Читать онлайн «Свидетельство обвинения : церковь и государство в Советском Союзе». Страница 52

Если бы митрополит Сергий занял вместе с Православной Церковью хотя бы нейтральную (не говорим антисоветскую) позицию, то вряд ли изменился бы ход мировой войны, а во-вторых, советское государство, в случае победы, не оставило бы безнаказанным такое поведение лидеров Московской Патриархии. Страх перед репрессиями определил с первого же дня войны патриотическую позицию митрополита Сергия. К репрессиям не привыкают.

Ведь не просто так митрополит Николай (Ярушевич) по инерции и во время войны держал у себя дома наготове узелочек с двумя парами белья, двумя простынками и полотенцем - узелочек на случай возможного ареста. [47]

Октябрь 1941-го года. В Москве было открыто несколько храмов. Теперь уже советская пресса упрекала немцев в том, что они разрушают "религиозные памятники". Журналы Союза воинствующих безбожников ("Безбожник", "Антирелигиозник", "Атеист") прекратили свое существование. "Правда" вдруг стала писать о церковных событиях. Частная резиденция германского посла в Москве была предоставлена Московской Патриархии.

Призыв митрополита Сергея к сопротивлению против захватчиков, который воодушевил русских людей на неслыханные подвиги, явно подействовал ни Сталина

Весьма ощутимой была и материальная помощь Церкви. На 24-ое октября 1944-го года Церковь собрала 150.000. 00 рублей, [48] не считая пожертвований ценными вещами. В общей сложности помощь эта исчислялась миллиардами рублей.

Необходимо учитывать здесь и деятельность ряда священнослужителей, которые по собственной инициативе распространяли патриотические взгляды и настроения, поддерживали людей в несчастьях, стремились вселить в них мужество и надежду на скорое поражение захватчиков. [49]

Известны случаи, когда на временно оккупированной врагом территории священнослужители произносили перед собравшимся населением проповеди с призывами оказывать сопротивление фашистам, поддерживать партизан, служили молебны о даровании победы советской армии, организовывали сборы денежных средств в ее пользу. [50]

Именно церкви неофициально создали "кружки взаимной помощи", чтобы помогать самым бедным и оказывать посильную поддержку военнопленным. [51]

Вопреки ожиданиям фашистов, что церкви превратятся в центры антисоветской пропаганды, они стали центрами "русицизма" [52]

Все это, конечно, не могло не повлиять на "церковную" позицию даже самого "железного" Сталина.

С его разрешения в 1943-ем году два десятка епископов [53] делают митрополита Сергия Патриархом, или "компатриархом", как прозвали его немцы в своих газетах. Патриарх начал лихорадочно увеличивать число своих епископов, доведя его за недолгий срок своего патриаршества до 50 душ, конечно, из единомышленников. Открыли несколько семинарий и три академии, разрешили издание "Журнала Московской Патриархии". Причиной этого "расцвета" была не декларация митрополита Сергия, а успешное поначалу наступление Гитлера. [54]

Прошла война. Мерзости, совершенные фашистами на русской земле, люди не забыли. Они были, действительно, необъятных масштабов. Но по отношению к Церкви - не так уж значительны, как хотят представить коммунисты. Да, было несколько десятков разрушенных храмов, несколько сотен зверских расправ над священнослужителями, но все это не идет ни в какое сравнение с жестокостью самой советской власти по отношению к Церкви во весь мирный период нашей истории после революции 1917-го года.

Преступления фашистов против человечества не забыты они нашли свое осуждение на Нюрнбергском процессе.

Преступления советской власти по отношению к Церкви, к своим же, русским людям, забыты напрочь, кощунственно, и самое печальное - самой Церковью. Состоится ли новый "нюрнбергский" процесс, на котором злодеяния большевиков против Церкви получат свое осуждение?

Он обязан быть! И мы готовы выступить на нем свидетелями обвинения!

Вскоре после войны государство пошло еще на одно кровавое преступление против религии и Церкви - ликвидацию унии Инициатива, конечно, исходила от Сталина, но осуществить это Сталин хотел руками иерархии Православной Церкви

Каковы были причины такого решения? Сталин в это время находился в резко враждебных отношениях к Ватикану Наличие на территории СССР нескольких миллионов людей, объединенных в одну особую церковь, связанную с Ватиканом, представлялось ему крайне нежелательным

В западных областях Украины католики и последователи греко-католической (униатской) Церкви действительно были против советского строя, а Ватикан занял после войны резко антикоммунистическую позицию.

