] конституция, конституция, которая, как заверил Л. Брежнев, "создана не для декорации"! [87] Кому же верить после этого?

Ущемленных верующих атеисты утешают тем, что, если не будет потребностей, а в этом они уверены, то отпадет и необходимость в религиозной пропаганде. [88] Поэтому авансом, так сказать, верующих лишают этого права. Вероятно, чтобы не изменять лишний раз текст конституции.

Религиозную пропаганду свели к проповеди.

Но и настоящая проповедь, непременно включающая (долженствующая включать) элементы религиозной пропаганды, прекратилась в начале 30-ых годов, когда митрополит Сергий, освободившись от оппозиции, отдал свою волю и церковные интересы в руки безбожников.

Сейчас уже никто и не обязывает священника говорить проповеди. Даже лучше, если священник неговорливый, более требоисполнитель.

Если в 1914-ом году духовенство только одной Новгородской епархии провело 13.355 бесед и 8 480 поучений,

если некоторые священники этой епархии в том году произнесли до 100 проповедей,

если в Симбирской епархии в том же году было сказано 36.245 поучений по печатным руководствам, 1.509 импровизаций, 116 экспромтов, проведено 20.326 чтений и собеседований,

если во Владимирской епархии в течение года было произнесено 40.129 проповедей, [89] то проповеднический объем нынешнего духовенства всей Русской Православной Церкви составляет не более 5 тысяч проповедей [90] (1.600 часов).

Итак, от безграничного миссионерства (религиозной пропаганды) - до узко-вероучительных вопросов в рамках "демократического

законодательства".

Естественно, поэтому, что право исповедовать религию без права свободно пропагандировать ее в обществе всеми возможными средствами, на практике оказывается явной фикцией.

Оказывается, не может каждый гражданин "исповедать любую религию". Он может только не исповедовать никакой.

Как следствие этой статьи - из всех официальных актов было изъято указание на религиозную принадлежность. [91] Виртуозный пункт. С одной стороны, формулировка этого пункта вводит многих в заблуждение о якобы действительно демократическом элементе его (ведь не каждый заподозрит о существовании "обратной стороны", если внешняя так ясна, пряма и выразительна), с другой - государство ограждает себя тем самым от возможной статистики числа верующих в Союзе и, в том числе, бесспорной компрометации социалистическо-идеологической советской системы, т.е. государство этим пунктом свою идеологическую несостоятельность закрывает непроницаемой завесой отсутствия данных о числе верующих в Советской стране.

"В пределах республики запрещается издавать какие-либо местные законы или постановления, которые бы стесняли или ограничивали свободу совести или устанавливали какие бы то ни было преимуществами привилегии на основании вероисповедной принадлежности граждан".

Это венец законодательства.

Собственно, никакой нужды в таких постановлениях у Советов и нет. Что еще можно издать помимо того, что есть, и что могло бы еще больше стеснить и так стесненную до предела свободу совести и Деятельности Церкви?

Церковь лишена элементарных юридических прав. Как следствие она не имеет права владеть собственностью. Все церковные имущества стали "народным" достоянием. Школа отделена от Церкви. Преподавание религиозных вероучений почти безусловно запрещено. Преподавание такого рода знаний лицам, не достигшим 18 лет, безусловно запрещено. Чем еще можно стеснить Церковь в ее внутренней и внешней жизни? Пожалуй все, что можно было сделать, сделано центральным законодательством.

Из компетенции церковных организаций исключена всякая деятельность, непосредственно не относящаяся к удовлетворению религиозных потребностей, в том числе направленная на благотворительные и просветительные цели. [92]

Рамками законодательства о религиозных культах очень жестко определены пределы деятельности религиозных организаций и духовенства всех религий. Попытки отдельных энтузиастов выйти за пределы эти решительно пресекаются. [93] Стремление государства любыми средствами втиснуть Церковь в рамки "религиозного культа", стремление ограничить ее этими рамками насколько возможно теснее - основная политическая тенденция наших дней.

Декрет запрещает религиозным общинам оказывать своим членам любую материальную помощь, запрещает создавать религиозные или иные союзы, группы, кружки - причем, безразличия, занимаются ли они Библией, литературой, рукоделием или преподаванием.

Даже в самих храмах законодательство обявляет хранить только те книги, "которые необходимы для совершения соответствующего культа".

Запрещается проведение любых детских, юношеских молитвенных собраний, организация библейских школ, экскурсий и других мероприятий, представляющих формы религиозного просвещения населения, и в первую очередь - молодежи. [94] Деятельность служителей Церкви, по декрету, ограничивается храмом [95] Всякие распространение веры, миссионерство, всякая евангелизация словом и делом, всякая проповедь, не являющаяся непосредственно частью "культа", поставлены декретом вне закона

Между прочим, даже "культ" подвергся ограничениям. Было время, когда в практике осуществлялась рабочая неделя со скользящим выходным днем, лишавшая верующих возможности присутствовать за воскресным богослужением.