Читать онлайн «Всемирная история без комплексов и стереотипов. Том 1». Страница 37

Возможно, оказались неприемлемыми этические нормы буддизма: неубиение, неупотребление алкогольных напитков, воздержание от блуда, лжи и воровства. Для многих и многих эти нормы совершенно неприемлемы, что там греха таить…

Да и мудрость Будды (впрочем, как и всякая иная) не нашла, видимо, достаточного числа адептов в стране, где был настолько развит плюрализм взглядов и норм, что едва ли рядовой ум способен был сориентироваться в этом духовном хаосе.

КСТАТИ:

«Ненависть не прекращается ненавистью, но отсутствием ненависти прекращается она».

«Как в дом с плохой крышей просачивается дождь, так в плохо развитый ум просачивается вожделение».

«Если странствующий не встретит подобного себе или лучшего, пусть он укрепится в одиночестве: с глупцом не бывает дружбы».

«Будьте сами своими светильниками».

Будда

Последняя мысль явно не для среднего ума и средних возможностей.

И все же буддизм нашел убежище в душах множества китайцев, корейцев, тибетцев, калмыков, жителей Шри-Ланки и Индонезии, России и США.

Был мощный всплеск буддизма и в Индии, когда страной правил великий царь Ашока, прозванный Беспечальным (268—223 гг. до н.э.). Приняв буддизм, этот правитель прекратил агрессивные войны. Он строил приюты, больницы, запретил жестокое обращение с животными, построил свое законодательство на базе буддийского принципа сострадания, милосердия, что возвело Ашоку в ранг правителя, действительно преследующего такие цели, как благоденствие и счастье своих подданных, — настоящая экзотика на ниве Истории.

После смерти Ашоки буддизм был оттеснен более доступными массовому сознанию и массовым приоритетам учениями.

Но Индия навсегда осталась землей, взрастившей буддизм.

Эта земля по праву считается истинной родиной арабских цифр. Арабы, собственно, никогда не претендовали на авторство касательно этого гениального изобретения, просто именно они разнесли его по свету, который с благодарностью принял эту систему исчисления, без которой было бы невозможно развитие математики со всеми вытекающими отсюда последствиями.

На этой земле возник прекрасный символ движения Солнца, называемый свастикой, и то обстоятельство, что этот символ спустя десятки столетий использовали в качестве эмблемы не в меру честолюбивые немецкие колбасники во главе с несостоявшимся художником Адольфом Гитлером, которого консультировали не слишком образованные референты, никак не умаляет великого значения этого символа.

Повсеместное запрещение свастики не более разумно, чем, предположим, запрещение какого-либо музыкального произведения на том только основании, что его любил слушать кто-то из злых гениев человечества, или запрещение носить черные береты потому, что это традиционный головной убор бывшего иракского диктатора Саддама Хусейна. А Ленин носил кепку, так что теперь делать?

Ну и, конечно же, говоря об индийских вкладах в банк, где хранятся драгоценности Истории, нельзя не упомянуть о великолепных индийских храмах, возникших уже на заключительном этапе древней Истории.

Эти храмы украшены подлинными шедеврами культового изобразительного искусства, которое, с одной стороны, было своеобразным отражением бытия, а с другой — средством религиозно-мистического воздействия на это бытие в популярной, абсолютно доходчивой форме, близкой естественным влечениям всех без исключения посетителей этих культовых сооружений.

Скульптурная группа из храма Кхаджурахо

Те из них, которым не позволялось входить во внутренние помещения, т.е. представители низших каст, имели возможность лицезреть на наружных стенах вечность в виде эротических скульптур и многофигурных барельефов, где боги в образах вполне реальных раджей занимались животворящим сексом со своими женами и весьма многочисленными наложницами.

Внутренние помещения храмов были украшены изображениями богов иногда в символическом, а иногда и в достаточно реалистическом воплощениях.

Боги были представлены в самых различных обликах, но неизменным был символ бога Шивы — бога плодородия и производительной силы. Этот символ представлял собой фаллос, зачастую соединенный с символом богини Парвати — влагалищем.