Униатам было предложено "самоликвидироваться" Сначала это хотели сделать руками митрополита Иосифа Слипого (Шептицкий к тому времени уже умер). В течение двух лет (с 1944-го по 1946-ой гг.) между Львовом и Московской Патриархией велись переговоры, в Москву из Львова приезжали епископы. Патриарх обменивался с митрополитом Иосифом посланиями. Характерно, что никаких решительно политических обвинений ни митрополиту, ни его окружению не предъявлялось.

Так было до 1946-го года, когда выяснилось со всей определенностью, что униатские иерархи не хотят соединяться с Московской Патриархией.

Тогда Сталин решил этот вековой спор с присущей ему "мудростью" (как выражались тогда официальные публицисты). Все украинские униатские иерархи были в один день арестованы, арестованы были и все руководящие деятели униатской церкви. Тут-то и всплыл неизвестно откуда протопресвитер Костельник, который собрал вокруг себя группу лиц из единомышленников, совершенно никому неизвестных до этого.

Затем собрали явно подтасованный собор, который в один день (точнее, на протяжении одного часа), без всякого обсуждения принял резолюцию разрыва с Ватиканом и соединения с Московской Патриархией.

После этого по всей Западной Украине началась кровавая свистопляска. Всех священников, диаконов, причетников, активных мирян, которые отказались присоединиться к резолюции Костельника арестовывали и ссылали. Все лагери были буквально забиты униатами (это видели все, кто пребывал в это и последующее время в заключении).

Стоны невинных людей огласили Украину. Да, невинных людей: решительно все они, до одного человека, были в 1956-ом году полностью реабилитированы. [55]

Львовский предатель Гавриил Костельник, руки которого были обагрены кровью его недавних собратьев, был встречен Патриархом в Москве с величайшим почетом. [56]

На вопрос корреспондента ТАСС, "как восприняли решение

собора (Львовского, на котором было принято решение о воссоединении с Московской Патриархией - В. С), духовенство и верующие - греко-католики западных областей Украины", Костельник ответил: "Как на соборе, так и после собора не было никаких отрицательных проявлений со стороны верующих и духовенства" [57] Разве об "отрицательных проявлениях" можно говорить, если они, мол, "веками чаяли" этого события? На вопрос, правда ли, что перед собором были проведены массовые аресты духовенства Греко-Католической Церкви, он ответил отрицательно. Да, разве он мог ответить по другому?

Прошла война, многое изменилось. Изменились и государственно-церковные отношения. Они стали более отшлифованными, менее заметными для стороннего наблюдателя, стали более "философскими", скажем. В условиях резкого укрепления международного содружества, в условиях возросшей взаимной ответственности народов друг за друга, сталинские довоенные приемы перестали быть пригодными.

Советский Союз вышел после войны на широкую европейскую политическую арену как одно из самых активных государств. И в своей международной политической деятельности он не мог не учитывать первейший вопрос современности, который был поставлен новыми условиями развития демократических представлений и учреждений, - вопрос свободы совести.

С одной стороны в государственной церковной политике стали заметны тенденции к веротерпимости, [58] но объяснение этому надо искать не в искренности советской власти, а в острой необходимости международного и внутреннего характера, перед которой было поставлено советское правительство.

С другой стороны Церковь (сама) должна была сыграть в этом вопросе для государства роль буфера.

Для нескольких епископов, включая Патриарха Алексия, открывается граница, с единственным условием: они должны были стать глашатаями и апологетами советской демократии.

Достаточно было государственной власти выразить в связи с этим свое желание церковноначалию Церкви, как оно, забитое и запуганное, пережившее не один "девятый вал", забывшее, что такое протест и сопротивление антихристианским силам, покорно начало играть роль, составленную ему советскими политиканами.

С этого момента Церковь встала на путь (и идет по нему по сей день) предательства своих собственных интересов в пользу государственных. Предательство тем более ужасно, чем виртуознее и "надежнее" оно замаскировано.