Читать онлайн «Сборник Наше отечество - Опыт политической истории (Часть 2)». Страница 144

дотаций и т. п. аграрный комплекс получил около 100 млрд. рублей.

А положение с продовольствием с каждым годом становилось все хуже. В 1989 г. обозначился дефицит на самые необходимые продукты, и он нарастал. Вводились всевозможные регламентации на продажу продуктов. Возникли сахарный и табачный кризисы. В 1990 г. талоны, карточки, визитки действовали уже на территории всей страны. А 2 января 1991 г. газета "Известия" опубликовала заметку -- "Продовольствие из Германии для Украины". Финита.

Судьба Продовольственной программы весьма показательна, ибо она типична для экономической деятельности в СССР и в прошлом, и в годы перестройки. Она демонстрирует глубокую преемственность в подходах, в приемах решения возникающих проблем у вождей "перестройщиков" и их предшественников. Суть одна: командно-административная методология. Она органично связана с историей КПСС, вытекает из большевистских представлений о руководящей и направляющей роли партии. Отсюда слепая вера в силу очередной директивы, мобилизующую мощь партийного слова. И в то же время игнорирование объективных закономерностей, да и здравого смысла. Это подтверждает и печальная участь других программ: жилищной -- каждой семье квартиру или дом к 2000 году, "комплексной программы развития производства товаров народного потребления и сферы услуг на 1986--2000 годы". К 1990 г. жилищная проблема обострилась, а полки магазинов опустели. Так было и со всеми другими "перестроечными" инициативами в экономической области.

Командная методология -- стержень весьма причудливого явления, сложившегося за годы советской власти. Эдакий отечественный фантом, который можно определить как социалистическая ментальность. Своеобразная смесь доктринальных постулатов, идеологических конструкций, мимикрирующих на потребу дня (прежде всего в виде смены лозунгов и призывов) и приемов практики. Ее важнейший атрибут -- особый язык, советский новояз, язык, обюрокраченный, насыщенный словами-метками, канцеляризмами, военно-фронтовой терминологией, со специфической помпезно-выспренной стилистикой.

Ментальность эта создавалась, воспроизводилась и насаждалась усилиями КПСС, и потому руководящие кадры партии -- ее самые верные послушники. Ее черты

и проявления многолики. В первую очередь ритуальное поклонение обветшалым догмам. Постоянное цитатничество не только обряд, но и самый расхожий, да и надежный способ аргументации. Взгляд на себя, на деяния свои как на нечто бесспорно героическое, светлое, совершенное. Мы избраны для осуществления великой исторической миссии. Мы лучшие. Советское -- значит отличное. Как заметил известный поэт: "У советских собственная гордость".

Из этого же ряда и горделивое утверждение: "Проблемы страны способна решить только КПСС", зазвучавшее все чаще и настойчивее в связи с ухудшающейся социально-экономической ситуацией в СССР и появлением у партии хотя и слабых, плохо организованных, но все же с определенным влиянием политических оппонентов. Наконец, твердая убежденность в своей правоте, уверенность, что никто другой истиной не владеет и в принципе владеть не может. Все это порождало упрощение, искажение и даже неприятие реальной действительности, коль скоро она не согласовывалась с доктринальными схемами, не вписывалась в рамки классового подхода.

Подобная атмосфера естественным образом культивировала почти полную социальную слепоту и глухоту структур власти, горделиво-спесивое отношение к чужому опыту. Особенно примечательно нежелание извлекать уроки из отечественной истории и критически оценивать собственные ошибки. Сложилась традиция все негативное в прошлом связывать исключительно с действиями вождей (культ, волюнтаризм, субъективизм, застой). Исключение только одно --В. И. Ленин. А КПСС при этом всегда вне подозрений, ее политика неизменно мудра и прозорлива.

Собственные ошибки, грехи и даже преступления списывались на счет внутренних и внешних врагов, на природно-климатические условия и другие объективные факторы. Привычки эти в той или иной мере проявлялись и в годы перестройки. А на шестом ее году стало правилом в острейших проблемах страны обвинять прежде всего "деструктивные силы", "так называемых демократов" и "амбициозных политиков, рвущихся к власти". М. С. Горбачев овладел и неоднократно блистательно применял и такой прием: решения в принципе мы принимали правильные, но не все просчитали, не все додумали, допустили ошибки, но теперь все переосмыслили и выходим на правильные решения, убежден -- другого пути нет.

