Читать онлайн «Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 1». Страница 66

«Спасли», — это, конечно, громко сказано, но то, что они предотвратили безнаказанное избиение спящих защитников Капитолийского холма, несомненно.

Галлы были отброшены, но общую ситуацию это не изменило: противники вернулись на прежние позиции, причем и те, и другие вскоре начали страдать от болезней и голода. При этом римляне, будучи запертыми на Капитолийском холме, не имели, в отличие от галлов, никакой информации о событиях в стране. А события развивались довольно стремительно: освобождая город за городом от галльской оккупации, Камилл со своими войсками уже приближался к Риму.

Бренн, которому никак не улыбалось оказаться запертым в стенах им же захваченного города, принимает решение выйти на оперативный простор, но не упустив при этом возможности извлечь вполне материальную выгоду из этого положения. Он вступает в переговоры с осажденными и обещает снять осаду с Капитолия, если получит за это выкуп в размере трех тысяч асов (свыше 300 килограммов) золота. Римляне соглашаются на эти условия и в назначенное время приносят на форум золото. При взвешивании его галлы ведут себя, мягко говоря, недостойно, сначала применяя не правильные весы, затем нагло надавливая на чашу с гирями. Римляне открыто негодуют, а Бренн, расхохотавшись, снимает с себя тяжелый меч с перевязью и бросает поверх гирь со словами, ставшими с тех пор крылатыми: «Vae victis!» (Горе побежденным!)

Римляне готовы проглотить и эту обиду, но как раз в эту минуту на форум входит Камилл в сопровождении отряда воинов. Он приказывает римлянам снять с весов золото и отнести его в храм, а галлам — забрать свои весы и убираться восвояси, так как римляне привыкли спасать свою родину не золотом, а железом. Бренн кричит, что римляне нарушают договор, на что Камилл спокойно отвечает: «Договор недействителен. Только я, диктатор, могу заключать договоры, равно как поощрять или карать преступников, так что советую тебе, Бренн, искренне покаяться в своих прегрешениях».

Бренн и его приближенные, как и следовало ожидать, выхватывают из ножен мечи. Начинается бой, который завершается отступлением галлов из Рима.

Но Камилл со своим войском настигает их и разбивает наголову, еще раз доказывая справедливость пословицы: «Лучше лев во главе стада баранов, чем баран во главе львиной стаи».

Но ни лев, ни баран, никакое из живых существ не станет захватывать жизненные блага просто так, не столько для удовлетворения потребностей, сколько для расширения сферы влияния, а еще того хуже для вящей славы, демонстрации могущества или иной нелепицы. На такое способен только человек.

КСТАТИ:

«Никакое удовольствие не есть зло само по себе; но средства, производящие некоторые удовольствия, приносят беспокойства, во много раз превышающие эти удовольствия».

Эпикур

Римляне обрели свое удовольствие в захвате чужих земель, в основном греческих, сначала на территории Аппенинского полуострова, а затем и далее, иллюстрируя поговорку «Аппетит приходит во время еды».

Этот аппетит был серьезно подпорчен Пирром (319—273 гг. до н.э.), царем Эпира, небольшого государства на Балканах. Он прибыл на помощь грекам, защищающим свои земли на юге полуострова, с 22 тысячами пехотинцев, тремя тысячами всадников и двадцатью боевыми слонами.

Его войско одержало несколько убедительных побед над римлянами, но понесло такие потери, что Пирр вынужден был произнести фразу, ставшую тут же крылатой: «Еще одна такая победа, и я останусь без войска!» Вернее, не столько сама фраза, как понятие «пиррова победа».

Вскоре римляне взяли реванш, действительно оставив Пирра без войска. Они покорили все греческие города на юге Италии и обратили свои алчные взоры на остров Сицилию, пока что только взоры, потому что в ту же сторону смотрел и могущественный соперник Рима — Карфаген.

Расположенный на северном берегу Африки этот город обладал сильным флотом и огромной армией, что позволило ему захватить обширные территории на побережье и претендовать на господство во всем Западном Средиземноморье.

И вот эти двое псов зарычали и стали в боевую стойку, глядя на лежащую между ними кость в виде Сицилии.

В 264 году до н.э. началась война между Римом и Карфагеном, названная Пунической (карфагенян называли пунами). Она продолжалась более 20 лет и закончилась победой Рима, который завладел не только Сицилией, но и такими средиземноморскими островами, как Сардиния и Корсика.

