Читать онлайн «История православия». Страница 104

Феодор II был талантливым полководцем, принесшим Никейскому царству ряд важных побед. Но он ускорил падение династии Ласкерей своей откровенной нелюбовью к подданным аристократического происхождения. С первых лет правления он стал замещать аристократов, занимавших государственные должности, людьми незначительными и незаметными. «Знатным, – говорил он, – довольно их славы и знатности. Слуги должны быть послушными и верными; они должны любить только своего господина». Феодор считал себя хранителем истинной православной веры, и ни о какой унии с Римом на условиях папы не хотел слышать. Он писал папе, что согласие между Востоком и Западом и соединение Церквей требует взаимных уступок и искреннего и благожелательного стремления раскрыть истину. По примеру византийских императоров он требовал для себя права созывать церковные соборы и председательствовать на них. Естественно в устах царя небольшого и к тому же изолированного от остального мира государства подобные претензии звучали нелепо.

Ставленником ненавидимой Феодором знати был блестящий военачальник, сильный, умный и образованный аристократ Михаил Палеолог, которому в недалеком будущем было суждено стать основателем последней византийской династии – Палеологов. Феодор и его двор всячески пытались погубить очень популярного среди военных Михаила. Хотя причин для ареста Михаила не было, Феодор послал в Эпир, где находился Палеолог, отряд с приказом привезти его ко двору. Есть легенда, согласно которой в ночь перед арестом Михаил и эпирский епископ молились в церкви, а наутро во время литургии епископ услышал непонятное слово, которое расшифровал как аббревиатуру фразы «Михаил самодержец ромеев Палеолог весьма прославится». Михаила заключили в тюрьму, но его дело было отложено по причине тяжелой болезни царя, от которой он и скончался в 1258 г., исповедавшись у патриарха Арсения и приняв схиму. Своим преемником он назвал малолетнего сына Иоанна, назначив опекуном своего друга Георгия Музалона. На третий день после похорон почившего царя во время заупокойного богослужения враги Феодора ворвались в храм и разрубили на куски Георгия и его родню; выйдя к народу, они кричали: «Мы расправились с изменниками, которые извели царя Феодора и посягнули на свободу его сына, царя Иоанна». Многими, видевшими кровопролитие, овладела паника. Во избежание анархии и хаоса в государстве надо было срочно в качестве регента избрать сильную личность. Выбор пал на Михаила Палеолога, который сам все это и устроил. Патриарх Арсений этот выбор благословил и поддержал возведение регента в сан деспота, граничивший с царским; знаки этого сана были вручены Михаилу его подопечным и патриархом. Сразу после этого начались переговоры об избрании Михаила царем-соправителем. Всем было ясно, что этот стремительный взлет уже нельзя остановить, тем более что Палеолог начал щедро раздавать деньги, должности, убирать неугодных. Как обычно бывало с основателями новых династий, их приход к власти неизбежно сопровождался убийствами, предательством и подкупами, и Михаил не являлся исключением. Наконец, на 1 января 1260 г. была назначена церемония провозглашения Палеолога царем. Его приверженцы утверждали, что это не измена малолетнему царю, а необходимая ему помощь. При венчании на царство Михаилу со стороны Церкви, сановной знати и армии был поставлен ряд условий, которые он поклялся неукоснительно выполнять. В назначенный день архиереи и сановники подняли на щит Михаила Палеолога, облаченного в царские одежды. Своим долгом Палеолог считал возвращение Константинополя грекам и восстановления Византийской империи. Зная бедственное положение латинян на территории бывшей империи, он считал эту задачу выполнимой. Поэтому с константинопольскими послами он разговаривал соответствующим образом. Латинские послы предложили Палеологу отдать им Салоники и Фракию как условие мира, на что он ответил: «Салоники – моя родина, и там скончался мой отец. Как же мне отдать его вам?» Получив еще несколько отказов, послы попросили отдать им хотя бы город Валеро. «В этих местах я охотился, – сказал царь, – и хочу охотиться впредь». – «Что ж ты, наконец, нам отдашь?» – «Ничего, – отвечал Михаил, – а так как вы хотите мира и знаете, как я воюю, то платите мне половину своих сборов, таможенных и монетных. Иначе не миновать войны, которая будет выгодна ромеям». С тем послы и вернулись, а Михаил начал готовиться к осаде Константинополя, предварительно заключив договор с генуэзцами, флот которых был ему необходим. Генуя всегда соперничала с Венецией и была обижена тем, что ей не предложили участвовать в Четвертом крестовом походе и в последующем дележе Византийской империи.