Те же тенденции прослеживались в светском искусстве Древней Индии.

Это художественное наследие с полным на то правом можно назвать шокирующим, если исходить из традиционных особенностей мировосприятия христиан, иудеев и мусульман.

Индии довелось шокировать приверженцев этих религиозных течений не только своими барельефами, горельефами и статуэтками, но и таким выдающимся явлением духовной культуры, каким является трактат мудреца Ватсьяяны Малланаги, написанный приблизительно в III-V вв. н.э.

Называется этот трактат «Камасутра», что в буквальном смысле означает «Наставление в сфере чувственной любви».

Этот трактат, в отличие от китайских сексуальных руководств и овидиевской «Науки любви», посвящен не технике обладания и не технике обольщения, а проблемам любви в самом широком ее понимании.

Если Овидий в своей насмешливо-иронической манере просвещает читателя относительно того, как поймать женщину в расставленные сети, а когда надоест — как избавиться от нее, если китайские «подподушечные книжечки» напоминают руководства по эксплуатации бытовой аппаратуры, то Ватсьяяна предлагает читателю своеобразную энциклопедию человеческих поступков и переживаний, пронизанных чувством любви, чувством, в котором гармонично сочетаются физическое влечение к объекту и обожествление его. Ничего подобного практически не знала литература Древнего мира.

«Камасутра» состоит из семи разделов, в свою очередь подразделенных на части и главы.

Первый раздел содержит в себе изложение краткого содержания трактата и смысла трех жизненных целей: приобретения званий в юном возрасте, любви в молодости и богоугодных дел в старости. Читателю предлагается также перечень всех необходимых для жизни знаний и, навыков (всего 64), не считая некоторых полезных советов.

Во втором разделе приводится сравнительная классификация мужчин и женщин по физиологическим признакам, а также носителей разных типов темперамента. Классифицируется и сама любовь, подразделенная на четыре основных вида. Первый — простая половая связь, не более чем обычное развлечение. Второй — тоже развлечение, но гораздо более изысканное, с особыми приемами сексуальной техники и благотворной игрой воображения. Третий характеризуется эмоциональной привязанностью и строгой индивидуализацией восприятия объекта. Четвертый связан с умозрительным восприятием и может носить даже односторонний характер. Этот четвертый вид и является, по мнению автора, самым важным, ценным, необходимым элементом всех возможных вариантов любви.

Все-таки духовная, сугубо человеческая составляющая любви признается автором как главная, как определяющая это сложное понятие.

Далее следует пространное рассуждение о разного рода объятиях, поцелуях и совершенно специфических приемах усиления любовного воздействия, например, царапания партнерши: «Даже у чужого, видящего издали молодую женщину, чьи груди носят следы ногтей, рождается преклонение и страсть».

А вот сексуальные позы, как ни странно, описываются довольно бегло. Видимо, автор справедливо полагал, что не в них истинное счастье. Вместе с тем он достаточно подробно описывает так называемые «особые наслаждения»: сношение на весу, с двумя женщинами одновременно («объединенное»), со многими («коровье стадо»), с несколькими мужчинами, анальный секс («нижнее наслаждение») и т.д.

Индийская скульптура

Специальная глава посвящена оральному сексу с евнухами и женщинами. Автор не очень одобряет этот вид сношения, но относится к нему, по крайней мере, лояльно: «Свободен от скверны теленок во время сосания, чиста собака, когда хватает лань, птица, когда роняет плод, женский рот — при любовном соединении».

Но основное внимание уделяется все же этике любви. Этическое начало присутствует даже в главе, посвященной классификации наслаждений. Например, описывается некое «переносное влечение», когда мужчина, занимаясь любовной игрой с одной женщиной, подогревает свой пыл мыслями о другой. Или — «наслаждение со служанкой», когда мужчина «спускает пар» с низкородной блудницей или прислужницей. Упоминается еще и «низменное наслаждение», когда происходит деловитое обслуживание гетерой деревенского увальня. А вот когда оба партнера занимают равное положение в социуме, когда они прониклись взаимным расположением, тогда секс является, бесспорно, высшим подтверждением этого душевного порыва…