Читать онлайн «Великая победа на Дальнем Востоке. Август 1945 года: от Забайкалья до Кореи». Страница 84

Император и начал разговор с метрополии:

— Как вам известно, Умэдзу, Советы приближаются к южной оконечности Сахалина. Как только их войска выйдут к проливу Лаперуза, до Вакканая[88] останется всего семьдесят километров. По докладу адмирала Тоеды их подводные лодки замечены вблизи Румои. Разве это не указывает нам, что их десант в любое время может высадиться на Хоккайдо? И произойти эго может тогда, когда японские войска по нашему же приказу прекращают все боевые действия и капитулируют. Мы готовимся к оккупации метрополии американскими войсками, а тут вдруг де-факто нагрянут в Японию русские.

— Этого не может быть, Ваше Императорское Величество. Генерал Кавабэ докладывал вам, что сфера действий Советов как раз и ограничивается Сахалином и Курильскими островами. О собственно Японии речи не идет.

— И Маньчжурией, — дополнил Хирохито.

— И Маньчжурией, — согласился начальник Генштаба армии. — Так что, готовиться следует все же к нашествию американцев. Конечно, возможно и символическое появление некоторых английских сил. Я не исключаю и такой вариант.

— Но в документе, который был вручен генералу Кавабэ представителем американского командования в Маниле, нет упоминания о возможном присутствии английских войск на территории Японии? — в голосе императора чувствовалось скрытое беспокойство.

Начальник Генштаба армии назидательно возразил:

— Есть или нет такое упоминание, теперь это уже не столь важно, Ваше Императорское Величество. Победители всегда вправе поступать так, как им заблагорассудится. И пример Японии — не исключение из правил.

— Мы с вами как-то уже говорили на эту тему, Умэдзу, — упорствовал Хирохито. — Японии отнюдь не все равно, с одним или с двумя оккупационными властями иметь дело. Поладить с одним диктатором, разумеется, легче.

— Возможно и так, — уступил начальник Генштаба армии. — Впрочем, на мой взгляд, для Великой Империи англичане могли бы оказаться даже более удобными надзирателями, чем американцы. У Лондона хватает проблем с доминионами, и оккупация территории Японии могла бы оказаться в ряду этих каждодневных проблем победителя.

Но как это случалось нередко, император вдруг круто переменил предмет разговора. Он примирительно сказал:

— Пожалуй, Умэдзу, нам не стоит дальше обсуждать гипотетические проблемы. У нас хватает неотложных вопросов сегодняшнего дня, и один из них — предстоящее подписание акта о капитуляции Великой Империи. Как вам известно, акт подписывается и представителями побежденной страны. В состав ее делегации входят ответственные лица всех родов войск вооруженных сил и правительства.

Японское правительство на этой церемонии будет представлять министр иностранных дел Сигэмицу, а вот сухопутные войска Японии придется представлять вам.

Начальник Генштаба армии на какое-то время остолбенел, потерял дар речи. Убийственные слова Хирохито словно окатили его ледяной водой. Но, овладев собой, генерал Умэдзу взорвался несогласием:

— Это наказание не для меня, Ваше Императорское Величество. Я скорее совершу «харакири», нежели позволю себе поставить подпись под позорным актом о безоговорочной капитуляции! Как вы хорошо знаете, я был категорически против вашего рескрипта о принятии условий Потсдамской декларации союзных держав. Я призывал других людей к решительному сопротивлению врагу до победного конца. Нет и нет! Это — непосильное для меня поручение. Я прошу вас изменить свое решение и поручить эту миссию другому генералу. Пусть это будет генерал Кавабэ!

Приказной тон император Хирохито тотчас изменил на «ласковый, уговаривающий»:

— Но в любом случае, Умэдзу, это военное лицо должно представлять императорскую Ставку. Генерал-лейтенант Кавабэ не является в настоящее время таковым.

Этот довод как-то подействовал на «непокорного генерала». Начальник Генштаба армии попросил разрешения «подумать» над предложением императора и тотчас удалился.

Поздно вечером генерал Умэдзу позвонил... Того. Отставной «первый дипломат» Японии с интересом воспринял этот звонок давнего своего «политического оппонента». За минувшую неделю он еще не успел отойти от «текущих дел» и живо интересовался сообщениями отовсюду, но особенно с материка. Там произошли, за какие-то шесть с небольшим суток, разительные перемены.

