Читать онлайн «Измена в Кремле. Протоколы тайных соглашений Горбачева c американцами». Страница 56

И он пожаловался, что получает противоречивые сигналы из Вашингтона. Буш и Бейкер, похоже, по-прежнему поддерживают его, а вот «консерваторы» в администрации как будто настроены против него и того, что он пытается сделать. В качестве одного из примеров можно-де привести «хорошо известного антисоветчика» Роберта Гейтса, которого Буш только что назначил директором Центрального разведывательного управления.

Мэтлок не мог не отреагировать на это высказывание. Он сказал: «Мистер Гейтс куда меньший антисоветчик, чем председатель КГБ Крючков — антиамериканист». А Хьюэтт добавил: «Боб Гейтс гораздо лучше, чем вы думаете».

Вернувшись в Вашингтон в конце мая, Кроудер, Хьюэтт и Макалистер порекомендовали Бушу дать кредиты на закупку зерна. Они заявили, что удовлетворены заверениями Советов о том, что зерно, купленное с помощью американского займа, будет поделено справедливо между всеми республиками и Прибалтийскими государствами.

Если не считать срочных вливаний денег, вроде дополнительных кредитов на закупку зерна, Горбачев и его тогдашняя команда экономических советников не имели четкого представления о том, какую форму должна носить программа западной помощи. Администрация Буша, со своей стороны, хотела поощрить проведение реформ, но не знала, как лучше за это взяться.

В этот вакуум была втянута маленькая группа академиков, которые — в большинстве своем имели лишь небольшой опыт весьма пассивного участия в определении политики советского и американского правительств. После месяцев опробывания разных схем и «промывки мозгов» они выработали план, который окрестили «Согласие на шанс».

Согласно этой схеме, Запад обязывался предоставить — в определенные сроки — различного вида экономическую помощь, начав с продуктов питания, медицинской и технической помощи и перейдя со временем к широкомасштабному финансированию перестройки инфраструктуры страны. Стоимость программы в течение 1991–1993 годов должна была составить от 15 до 20 миллиардов долларов в год; тяжесть расходов делили между собой Соединенные Штаты, Европа и Япония.

За эту помощь советское правительство обязывалось предпринять конкретные шаги по проведению реформ, включая приватизацию, постепенную ликвидацию контроля над ценами со стороны правительства, сокращение субсидирования промышленности и рывок к полной конвертируемости рубля.

От Советского Союза главным автором «Согласия на шанс» выступал Григорий Явлинский, бывший заместитель премьер-министра РСФСР и соавтор — вместе с Шаталиным — программы «500 дней». С осени 1990 года Явлинский поддерживал тесный контакт с гарвардским политологом Грэмом Эллисоном. Через Роберта Блэкуилла, ставшего лектором в Гарварде, Эллисон пытался заинтересовать администрацию Буша своими идеями о том, по каким каналам Запад должен направлять помощь Советскому Союзу.

Эллисон и Блэкуилл сосредоточили свои усилия на том, чтобы заинтересовать «Согласием на шанс» бывшего коллегу Блэкуилла — Роберта Зёллика, который в начале 1991 года был назначен заместителем госсекретаря по экономическим вопросам.

У Зёллика возникли серьезные сомнения. Ему трудно было представить, что советское правительство, особенно находящееся в руках такого человека, как Павлов, захочет стремительно принимать требуемые меры по расчистке старого. А кроме того, он считал нереальным, чтобы высокоразвитые промышленные демократии были в состоянии выделять для этих целей до 20 миллиардов долларов в год.

Тем не менее он выслушал сторонников «Согласия на шанс». Эллисон и Блэкуилл представляли ту категорию избирателей — академическую элиту, занимающуюся внешней политикой, — которую Зёллик хотел сохранить на стороне администрации, а кроме того, его интересовал яркий молодой реформатор Явлинский и то, какую роль он может играть в будущем Советского Союза.

Эллисон и Блэкуилл предлагали «большой семерке» пригласить Горбачева в июле в Лондон на свою очередную встречу. Это продемонстрировало бы всему миру, что Запад признает свой вклад в успех перестройки.

