Читать онлайн «Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 1». Страница 90

Но самый страшный, можно сказать, смертельный удар нанесли Римской империи гунны, пришедшие с территории, где ныне располагаются Монголия и Калмыкия. Это были свирепые орды, которые неумолимо двигались с востока на запад, истребляя все и всех на своем пути.

Одно время они даже помогали римлянам (за немалую плату, разумеется) отбиваться от наиболее навязчивых соседей. Наверное, это мирное сосуществование продолжалось бы довольно долго, если бы королем гуннов не стал некий Аттила (ок. 406—453), за свою феноменальную кровожадность прозванный «Бичом Божьим». Странно. Учитывая то, что он делал, надо было прозвать его «Бичом Сатаны», но… переименовывать это чудовище уже поздно.

Пожалуй, самая опасная из черт его характера — тщеславие. В сочетании с жестокостью, вероломством, алчностью и болезненной вспыльчивостью эта черта характера способна была завести его очень далеко. И завела…

В 447 году он во главе своих диких полчищ оказался у стен Константинополя. Римляне тогда откупились от него, и Аттила вернулся в свои владения на территории нынешней Румынии.

Здесь он начал готовиться к большой войне. Поводом к этой подготовке послужила пикантно-романтическая история, случившаяся при дворе римского императора Валентиниана III. Его сестра красавица Гонория имела неосторожность забеременеть от одного из придворных. Император сослал ее в Константинополь, где эта темпераментная девица оказалась в положении пленницы, за каждым шагом которой бдительно следили благочестивые родственники.

Так прошло долгих тринадцать лет. И вот молодая женщина решается на отчаянный шаг: она тайком посылает Аттиле свой перстень и записку, в которой обещает стать женой вождя гуннов, если тот вызволит ее из заточения.

Предложение показалось Аттиле весьма и весьма заманчивым, так как фактически открывало путь к римскому престолу. Он обращается к Валентиниану с просьбой выдать за него сестру. Тот вежливо отказывает королю варваров, объясняя свой отказ тем обстоятельством, что Гонория уже выдана за другого, да и, кроме того, она в любом случае не может быть наследницей императорской власти. Но Аттила продолжал настойчиво требовать Гонорию. При этом он заявлял, что она уже помолвлена с ним, ссылаясь на полученный перстень, и требовал у Валентиниана половину его державы, ни больше, ни меньше.

Валентиниан, как и следовало ожидать, при разговоре с посланцами Аттилы выразительно покрутил пальцем у виска (или по-иному выразил свое отношение к нелепому требованию), после чего Аттила объявил Риму войну.

В 451 году он повел на Галлию огромную объединенную армию гуннов и вандалов. Эта армия двигалась в сторону Орлеана, оставляя за собой лишь выжженную землю и горы трупов. Это уже не был набег дикарей-кочевников, это одна цивилизация шла уничтожать другую.

И вот, когда Орлеан уже считался обреченным на полное уничтожение, появились римские войска под командованием полководца Аэция и объединенные силы вестготов, франков, аланов, бургундов и саксов, возглавляемые королем вестготов Теодорихом.

На равнине близ города Шалон-на-Марне произошла одна из самых жестоких в Истории человечества битв. Тем осенним днем 451 года решалась судьба западной цивилизации. И она выстояла, победила. Аттила с остатками своих полчищ поплелся зализывать раны. А на поле битвы при Марне осталось 200 000 трупов. Такая вот цена спасения цивилизации от притязаний обезумевшего монстра.

Через год он пришел на Аппенинский полуостров, но это был уж скорее набег дикарей, чем война миров.

А 15 марта 453 года, после грандиозного свадебного пиршества Аттила попытался было дефлорировать свою очередную юную жену, но на этот раз попытка так и осталась попыткой: у жениха лопнула артерия и он отдал Богу свою свирепую душу. Согласно другой версии, его заколола кинжалом прелестная избранница, но это не меняет сути дела.

В 476 году был свергнут германцами последний римский император. Таким образом некогда великая империя прекратила свое существование. Еще теплилась жизнь в восточной ее части, но это касалось уже совсем другой страны…

Что же до истории Древнего мира, то она на этом закончилась, оставив грядущим поколениям массу неразрешенных проблем и массу ошибок, на которых, как оказалось, никто не пожелал учиться.

Действительно, умные учатся на чужих ошибках, а вот дураки — на своих.