Начальник Генштаба армии начал неприятный разговор с «очевидного покаяния»:

— Вы, Того, в большей степени были правы в наших прошлых дискуссиях. Я должен это признать сегодня и повиниться перед вами без всякого оправдания за допущенные иллюзорные оценки и преувеличения, неоправданный оптимизм. Сказанное в большей степени касается ситуации на Маньчжурском фронте. Как бывший командующий Квантунской армией я не мог даже представить себе, что так быстро все рухнет. Просто невероятное жертвоприношение.

Генерал Умэдзу говорил и говорил на этот раз без умолку. И казалось, не дождаться конца его «покаянному монологу». Того понимал, что вслед за ним последует сама истина, ради которой и состоялся примечательный звонок умудренного опытом влиятельного военного специалиста. Однако, кто не чувствует иногда угрызений совести в переломные моменты истории страны за допущенные ошибки или необдуманное превышение полномочий? Тирада вдруг прервалась. Начальник Генштаба армии спросил:

— Вы слушаете меня, Того? Отставной дипломат подтвердил:

— Конечно, Умэдзу. Я рад вашему быстрому прозрению. Ведь еще неизвестно, как Япония переживет свое низвержение с азиатского Олимпа, а вы в этом процессе остаетесь весьма значительным лицом.

— Видите ли, Того, мне предстоит до конца испить самую позорную чашу. И я на распутье.

— Что вы имеете в виду, Умэдзу?

— Император поручил мне сегодня представлять сухопутную армию на церемонии подписания акта о капитуляции Великой Империи. Скрепляя документ своей подписью, я вынужденно признаю и свое собственное поражение. Поверьте, это так неприятно, Того.

— Но кто-то должен это сделать, Умэдзу! Международные традиции нерушимы. Я не склонен посыпать вашу голову «пеплом» и продолжаю верить в будущее своей страны. Вам, Умэдзу, очень советую поступать так же.

— В создавшихся условиях трудно даже оставаться самим собой, Того. Вчера десанты Советов высадились в Дайрэне, Порт-Артуре и Вонсане. Император обеспокоен возможностью высадки советских десантов на Хоккайдо. Войска 5-го фронта и флот не в состоянии противодействовать этим намерениям и вообще предпринять что-либо существенное. Советы наступают. Надеюсь, вы понимаете, Того, как это опасно для будущего Великой Империи?

— Советы — Советами, Умэдзу, а как действуют американцы на юге? Именно они, по-моему, будут представлять главную оккупационную силу! Они в ближайшие дни объявятся в нашей столице, Умэдзу.

В середине дня 23 августа генерал-лейтенант Фусаки доложил в Саппоро о том, что морской десант Советов атакует Касавабару. Гарнизон Катаоки капитулировал и разоружен. Весь остров Парамушир в опасности, и остатки 91-й пехотной дивизии не смогут его удержать. Командующий войсками 5-го фронта генерал-лейтенант Хигути сразу же передал это донесение в Токио, в Ставку.

Пополудни в этот же день начальник Генштаба армии генерал Умэдзу получил донесение командующего экспедиционными войсками в Китае генерал-лейтенанта Окамуры. Там совершенно неожиданно японские войска оказались втянутыми в противостояние между командованиями гоминдановских и коммунистических войск. В конфликт втянуты еще и американцы, поскольку командующий американскими войсками в Китае генерал Ведемейер являлся одновременно и начальником штаба при Чан Кайши как союзном командующим Китайского театра военных действий, в который помимо Китая включались также Индокитай и Таиланд.

Пользуясь поддержкой американского командования, Чан Кайши 11 августа издал три приказа: своим войскам — быстро двигаться вперед для занятия оккупированных японскими войсками районов; марионеточным войскам бывшего Нанкинского правительства — нести ответственность за поддержание порядка и охрану населения; войскам 8-й и Новой 4-й армий генералов Чжу Дэ и Чень И, лишь формально подчиненных его штабу, — оставаться на местах в ожидании дальнейших указаний и не предпринимать самовольных действий против японских и марионеточных войск.

Через день, 13 августа, Чан Кайши направил телеграммы в адрес генералов Чжу Дэ и Чень И, в которых потребовал от всех подчиненных им соединений оставаться в своих районах, выполнять приказы соответствующих командующих войсками военных зон в отношении разоружения японских сил, приема пленных как японских, так и антинациональных китайских войск, освоения освобожденных от противника территорий, восстановления порядка на них, создания администрации и определения ее функций. Невыполнение этого приказа, подчеркивалось в телеграммах, будет рассматриваться как невыполнение приказа военного времени и виновные будут сурово наказаны. Таким образом, Чан Кайши пытался лишить соединения 8-й и Новой 4-й армий права принимать капитуляцию японских и марионеточных войск, создавать демократические органы власти с участием коммунистов на освобожденной от оккупантов территории.