Идея посадить Горбачева за стол «большой семерки» не встретила поддержки в Вашингтоне. Зёллик опасался, что присутствие Горбачева отвлечет внимание от других неотложных дел, как например, координация торговли и денежной политики внутри «большой семерки» для преодоления спада в экономике на Западе. А кроме того, это породит нереальные надежды на то, в какой мере внешний мир сможет помочь Советам выйти из экономического кризиса.

В апреле Явлинский получил приглашение на двухдневную конференцию экономистов, которая должна была состояться в Вашингтоне в конце месяца. Прежде чем принять приглашение, он переговорил с Примаковым — среди многочисленных обязанностей последнего была теперь внешняя экономическая политика, за которую он отвечал в новом Совете безопасности Горбачева.

В частных разговорах Явлинский называл Примакова «змеей», но он знал, что это был один из самых доверенных советников Горбачева. Примаков, в свою очередь, считал Явлинского человеком ярким, но зарвавшимся и наивным торговцем панацеями от всех бед. Однако он знал, что к Явлинскому хорошо относятся в кругу Ельцина и многие западные экономисты. И он вычислил, что участие Явлинского в вашингтонской конференции может способствовать последним усилиям Кремля удовлетворить требования о проведении экономических реформ, с которыми выступают как в стране, так и за границей.

В том же месяце Павлов обнародовал так называемый «Антикризисный план» — программу, удовлетворявшую как советских радикалов-реформаторов, так и западные правительства: сбалансированный бюджет, ускоренная приватизация, конвертируемость рубля и создание федеральной банковской системы. Однако в этой программе не было подробных разработок, и она привела лишь к укреплению власти центрального правительства по части запрещения забастовок и «стабилизации» цен с целью избежать гиперинфляции. Лишь позднее — и то постепенно — центральные власти отпустят цены и разрешат широкую приватизацию собственности.

Под влиянием того, что республики начали требовать суверенитета, Павлов внес изменения в план, передав часть функций из Москвы в другие столицы Советского Союза. Но основная концепция оставалась прежней: контроль над экономикой осуществлялся из центра.

Потягивая виски на квартире у Примакова, Явлинский и Примаков сочинили открытое письмо правительствам «большой семерки», в котором излагали просьбу о получении помощи Запада. Письмо призывало советских и западных экспертов «совместными усилиями» составить план «эффективных совместных действий реформаторского руководства СССР и «большой семерки». По мере того как Кремль начнет ускоренно переходить к рыночной экономике, Запад будет «готовить параллельный план действий» по экономической помощи.

Примаков и Явлинский не называли конкретных цифр, но привели пример: крупномасштабную помощь, которую Соединенные Штаты предоставили Японии и Западной Германии сразу после второй мировой войны. Не оставляло сомнений, что они думали о «совместных действиях», которые потребуют десятков миллиардов долларов в год.

Они утверждали, что, если Советскому Союзу придется самому кончать с коммунизмом и строить экономику свободного рынка, «чрезмерная социальная напряженность, которая неизбежно возникнет при трансформации такого масштаба в сверхдержаве, обладающей военной мощью, явится неоправданным риском и для самой страны, и для всего мира».

Это была плохо завуалированная угроза: если Запад откажется помочь, то хаос и нехватка продовольствия в Советском Союзе могут привести к тому, что волна эмиграции хлынет в Западную Европу, а среди республик, часть из которых имеет ядерное оружие, может даже начаться гражданская война.

На протяжении десятилетий Соединенные Штаты и Запад тревожила опасность, какую представляла собой военная мощь Советского Союза. А сейчас сами Советы — во всяком случае, два советника Горбачева — вдруг говорят американцам, что опасность для Запада представляет политическая и экономическая слабость СССР.

Во время телефонного разговора с Бушем в середине мая Горбачев предложил направить в Вашингтон делегацию, которая разъяснила бы, что делает правительство, чтобы «ускорить, расширить и углубить» реформу советской экономики. Группу возглавит Примаков; его будут сопровождать Явлинский и заместитель премьер-министра Владимир Щербаков.

После этого звонка Скоукрофт сказал Бушу: «Примаков на многое способен, но это не звезда «нового мышления». Не был таким и Щербаков. Он был не только правой рукой Павлова, но еще и возглавлял министерство экономики и прогнозирования. Это министерство возникло как преемник Госплана, который на протяжении долгого времени осуществлял контроль над всеми аспектами советской экономики.