Читать онлайн «Неизвестные страницы истории российского флота». Страница 67

Историк Военно-морского флота генерал-майор О.Ф. Найда в своем исследовательском труде «Революционное движение в царском флоте» (1948 г.) писал: «В момент объявления войны крейсер находился во Владивостоке. По договоренности русского правительства с союзниками крейсер нес боевую службу в Индийском океане, конвоируя английские и русские транспорты из портов Англии в Китай и из Китая в Англию, Японию и США.

В ноябре 1914 года крейсер перебросили в Средиземное море, где он выполнял различные задания совместно с английским и французским флотами на протяжении всего 1915 года. В 1914–1915 годах на крейсере не было особых происшествий. Жизнь команды протекала, как обычно в условиях войны на море. Дисциплина внешне казалась образцовой. Однако между офицерами и командой не было взаимопонимания. Офицеры держали себя отчужденно, и это бросалось в глаза матросам, сопоставлявшим взаимоотношения по службе между офицерами и командой на кораблях английского и французского флотов.

18 месяцев беспрерывного плавания вдали от родных берегов крайне утомили личный состав корабля. Надежд на отпуск не было, хотя многие матросы в связи с войной служили уже восьмой год. Казалось, войне не будет конца. В результате на корабле стали проявляться антивоенные настроения. Отчужденность офицеров и их грубое обращение с матросами и младшим командным составом также способствовали этому».

В.Я. Крестьянинов и С.В. Молодцов в книге «Крейсер „Аскольд“» пишут: «К концу 1915 года главные машины крейсера требовали капитального ремонта. Сильно износились и циркуляционные помпы, воздушные насосы, вентиляционные машины. Часто происходили повреждения трубопроводов. Командир „Аскольда“ Иванов ходатайствовал о капитальном ремонте корабля и 15 января 1916 года представил обстоятельный рапорт начальнику Морского Генерального штаба, где изложил техническое состояние корабля и сделал вывод, что „боевая способность крейсера может быть нарушена в ближайшем будущем“. Об этом Иванов также информировал командование союзного флота на Средиземном море. Вице-адмирал де Робек сразу дал согласие на немедленный ремонт „Аскольда“. Наиболее удобным местом в Морском министерстве посчитали Тулон, так как там уже были знакомы с механизмами крейсера».

Итак, 9 января 1916 года «Аскольд» получил приказание идти в Тулон для ремонта и отдыха команды. Это известие было встречено с большим восторгом как офицерами, так и матросами. Все ждали вестей с родины и мечтали о заслуженном отдыхе. Первоначально предполагалось, что ремонт крейсера займет несколько месяцев, но на деле он растянулся на целый год. Французы стремились в первую очередь быстрее ввести в строй свои собственные корабли, а союзнический «Аскольд» ремонтировали уже по остаточному принципу.

С приходом в Тулон жизнь на крейсере сразу изменилась. Команда оказалась вне войны, в условиях тылового города. Начальство с ремонтом не спешило. Служба текла без боевых тревог и напряжения. Офицеры поселились в городе, некоторые даже выписали семьи из России. Матросы получили возможность бывать на берегу и познакомиться с жизнью французского портового города. Начали приходить письма. Присутствие заводских рабочих, захламленность палуб и помещений, послабления в четкости службы во имя непрерывных ремонтных работ — все это никогда не способствовало высокой организации службы на ремонтирующихся кораблях.

Находившиеся более полутора лет в отрыве от Родины и мирной жизни, матросы сразу же оказались лакомой добычей для революционеров-эмигрантов всех мастей. Матросы «Аскольда» зачитывались запрещенной литературой, во время увольнений в город тесно общались с политэмигрантами. Как всегда бывает при постановке в ремонт, на «Аскольде» упала дисциплина. В команде сразу же появился интерес к политическим событиям. Теперь вечерами в кубриках матросы уже не травили анекдоты, а вовсю обсуждали вопросы войны и мира, отношение к войне правительств, классов, народов. Не сразу, а постепенно среди команды начали появляться антивоенные настроения. Следующим этапом стало появление небольшой, но достаточно влиятельной военно-революционной организации корабля. В состав ее вошли матросы Дубровин, Яковлев, Тихонов, Самохин, Сидоров и др. Испытав прелести войны, матросы, естественно, недоброжелательно отнеслись к болтовне оборонцев, отсиживавшихся в тылу Франции, и с жадностью прислушивались к тем, кого травила русская и французская пресса: к анархистам, большевикам и левым эсерам. Те, в свою очередь, заинтересовались связями с матросами.

