Читать онлайн «История войн на море с древнейших времен до конца XIX века». Страница 222

В Балтийском море однако же Россия заняла место Швеции, а также и Дании; Польша с громадной быстротой шла навстречу своем упадку. Второму, как бы мгновенно создавшемуся государству – Пруссии суждено было стать одной из наиболее опасных соперниц царя. Эти оба государства, вместе с Англией, заставили значительно переместиться центр тяжести политики, долгое время до того покоившийся в римско-католическом мире Западной Европы.

Несмотря на то, что в настоящем труде уже неоднократно говорилось о влиянии морской силы на военные действия – даже безмолвном, мы напомним о нем вкратце еще раз, так как в исторических трудах почти о нем не говорится. О стремлении Петра Великого к морю и деяниях Торденскельда обыкновенно упоминается лишь вскользь, а об английском флоте и его громадном влиянии почти вовсе ничего не говорится.

Однако мы видели, что именно последний своей безмолвной работой и своевременным появлением там, где это было нужно, неоднократно разрушал дальновидные планы царя. Тот же флот в Балтийском море упорно не давал развиться и удержаться какой-либо другой сильной державе. Преобладание мало производительной и бедной Швеции в Балтийском море при незначительном распространении шведской активной торговли, не слишком беспокоило Англию. Но если бы вновь созданное российское государство взяло в свои руки торговлю сырьем, доставляемым из внутренних областей России и Польши, то, вероятно, монополии Англии и Голландии пришел бы конец. Длительная война могла быть приведена к определенному и положительному концу только лишь благодаря выступлению морской силы, т. е. флотами датским, русским и, наконец, английским.

Великая Северная война в морском отношении имела много общего с войной за испанское престолонаследие; хотя большие флоты часто находились близко друг от друга, все же не было ни одного значительного морского боя. Флоты и здесь находились совершенно под влиянием армии; особого внимания заслуживают лишь многочисленные сражения у побережий и в шхерах. Повсеместно пышно цвела каперская война.

Один лишь Петр Великий всегда действовал стратегически правильно; он оперировал очень осторожно со своими молодыми и неопытными морскими силами; он их пускал в ход лишь тогда, когда можно было ожидать верных успехов; он защищал свой галерный флот линейным флотом, свои силы он всегда держал сосредоточенными; он имел всегда перед глазами одну лишь свою великую цель – сохранить России прибалтийские провинции. Швеция и Дания все время преследовали только второстепенные цели; никогда они не ставили себе первейшей задачей полное уничтожение неприятельских морских сил; всегда они довольствовались частичными успехами, цепляясь лишь за второстепенные операции. Шведы и датчане надеялись победить врага, захватывая его укрепленные пункты; на море дрались лишь тогда, когда без этого нельзя было обойтись. Морские бои служили лишь самозащитой, они никогда не были самостоятельной или главной целью. Победителем считал себя тот, кто не был уничтожен. Вовсе не старались брать или уничтожать неприятельские корабли, более интересовались захватом неприятельских областей. О борьбе за господство на море почти не думали.

Флоты почти не выходили из области формальной тактики; несколько раз бои кончались лишь предварительной перестрелкой, к решительному бою боялись приступить. Инициатива отдельных талантливых людей была совершенно связана строгими инструкциями. «Кабинетные» приказания не давали возможность датским и шведским адмиралам действовать смело и решительно; приказания эти являлись экстрактом военных советов, заседавших вдали от театра военных действий. Светлым исключением являются деяния Сегештедта и Торденскельда.

Великая Северная война является поучительным примером того, ныне неоспоримого факта, что зависимость военных целей от политических значительно выше в морской войне, чем в сухопутной. Деятельность Петра Великого ярко освещает это положение; мы часто видели, насколько морские силы влияли на его решение.

Поражение Швеции и Франции были вызваны одинаковыми причинами; обе в конце концов были побеждены не на поле сражения. Отсутствие подходящих деятелей и необходимых денежных средств заставили их искать унизительного мира. Насколько обманчивы были надежды на помощь могущественной Англии стало под конец всем ясно. Тогда лишь упрямство и непонимание Карла XII привели его государство в такой упадок; свои сухопутные силы он использовал неправильно, морскими силами почти вовсе не пользовался. Вместо того, чтобы избегать походов во внутрь континента, он пошел туда, навстречу своей гибели. Как и Людовик XIV он дал заглохнуть во время войны торговле и судоходству. А как выгодно было положение Швеции по отношению к России, в начале войны! Тогда все нити армии и флота были в руках Карла. Шведский флот не сумел даже препятствовать подходу судов, купленных Россией для усиления ее флота. Неправильное использование морской силы являлось причиной большинства поражений.

