Читать онлайн «История православия». Страница 142

Требования времени были услышаны Провидением: во второй половине XIV в. Его трудами изголодавшееся по духовности русское общество получило двух великих святителей – митрополита Алексия и преподобного Сергия Радонежского, чьи подвиги во многом предопределили развитие России в последующие века.

Основавшись в Москве, митрополит Феогност стал активным помощником великого князя в деле строительства там каменных церковных сооружений – это было необходимо, чтобы новая столица не казалась провинцией по сравнению, скажем, с Владимиром. Уже в 1329 г. были воздвигнуты внушительные по размерам каменные церкви: в честь Иоанна Листвичника и в честь апостола Петра, в 1330 г. – церковь Святого Спаса (на Бору), а в 1333 г. – Архангела Михаила (нынешний Архангельский собор). Гордостью Москвы были чудодейственные мощи св. митрополита Петра; в 1339 г. патриарх Иоанн Калека дал согласие на канонизацию святителя-чудотворца. После смерти Ивана Калиты великокняжеский престол занял его старший сын Симеон. Для прохождения необходимой процедуры утверждения Симеон вместе с Феогностом отправился в Орду на поклон к новому хану Джанибеку, сыну и преемнику Узбека. Мусульмане, составляющие к тому времени большинство в Орде, потребовали отменить ярлык, выданный Узбеком митрополиту Петру с тем, чтобы Русская Церковь платила татарам подать. Феогност был тверд в своем отказе подписать соответствующее соглашение, за что был посажен в темницу и подвергнут пыткам. Не добившись от митрополита своего, татары отпустили его, взяв богатые дары вместо постоянных налогов. Погиб св. Феогност в 1353 г. от страшной моровой язвы, которая тогда свирепствовала на Руси, унеся множество жизней (это была, по-видимому, чума, которая в те годы обошла все страны Европы и часть восточной Азии). Еще до эпидемии митрополит избрал в качестве преемника славившегося уже тогда своей праведностью и ученостью епископа Владимирского Алексия и перед смертью послал в Константинополь посольство – просить патриарха утвердить это свое решение. От чумы скончался и великий князь Симеон Иванович, прозванный за строгость правления Гордым. В своем завещании братьям он писал: «Худых людей не слушайте, а если кто станет ссорить вас, слушайте отца вашего, владыку Алексия». После смерти Симеона на великокняжеский престол вступил его брат Иван Иванович Московский, прозванный за мягкость характера Кротким, человек слабый и миролюбивый, что по тем суровым временам было недопустимо для великого князя. Вскоре после его смерти на великокняжеский престол был поставлен сын Ивана Кроткого, двенадцатилетний Дмитрий, ученик митрополита Алексия, будущий Дмитрий Донской. Учеником св. Алексия считал себя также преподобный Сергий Радонежский, величайший из святых земли русской, ее небесный покровитель.

Во времена митрополита Алексия в отношениях между Русью и татарами царили относительные мир и спокойствие. В «Житии» преподобного есть рассказ о посещении Алексием Орды и о чудесном излечении им ослепшей жены хана Джанибека Тайдулы. Хан отправил великому князю Ивану Ивановичу послание: «Мы слышали, что есть у вас служитель Божий Алексий, которого Бог слушает, когда он о чем попросит. Отпустите его к нам – если его молитвами исцелеет моя царица, то дарю вам мир, если же не отпустите его, пойду опустошать вашу землю». Святого одолевали сомнения, но судьба России были для него важнее всего: «Прошение и дело превышают мои слабые силы, – ответил он князю, – но я верю, что Тот, Кто даровал прозрение слепому, не оставит без внимания мои молитвы». Перед отъездом Алексий долго и горячо молился у чудотворной раки святого Петра и перед чудотворной иконой Богоматери. В Орде Алексий окропил глаза Тайдулы святой водой, и больная прозрела. Алексию хан выдал новый ярлык с подтверждением прав русского духовенства.