А Карфаген, быстро оправившись после этого поражения, начинает захват Испании. Главным действующим лицом этого эпизода истории становится молодой, но блистательно талантливый карфагенский полководец Ганнибал (247 или 246—183 гг. до н.э.), чьи победы в Испании послужили поводом для объявления Римом войны Карфагену.

Началась вторая Пуническая война.

Совершенно неожиданно для римлян Ганнибал со своим войском совершает переход через заснеженные вершины Альп и, потеряв, правда, почти половину своих солдат, выходит в долину реки По на севере Италии.

К нему присоединяются галлы, значительно усилившие поредевшее войско карфагенян. Ганнибал стремительно движется с севера на юг Италии, не встречая сколько-нибудь серьезного сопротивления римлян.

В 216 году до н.э. состоялось большое сражение у селения Канны. Римская армия насчитывала 80 тысяч пехоты и 6 тысяч конницы, а карфагенская 40 тысяч пехоты и 10 тысяч конницы. В этой битве полководческий гений Ганнибала одержал ошеломляющую победу над грубой силой римлян, потери которых составили — ни много ни мало — 70 тысяч! Еще одно подтверждение истины: «Мозги дороже рук».

После этой победы часть городов Италии, покоренных Римом, перешла на сторону карфагенян. Известно, что если крысы бегут с корабля, то дела этого корабля очень и очень плохи… И тем не менее римский сенат отказался выслушать карфагенского посла, предлагавшего начать переговоры о мире.

Ганнибал подступил к римским стенам, но, не обладая силами, необходимыми для штурма, отошел на юг Италии.

А римляне деятельно готовились к реваншу, собирая огромную армию и блокируя всех действительных или вероятных союзников Карфагена.

В 212 году до н.э. была предпринята такого рода экспедиция на Сицилию. Возглавил ее военный консул Марцелл, располагавший мощными морскими и сухопутными силами, а потому воспринимавший свою миссию как выезд на пикник или что-то вроде этого.

Но под стенами города Сиракузы пикник враз превратился в избиение младенцев, причем в роли младенцев выступили римляне, явно не предполагавшие такого поворота событий…

Этот поворот был обязан светлому гению одного-единственного человека по имени Архимед. Этот скромный житель города Сиракузы вошел в Историю как великий изобретатель, физик и инженер. Он придумал множество разнообразных машин, действие которых основывалось на применении рычагов, которым Архимед придавал огромное значение. Недаром же ему приписывают слова: «Дайте мне точку опоры, и я переверну мир».

А вот машинам своим он, будучи творчески неиссякаемой натурой, не придавал должного значения, так что они были построены лишь по настоянию тирана Гиерона, задумавшего наглядно ознакомить жителей Сиракуз с новейшими техническими достижениями. Вот эти-то машины и сыграли решающую роль в событиях под стенами Сиракуз.

Римляне напали на город одновременно с суши и с моря. Приведенные в действие машины Архимеда забросали сухопутное войско огромными стрелами и камнями, производившими подлинное опустошение в рядах противников, а то, что происходило с римскими кораблями, похоже, пожалуй, на кадры из самых крутых американских блокбастеров: длинные рычаги с железными крючьями подхватывали боевые корабли и, повертев в воздухе, швыряли их. на скалы, а другие приспособления каким-то непостижимым для среднего ума образом сталкивали корабли друг с другом, переворачивали их вверх дном, ломали, будто лучины, мачты и т.п.

Марцелл отдает приказ своим войскам отступить от стен Сиракуз, но вскоре, как говорится, для очистки совести, предпринимает попытку нового штурма, рассчитывая на то, что метательные машины Архимеда будут бессильны на близком расстоянии, в так называемой «мертвой зоне».

Но не тут-то было. На штурмующих опускались бревна с железными остриями, их лестницы далеко отбрасывались от стен с помощью выдвижных рычагов, а из сотен узких бойниц вылетали стрелы, камни и метательные диски, сея ужас и панику.

Марцелл отступает в глубь острова, покоряя один сицилийский город за другим, но через некоторое время вновь возвращается под стены Сиракуз, не оставляя своих первоначальных замыслов, но не представляя, как именно их воплотить в жизнь.

На помощь ему приходит случай, как это всегда бывает, когда реальные шансы объективно равны нулю…