Пожалуй, идеализация идолов — одна из самых характерных черт второй серии исторического трагифарса. Идолы существовали и раньше, в первой серии, но там они играли роли очеловеченных сил Природы, генераторов энергий, способных повлиять на реалии бытия, и своеобразных кукол, с которыми малые дети разговаривают, которых наряжают в лоскутные платья и катают в колясочках. Посредством идолов люди общались с огнем, деревьями, землей и облаками, с богами любви, войны, торговли, вина и т.п.

Перед богами все были равны и одинаково бессильны противостоять их воле, которая воплощалась в виде конкретных явлений и событий. Вот это-то равенство не могло не смущать тех, кто был одержим жаждой власти, не имея объективных данных обладания этой властью. И возник довольно каверзный вопрос: «Если боги действительно существуют, то почему их никто и никогда не видел?» Вопрос, мягко говоря, неумный. Разве кто-нибудь видел электрический ток? А воздушные потоки? А земное притяжение?.. Но простодушные смутились этим вопросом, а непростодушные предложили им сделать предмет своего обожествления зримым, конкретным, говорящим, которого можно цитировать и силой авторитета которого можно было бы подчинять себе других… Ну, последний аргумент они вряд ли излагали простодушным.

А тут еще и весьма полезный прецедент: обожествление на далеком Востоке принца Сиддхартха Гаутамы, простого, — если судить непредвзято, — парня, который стал Буддой со всеми вытекающими последствиями.

И вот Ближний Восток (которому при иных обстоятельствах никогда бы не улыбалось получить роли первого плана) становится колыбелью двух мировых религий — христианства и мусульманства, Христос и Мухаммед — вполне реальные персонажи Истории, которых можно цитировать, высказывания которых можно трактовать, ссылаться на них, вернее, на свои трактовки, именем которых можно казнить или миловать, преследовать, сжигать на кострах, поучать, осуждать, выносить вердикты… Гениальное изобретение! Куда там этому свирепому богу войны Марсу или этой сексуально озабоченной Венере! Здесь все гораздо более конкретно, прагматично, целево и при этом — безвариантно. Так и только так! Без рассуждений, без сомнений, короче говоря, без того, что является отличительными особенностями человеческого разума.

КСТАТИ:

«Если науки учат тому, что сказано в Коране, то они излишни; если же они учат другому — они безбожны и преступны».

Мухаммед (Магомет)

И никаких возражений!

В оправдание простодушным, позволившим надеть на себя столь жесткую узду, можно заметить, что после падения Западной Римской империи ситуация в цивилизованном мире была настолько сумбурной, настолько хаотичной, что на ее почве могли произрасти и гораздо более опасные злаки…

Мир напоминал циклопических размеров вокзал, где поминутно кто-то прибывает, кто-то убывает, кто-то переходит на другую платформу, кто-то покупает билет, кто-то сдает… А тут еще торговцы, разбойники, проститутки и прочий вокзальный люд…

Великое переселение народов.

По необозримым пространствам в разных направлениях двигались огромные массы людей, жаждавших обретения земного рая (по крайней мере, в их понимании этого термина). Их погоняло на этом пути множество различных факторов, из которых самым, пожалуй, вероятным был хватательный рефлекс, присущий маленьким детям. И жгучая зависть, умноженная на неспособность к созиданию. Картошка на соседском огороде всегда кажется крупнее, а дворовые куры — жирнее и, конечно же, яйценоснее. Конечно, можно согнать соседа с его земли, но что толку с той земли, если вместо соседского трудолюбия и таланта приложить к ней собственные лень и бездарность? И снова поиск земли, которая избавит от труда и забот. А вон там, на горизонте, какая высокая трава растет сама по себе… Чья это земля? Да какая разница!

И они двигались все вперед и вперед, где задерживаясь на пару лет, где — на пару веков, где смешиваясь с местным населением, где сгоняя его с обжитых мест, чтобы через какое-то время самим быть согнанными…

И так долгое-долгое время. Так что, утверждение типа «Мы здесь живем две тысячи лет» — явная чушь (если, конечно, это не произносит китаец, японец, индус или, скажем, аргентинский гаучо). Да, те или иные племена когда-то жили на данном пространстве, но этнос меняется каждые 500 лет, так что это не мы жили здесь в третьем веке, а они, те, которые, скорее всего, ужаснулись бы, увидев, какое отребье претендует на роль их потомков.