«Ты даришь нас жизнью мирною» – этими словами, согласно «Житию», встретил возвратившегося святителя восьмилетний Дмитрий, будущий великий князь и победитель татар. Поучая юного Дмитрия, св. Алексий внушал ему необходимую тогда для процветания Руси идею, реализацию которой в Москве начал Иван Калита и его сын Симеон Гордый. Сравнительное спокойствие Московской Руси изредка нарушали набеги на западные области государства литовского князя Ольгерда, женатого на сестре смертельного врага Москвы тверского князя Михаила Александровича. Более того, Ольгерд постоянно посылал жалобы на Дмитрия патриарху Филофею с просьбой учредить отдельную от московской митрополию литовскую, которая бы включала в себя также русские области, недовольные московским князем, и потому прибегавшие под покровительство Литвы: «Мы зовем митрополита к себе, а он не идет к нам. И ни к нам не приходит, ни в Киев не отправляется. Дай нам другого митрополита на Киев, на Смоленск, на Тверь, на Малую Россию, на Нижний Новгород». Ольгерда активно поддержал польский король Казимир, послав патриарху грамоту с серьезной угрозой заставить своих подданных православной веры перейти в католическую, если не будет учреждена новая митрополия во главе со ставленником Казимира епископом одной из южнорусских областей Антонием: «Ради Бога, ради нас и святых Церквей рукоположите Антония в митрополиты, дабы закон руссов не погиб. А не будет милости Божией и благословения вашего сему человеку, не сетуйте на нас после, если придет нужда крестить руссов в веру латинов, т. к. нет митрополита в Малой России, а земля не может быть без закона». Опасаясь за участь живущих в Польше православных, патриарх утвердил в 1371 г. Антония митрополитом западных областей, а в свое оправдание написал Алексию, которого любил и высоко ценил: «Вынужденные обстоятельствами, мы рукоположили того, кого прислал Казимир. Мы отдали в митрополию Галич, а в епископства – Владимир Волынский, Перемышль и Холм, которые находятся под властью короля польского. Больше мы не дали ему ничего, ни Луцка, ни чего-либо другого. Знаю, впрочем, что священство твое должно опечалиться, что так мы поступили, но не было никакой возможности поступить иначе. Как мы могли оставить дело неоконченным, когда ты допустил важный проступок, покинув тамошних христиан на столько времени без наставления? По крайней мере, нами сделано так, и тебе не следует печалиться, потому что ты сам тому виною». В 1373 г. патриарх Филофей отправил в Россию своего посла, инока Кирилла из Сербии (сербом Кирилл назван в летописях; новые исследования показали, что он, вероятно, был родом из Тырнова в Болгарии), чтобы тот разобрал жалобы Ольгерда и Алексия и постарался их помирить. Однако вместо того, чтобы выполнить это важное задание, Кирилл начал строить козни против св. Алексия, имея тайное желание занять место московского митрополита. В этом черном деле Кирилл постарался развязать себе руки, отправив в Константинополь посланных с ним помощников. Поверив ложным обвинениям, выдвинутым против Алексия, патриарх в конце 1375 г. рукоположил Кирилла митрополитом Киевским и Литовским с правом после Алексия стать митрополитом всей России. Так в России одновременно существовали три митрополита: в Москве, в Киеве и в Галиче. Мало того, в 1376 г. появился еще один серьезный претендент на кафедру московского митрополита – любимец великого князя Дмитрия Ивановича, священник из села Коломенского Михаил, или Митяй, как его называли. Митяй был начитан, неплохо владел ораторским искусством, обладал хорошей памятью, отличался богатырским ростом и благообразием. За эти достоинства великий князь выбрал Митяя себе в духовники. После пострижения Митяй стал архимандритом княжеского Спасского монастыря в Москве. Когда св. Алексий почувствовал приближение кончины и выбирал себе преемника, Дмитрий Иванович и бояре стали уговаривать его благословить на митрополию Митяя. Вынужденный как-то отреагировать на эти уговоры, святитель сказал уклончиво: «Я не имею права благословить его, но да будет он митрополитом, если изволит на то Бог, и Пресвятая Богородица, и патриарх со своим собором». Известно, что Алексий считал лучшим митрополитом для России преп. Сергия Радонежского, но тот категорически отказывался. В начале 1378 г. угодник Божий Алексий скончался и был похоронен в Москве в Чудовом монастыре, построенном в честь «чуда архистратига Михаила».

Спасо-Преображенский Мирожский монастырь. Основан в середине XII в. Пек

Следующие десять лет истории обычно называют смутным временем Русской Церкви. Возникновение смуты связывают с внезапной смертью Митяя по дороге в Константинополь в 1379 г. В посольстве Митяя, направившегося в Константинополь на предмет получения сана митрополита, было три архимандрита: Пимен – Горицкого монастыря в Переяславе; Иоанн – Петровского монастыря в Москве и Мартиниан – одного из коломенских монастырей. Архимандриты, не спросив совета у великого князя и церковных властей, решили разыграть между собой освободившееся место претендента на руководство русской митрополией. Спор решился в пользу Пимена, после чего начинается запутанная, почти детективная история. В одну из хартий, данных Митяю князем Дмитрием, архимандриты вписали имя Пимена, и патриарх в 1380 г. поставил его митрополитом «Киевским и всея Руси», хотя был прекрасно осведомлен о действительной ситуации и ждал для посвящения Митяя. Патриарх мог отвергнуть посольство и поставить митрополитом грека или прежнего своего ставленника серба (болгарина?) Кирилла, но Москва захотела видеть русского в этом сане. Правда, узнав про грубый обман, Дмитрий сразу же по возвращении Пимена заточил его в Чухлому, а затем в Тверь, а призванного им же Киприана изгнал, поскольку тот покинул Москву во время нашествия хана Тохтамыша, хотя сам Дмитрий тогда тоже бежал от надвигавшихся полчищ татар. Патриарх продолжал вплоть до 1385 г. поддерживать Пимена и относился к нему как к митрополиту, пока его послы не сочли очевидные обвинения против Пимена правильными. Тогда патриарх лишил обманщика сана, и на престол митрополита, вопреки желаниям Дмитрия, был вновь поставлен св. Киприан. Пимен несколько раз безуспешно пытался оспорить решение Константинополя, пока в 1389 г. в Халкидоне не настигла его смерть. В том же году скончался благоверный князь Дмитрий Иванович Донской, и его преемник, великий князь Василий Дмитриевич охотно согласился принять Киприана в качестве митрополита. На этом церковная смута, продолжавшаяся около десятилетия, благополучно закончилась. В начальный, самый сложный период смуты, великий князь Дмитрий был занят приготовлениями к битве с татарами, а затем – самой Куликовской битвой и последовавшей через два года попыткой остановить хана Тохтамыша, занявшего и разрушившего Москву и ее окрестности, поэтому ему было не до дел церковных, что значительно усложнило процесс.