Результаты первой осады Константинополя оказались неудачными для Михаила. В это время началось брожение внутри Никейского царства, и Михаил был вынужден покинуть на время войска, вернувшись в Никею. Оппозиция с партией Ласкерей во главе будоражила народ и Церковь. Поскольку условия, заключенные Михаилом с Церковью и обществом, выполнялись им плохо, патриарх Арсений в знак протеста покинул кафедру в Никее и удалился в уединенную обитель. Синод осудил патриарха за внезапный уход, нанесший Церкви урон, и избрал на его место Никифора Эфесского, но большинство архиереев и паствы не признали нового патриарха. Когда Михаил был в Лидии, осаждавшие Константинополь войска под командой кесаря Алексея Стратигопула, воспользовавшись удобным моментом, решили начать штурм города в ночь на 15 июля 1261 г. Небольшой отряд греков тихо разбил франков, стороживших ворота, сонный поп со стены возгласил царское славославие, и конница Стратигопула двинулась в спящий город, население которого поддержало нападавших. Император Балдуин II сопротивлялся недолго – выйдя из дворца, он бросил корону и меч, символы власти, и поспешил на венецианский корабль. Отряды латинян пришли на помощь слишком поздно. Первой прочла донесение о возвращении Константинополя грекам сестра царя Евлогия; она разбудила Михаила со словами: «Царь, ты взял Константинополь! Христос даровал его тебе!» Царь созвал сановников и произнес речь, в которой говорил о скором изгнании латинян со всех греческих земель. Торжественный въезд во вновь обретенную столицу был назначен на день Успения Богородицы. Перед Золотыми воротами с высоты городских стен митрополит Кизикский прочел акафист из 13 молитв; после каждой молитвы все вместе с царем падали ниц, стократно возглашая «Господи, помилуй!» Перед царем несли чудотворную икону Одигитрии, службы были перед Студийским монастырем и в храме св. Софии. Затем Михаил въехал в Большой дворец и послал за Арсением, убедив его вернуться на патриарший престол. Патриарх Арсений вторично помазал Михаила VIII Палеолога на царство в храме св. Софии. Новая династия значительно укрепилась, а о сыне последнего Ласкеря уже не вспоминали.

В своем уставе монастырю Димитрия царь писал: «Константинополь – акрополь вселенной, царственная столица ромеев, бывшая по воле Божией во власти латинян, вновь оказалась во владении ромеев, и это дал нам Бог через нас», а придворные поэты именовали Михаила «новым Константином».

Народ ликовал, новый подъем испытала православная Церковь, перенесшая многие муки и обиды во время латинского владычества. Однако всякое сравнение Византии второй половины XIII в. с империей Константина Великого, разумеется, совершенно некорректны, и это отчетливо понимали наиболее прозорливые жители государства.