Слепая вера в силу приказа -- тоже характерная черта этой ментальности. Производство постановлений ЦК КПСС и партийных органов всех уровней, распоряжений Совмина, ведомственных решений, а с 1990 г. и Указов Президента поставлено на конвейер. Этот ритуальный в сущности процесс есть не что иное, как имитация движения и бурной деятельности. Люди, поддерживающие ритм конвейера, всерьез уверены: если решение принято, значит и дело почти сделано. Надо, правда, проконтролировать выполнение. Контроль и учет -- это свято. Но контроль носит, как правило, формальный характер. Да и времени на него маловато, на очереди "штамповка" очередного решения. Вновь и вновь эти бумаги произвольны, декларативны, не идут от запросов жизни, а потому и не востребуются ею.

Основа основ социалистической ментальности революционные нетерпимость и максимализм. Решить проблему штурмом, искусственно, не считаясь с реальностями, формировать процесс (пятилетку -- за 4 года и т. п.). Так появился и стартовый термин перестройки "ускорение". И еще об одном свойстве этой политической псевдокультуры нельзя не сказать. Устойчивое неуважение, даже пренебрежение к конкретному человеку, его индивидуальности и интересам. Привыкли оперировать категориями "народные массы", "класс", "трудящиеся", "партийные массы" и через их призму интерпретировать явления действительности. При этом постоянно присутствовало недоверие к этим самым "массам": надо научить, разъяснить, убедить, сами люди не разберутся и не поймут. Не народ, а дитя неразумное. В паре с этой снисходительной недоверчивостью у вождей, у официозной пропаганды неизменно ощущалась уверенность в интеллектуальной неразвитости подданных. Что ни скажешь -- все примут на веру. Программный принцип "Все во имя человека, все для блага человека" был очередным ритуальным заклинанием, мало что значившим в реальной жизни. А в кадровой работе это проявлялось в поощрении и воспроизводстве некомпетентности и серости. Система могла простить своему солдату отсутствие убеждений и даже цинизм, но не терпела инакомыслия, самобытности и самостоятельности.

Социалистическая ментальность трудно совместима с общечеловеческими ценностями. И это отчетливо проявилось в ходе перестройки. Она оказала и оказывает сильное тормозящее воздействие на процессы преобразо

ваний. В ней один из источников колоссальной инерции консерватизма в советском обществе. И поныне она держит в плену миллионы людей. Но самое главное -- она в основе многих решений и практических действий руководства страны, обернувшихся крупными экономическими потерями, социальным напряжением, конфликтами.

Что же еще было на апрельском Пленуме? Центральный пункт доклада М. С. Горбачева, реконструированный затем в основную стратегическую установку партии, формулировался так: "Широко используя достижения научно-технической революции, приведя формы социалистического хозяйствования в соответствие с современными условиями и потребностями, мы должны добиться существенного ускорения социально-экономического прогресса. Другого пути просто нет".

А затем в докладе излагалась широкая программа мер, осуществив которые можно было бы обеспечить ускорение и в конечном итоге привести советское общество к качественно новому состоянию. Здесь и необходимость добиться интенсификации экономики и ускорения научно-технического прогресса. Перестроить управление и планирование, изменить структурную и инвестиционную политику. И, конечно, повысить организованность и дисциплину, коренным образом улучшить стиль деятельности.

По мнению докладчика, можно было бы получить сравнительно быструю отдачу, "если привести в действие организационно-экономические и социальные резервы и, в первую очередь, активизировать человеческий фактор, добиться того, чтобы каждый на своем месте работал добросовестно и с полной отдачей". Многие годы шел настойчивый поиск: как все-таки обеспечить эту вожделенную "полную отдачу". Социалистическое соревнование, доски почета, аллеи славы... и проработки на всевозможных собраниях. Масса усилий с минимальной отдачей.

"Человеческому фактору" именно в связи с задачей "добиться отдачи" М. С. Горбачев на первых этапах своей деятельности уделял исключительное внимание. Выступая в мае 1985 г. на собрании актива Ленинградской парторганизации, он страстно говорил о необходимости наведения порядка, укрепления дисциплины. Ссылался на конкретный пример. В дни работы бригады ЦК КПСС, изучавшей положение дел на Минском автомобильном заводе, производительность труда там поднялась на 18 процентов. Вот он, такой доступный и простой источник ускорения. Обращаясь к активу, М. С. Горбачев подчер