В.Я. Крестьянинов и С.В. Молодцов в книге «Крейсер „Аскольд“» пишут: «Напряжение боевых будней спало. Сразу стала заметнее значительная разница во взаимоотношениях между офицерами и матросами на кораблях русского и союзных флотов. Многие офицеры, сняв в городе квартиры, перебрались жить на берег. Они приходили на крейсер к 8 часам утра и в половине шестого вечера уезжали. Командир уходил иногда значительно раньше. К нему приехала из России дочь. К старшему офицеру Терентьеву и лейтенанту Быстроумову приехали жены, к лейтенанту Корнилову — невеста. Офицеры знакомились с достопримечательностями городов и курортов юга Франции. В церкви города Kaнн состоялось бракосочетание лейтенанта Корнилова. В Тулоне лейтенант Ландсберг женился на дочери командира.

Условия жизни команды были тяжелее. Продолжительное пребывание вдали от Родины и семьи делало людей нервными и обозленными. В отличие от офицеров матросы не говорили по-французски, не могли читать газет. Почта из России приходила редко, раз в 3–4 месяца, и неаккуратно. Библиотека крейсера состояла из старых, зачитанных книг, на приобретение новых средства не выделялись. В условиях ремонта команда жила практически на разоренном корабле. Вырвавшись на берег, многие „снимали с себя напряжение“. По свидетельству судового врача А.Д. Акапова, за время стоянки в Тулоне среди команды крейсера отмечались случаи венерических заболеваний. Для лечения не было нужных лекарств, и люди лечились на берегу за свои деньги. На Пасху несколько человек из команды „Аскольда“ ездили в Париж. МГШ выразил неудовольствие поездкой матросов и уведомил командира, что они там общались с революционерами».

Но за неизбежным падением дисциплины во время ремонта после долгих и напряженных боевых будней уже проглядывалось нечто иное…

Тем временем на аскольдовцев в городе шла настоящая охота. Представители различных партий яростно конкурировали за влияние на матросов крейсера. Разумеется, при таком напоре «извне» команда корабля начала быстро революционизироваться. Видя происходящее и понимая, к каким плачевным результатам все может привести, командир крейсера капитан 1-го ранга Иванов-Тринадцатый искоренял крамолу как только мог. Был случай, когда команда отказалась есть несвежее мясо и командир вынужден был уступить. Уже в начале августа двадцать восемь самых неблагонадежных матросов были списаны с корабля в штрафные части. Однако общей ситуации на корабле это не изменило.

Разумеется, встречи матросов с политэмигрантами и рост революционных настроений на «Аскольде» были вскоре замечены французской полицией и находившимися во Франции агентами русской тайной полиции. Французы не имели точных данных о наличии революционной организации па крейсере, по у них имелись сведения о революционных настроениях команды, а потому они не исключали существования подпольной организации.

О.Ф. Найда в своем исследовательском труде «Революционное движение в царском флоте» писал: «Уже в июле 1916 г. из Парижа и Петербурга командование крейсера получило телеграммы с требованием пресечь на крейсере революционную деятельность „пораженцев“, изолировать от команды матросов, зараженных революционной пропагандой, и примерно наказать виновных».

Матросы, как видно из документов и воспоминаний участников событий, действительно в массе своей были настроены достаточно революционно. Они читали соответствующую литературу, собирали сходки на берегу, но ни о каком восстании, однако, не помышляли. Впрочем, высказывания о том, что хорошо бы поубивать всех офицеров и взорвать крейсер, все же начали звучать у наиболее радикально настроенных членов команды.

В июле матрос 2-й статьи Ряполов доложил командиру крейсера, что «на крейсере неспокойно, так как некоторые нижние чины кочегарной команды получают и имеют нелегальную литературу. Купили на берегу в Тулоне оружие, которое держат на корабле, устраивают сходки на берегу, готовятся произвести на крейсере возмущение, убить офицеров и по получении сведений из Архангельска приведут свое намерение в исполнение».

Получив такие сведения, командир корабля капитан 1-го ранга Иванов-Тринадцатый решил произвести обыск. Проведенный обыск ничего существенного не дал, хотя и озлобил команду. Возможно, на этом бы все дело и закончилось, если бы не последующие события.