Святой Димитрий. XIII в. Монастырь Ватопед

Дряхлеющая империя неудержимо клонилась к своему закату, в большинстве областей царила разруха, болезни и голод. Чтобы обезопасить себя от притязаний Ласкерей, Михаил распорядился ослепить сына Феодора II, вызвав резкое осуждение со стороны патриарха Арсения, которому царь обещал не причинять зла Иоанну. Патриарх собрал синод и отлучил царя от Церкви; Михаил смиренно подчинился этому решению, рассчитывая искупить грех внешними победами. Но здесь его также ожидали трудности. Папа Урбан IV отлучил от Церкви генуэзцев за союз с греками, но нового похода против Византии не планировал, хотя такого исхода Михаил опасался всю оставшуюся жизнь. Он посылал в Рим посольства с богатыми подарками папе и с посланиями, в которых обсуждал возможность унии на условиях папы, и такая уния в 1274 г. при папе Григории X состоялась (так называемая Лионская уния), но успеха она не имела из-за твердого противодействия со стороны православной Церкви и народа Византии. Вместе со смертью в 1282 г. Михаила VIII Палеолога уния, не имея серьезных приверженцев в государстве, прекратила свое существование. Сменил Михаила на византийском престоле его сын Андроник II, который не обладал ни военными, ни политическими талантами отца. Его долгое правление принесло империи дальнейшее разорение и потерю ряда завоеванных Михаилом территорий. Но он гордился своим православием, много помогал Церкви, поддерживал монахов и не допускал даже мыслей об унии с Римом, отличаясь этим от своего отца и наследника – внука Андроника III. Несчастья преследовали его и в семье – он потерял своих детей и был в напряженных отношениях с внуком Андроником Младшим. В последние годы жизни Андроник II стал упрямым, подозрительным и вздорным стариком, постоянно упрекавшим наследника в неправославии. Дело дошло до организации заговора против него, одним из главных участников которого был Иоанн Кантакузин, родственник царя и будущий император, личность очень яркая и неординарная. В 1321 г. мятежники подошли к столице, и Андроник Старший, не имея поддержки в армии, вынужден был признать за Андроником III право на царский титул и подписать ряд дополнительных условий. Вскоре началась междоусобная война, в которой победу одержал Андроник Младший, которому удалось сформировать войско на деньги матери Кантакузина Феодоры Палеолог. В 1325 г. Андроник Младший короновался как император-соправитель, несмотря на попытки деда не допустить этого. Старый царь, оставленный всеми, ослеп и доживал свой век в стенах дворца мрачным отшельником; перед смертью, последовавшей в 1332 г., его постригли под именем Антония и заставили отказаться от каких-либо притязаний на престол. Иоанн Кантакузин и его мать без труда затмили недалекого и больного Андроника III: Феодора принимала послов, а Иоанн не только вел войны, но стал фактически управлять империей и подписывал бумаги царскими красными чернилами. Поэтому преждевременная смерть Андроника в 1341 г. не внесла изменений в политику империи, которой по-прежнему руководил Кантакузин. После смерти Андроника III, который не успел составить завещания, остался его старший сын восьми лет, которого патриарх в 1341 г. короновал как Иоанна V Палеолога. После длительной борьбы, вылившейся в гражданскую войну между сторонниками Палеологов и Кантакузина, Иоанн Кантакузин в 1347 г. захватил власть. Хотя как император он не проявил себя ни в области политики, ни в военных делах, Кантакузин был, несомненно, одной из наиболее значительных фигур Византии XIV в. В конце 1354 г. он без лишней борьбы и сожаления уступил трон Иоанну V Палеологу, а сам принял постриг в афонском Ватопедском монастыре под именем Иоасафа. Как свидетельствует Афонский патерик, когда-то старец-отшельник при встрече с Кантакузином-императором назвал его отцом игуменом, а затем прислал ему в Константинополь лук, чеснок и сухарь, велев передать царю: «Ты будешь монахом, и вот твоя пища». Почти тридцать лет, проведенных в монастыре, Иоасаф посвятил написанию книг по истории, богословию и политике. Еще будучи у власти, Кантакузин активно участвовал в богословских спорах, разгоревшихся вокруг учения крупнейшего православного богослова-мистика св. Григория Паламы о свете Фаворском, и активно выступал на стороне св. Григория против тех, кто пытался заменить богословие античной философией.