В течение около полустолетия после Утрехтского мира и до начала Семилетней войны, распространившейся на все части света, на море не произошло никаких выдающихся событий, которые представляли бы интерес, в особенности с точки зрения тактики; об этих событиях упоминается только для систематичности и полноты изложения. Новая великая эра в ведении морских войн начинается только с 1756 года.

Во второй части уже вкратце рассказано, как Венеция, в долгих войнах с Турцией постепенно теряла одно за другим свои владения в восточной части Средиземного моря. К началу XVIII столетия Венеция была окончательно оттеснена в Адриатику, и вместе с тем утратила всякое значение как морская держава. Хотя перед Дарданеллами и произошло еще несколько больших морских битв, в которых турки большей частью терпели поражение, однако ни Венеция не могла уже восстановить своего прежнего положения, ни Турция не могла завладеть наследством республики. Турецкая Империя все более клонилась к упадку; у нее не только не было никаких данных к тому, чтобы создать себе сильное положение на море, но не было даже сознания того, насколько такое положение важно.

Наоборот, для развивавшихся варварских государств северной Африки: Триполи, Туниса, Алжира и Марокко, обстоятельства складывались благоприятно. Несмотря на многочисленные и сильные эскадры союзников в войне за испанское наследство, которые постоянно находились в Средиземном море, морской разбой все шире развивался, так что после Утрехтского мира западные морские державы скоро оказались вынужденными начать с ним борьбу, так как никакие договоры, заключаемые с варварскими государствами относительно морских разбоев, этими государствами не соблюдались. Морские разбойники имели около 50 кораблей (из них несколько 50-пушечных), до 1720 года они захватили 40 одних только голландских коммерческих судов, которые оценнивались в 6 миллионов гульденов; при этом было продано в рабство 1000 человек. Только посылка из Европы сильных эскадр вынудила Алжир и Тунис несколько смириться; с Марокко только в 1764 году был заключен прочный договор.

Европейские морские державы, вместо того, чтобы всем вместе выступить против этого разбойничьего союза, действовали каждая порознь; не только великие морские державы, но и мелкие государства, в том числе и северные, должны были поддерживать уважение к себе при помощи боевых эскадр. Англия при этом неоднократно играла двусмысленную роль.

Дальше мы увидим, что только столетие спустя (в 1816 и 1830 годах) крупными английскими и французскими экспедициями против Северной Африки удалось добиться существенных перемен в этом отношении. Само собой очевидно, как сильно должны были страдать немецкое мореплавание и немецкая торговля, не поддержанные военным флотом. Гамбург искал выхода из этого положения в том, что поручал свои корабли английской охране.

Впрочем, морской разбой в то время являлся злобой дня. Так например, корабли, принадлежавшие Ост-Индской компании, основанной в 1714 году императором Карлом VI, часто противозаконно захватывались военными кораблями, по требованиям английских и голландских Ост-Индских компаний, пока, наконец, в 1731 году компания эта не была окончательно закрыта германским императором.

1 сентября 1715 года скончался Людовик XIV; ему наследовал его правнук, под именем Людовика XV, под регентством Филиппа Орлеанского. Политика интриг, установившаяся в западной Европе увлекла все кабинеты; выдающийся испанский государственный деятель, кардинал Альберони, пользуясь благоприятными обстоятельствами, неустанно работал над экономическим и военным возрождением Испании, чтобы вернуть своему отечеству хотя бы некоторые владения, потерянные им в последнее время, и, прежде всего – Сицилию. В Англии, в правление первых двух королей Ганноверского Дома, политическое положение было очень неопределенным, вследствие чего и выступления министров по внешним делам носили крайне вялый характер. Благодаря этому Альберони летом 1717 года распорядился занять Сардинию, которую германский император, по соглашению с заинтересованными державами, должен был уступить Савойе-Пьемонту и взамен получить Сицилию. Тотчас против Испании образовался четверной союз: Австрия, Англия, Голландия и Франция; Альберони тщетно искал для Испании союзников, о чем мы уже говорили при описании Северной войны. Таким образом, разыгрался как бы эпилог войны за испанское наследство.