Читать онлайн «История войн на море с древнейших времен до конца XIX века». Страница 152

Благодаря большому количеству команды у маневрирующего английского корабля оставалось больше людей для обслуживания орудий, благодаря чему преимущество англичан, как в артиллерийском бою, так и во время абордажа, было несомненно. Лишь у быстроходных мелких голландских судов наблюдалось обратное.

Морская пехота была введена также и в Англии, поэтому для комплектования команды не приходилось больше прибегать к вербовке или переводить людей из армии.

В организации личного состава было сделано несколько существенных улучшений, как и в Голландии – особенно в офицерском корпусе. В английском флоте все реформы проводились решительнее.

После реставрации, английские короли Карл II и особенно герцог Йоркский (Яков II), занимавший перед вступлением на престол пост Первого Лорда Адмиралтейства, очень интересовались флотом. Королевство приняло флот от Республики в прекрасном состоянии. Для усовершенствований в военно-морском искусстве у герцога, весьма ограниченного и упрямого, не хватало способностей; но в области тактики он кое-чего достиг. Сомкнутая кильватерная колонна в бейдевинд была признана обеими сторонами лучшим боевым порядком. Герцог ее предписал узаконить с расстояниями в 1 кабельтов между судами (инструкция для боя Блейка и Пенна 1655 г., инструкция герцога 1665 г.); брандеры, авизо и транспорты должны были держаться в 1,5 милях от боевой линии, где они образовывали вторую колонну. Флот был разделен на 3 эскадры; цвета британского флага (красный, белый и синий) стали отличительными для адмиральских флагов и продержались более 200 лет. Изображение красного креста Св. Георгия на белом фоне сделалось при Кромвеле национальным флагом. Герцог Йоркский ввел также сигнальные книги.

Инструкция для боя сводилась к принципу нападения всеми силами одновременно на всю боевую линию неприятеля; но уже идет речь о прорыве линии, а также о сосредоточении всех сил против части сил противника.

В последующих морских войнах – ни один период истории так ими не богат, как именно эти полвека – тактика совершенствовалась и через несколько десятилетий достигла известной законченности. Следует отметить, что во главе морских держав шла в этом отношении не Англия, относившаяся с пренебрежением ко всякой теории и системе, не Голландия, несмотря на деятельность де Рюйтера, занимавшегося не только эволюциями, но и боевым маневрированием, – а Франция, которая во всем, что требовало научных основ, как в кораблестроении, так и в тактике, была впереди других государств.

В то же время появилось и понимание стратегического принципа: главное в морской войне – добиться господства на море, будь то уничтожением неприятельских сил или блокированием их, что давало бы возможность перенести войну к берегам противника.

Выяснить сравнительную силу каждого из флотов не представляется теперь возможным – можно говорить лишь о числе судов, принимавших участие в боях. О сравнительной величине судов, мореходности, вооружении и т. п. уже говорилось, как, в общих чертах, и о личном составе.

Остается коснуться вопроса о достоинствах личного состава и его пригодности к военно-морской службе. И в этом отношении ко времени второй войны все осталось без видимых перемен; голландцев, благодаря тому, что они больше плавали надо признать лучшими моряками, которым, однако, для боевой службы не доставало очень многого: военных качеств, дисциплины и исполнительности. Следует также отметить их более демократический государственный строй, а также несогласия и раздоры между провинциями и адмиралтействами. Все эти обстоятельства отражались крайне пагубно на воинском духе голландцев.

В Англии, вновь ставшей, после строгого республиканского режима, монархической страной, военный дух был на высоте, компенсируя ряд недостатков и ошибок.

Итак, английский личный состав следует признать более подготовленным к войне, чем голландский; дальнейший ход событий нам покажет, насколько влияние де Рюйтера имело в этом отношении выдающееся значение.

Существует очень меткое замечание, что когда правильный боевой строй заменил общую свалку, командный состав переродился: «из моряка и солдата сделался морской офицер». Весьма верно также изречение одного из английский историков: «во флоте были и джентльмены и моряки, но моряки не были джентльменами, а джентльмены не были моряками».

Голландская торговля так быстро развилась после первой войны, что через десять лет она превысила английскую в пять раз, несмотря на еще более обострившиеся при Карле II требования Навигационного акта. Возникшее на этой почве соперничество снова подтолкнуло англичан к началу военных действий.

Монк однажды выразился так: «Зачем нам искать особый повод к войне. Мы просто для себя хотим большего от голландской торговли». Эти слова ясно характеризуют, куда метили англичане, – все лица, заинтересованные в торговле и судоходстве, как весь народ относился к войне, как для всех стало потребностью начать войну, чтобы уничтожить морское могущество Голландии.

Повсюду распространявшееся английское судоходство и торговля сталкивались с более старыми голландскими конкурентами. Повсюду в Ост и Вест-Индии, в Леванте, в отечественных водах, а также главным образом на Балтике, англичане встречали своих соперников – голландцев, которые им очень мешали. Часто бывали серьезные трения, даже серьезные военные столкновения, но правительства официально не обращали на них внимания.

В Англии дело осложнялось тем, что Карл II крайне нуждался в деньгах для своего роскошного двора, – война была ему на руку как средство добыть деньги. Король ненавидел Нидерланды, изгнавшие его после первого мира. Правительство, кроме того, хотело, как это часть бывает в подобных случаях, заглушить объявлением войны внутренние волнения.

Голландия во всех отношениях очень развилась за время десятилетнего мира; после дипломатических и военных успехов на Балтике все были исполены новой энергии. Все понимали опасность положения; Англия хотела вытеснить Голландию с моря, Франция намеревалась захватить ее южные, испанские земли, благодаря чему, с потерей Антверпена, судоходство и торговля понесли бы большие убытки. Партийная борьба в стране еще более обострилась; оранская партия симпатизировала Англии и старалась усилить армию для борьбы с Францией; республиканская партия была на стороне Франции и видела единственное спасение в сильном флоте. Последняя партия, имея в руках торговлю и связанные с ней богатства, получила перевес, благодаря чему, как мы видели, многое делалось для флота.

Наконец, коммерческая ревность и жажда наживы стали главными причинами войны между обеими морскими державами. Франция с интересом следила за развитием антагонизма между ними и старалась держаться в стороне, чтобы быть в положении «третьего радующегося». Уже в 1662 г. Людовик XIV заключил с Генеральными Штатами оборонительный союз; ему важны были хорошие отношения с богатыми голландскими финансистами, чтобы иметь возможность доставать деньги для сухопутных войн. Правда, при этом странным кажется стремление французского короля приобрести бельгийские земли. Ему было на руку дать обоим врагам ослабить друг друга, чтобы потом, в критическую минут, иметь возможность решительно выступить со своим флотом и армией; поэтому он не посылал до поры до времени своего флота для участия в каких-либо операциях. Людовик повел двойную игру, поддерживая личные отношения с Карлом II и снабжая этого нуждающегося в средствах государя деньгами. Рассчитывать на Францию, как видно, не могла ни одна из воюющих сторон.

В 1664 г. военные действия начались так же, как и в 1665 г. против Испании. Без объявления войны англичане захватили голландские владения, расположенные в Гвинейском заливе, а затем и Новые Нидерланды в Северной Америке с Новым Аместердамом, теперешним Нью-Йорком. Голландские протесты ни к чему не привели, надо было действовать иначе. Де Рюйтеру, находившемуся в Средиземном море, было приказано идти в Гвинейский залив и отобрать у англичан голландские владения, что им было успешно выполнено; де Рюйтеру удалось очень ловко провести командующего английской Средиземноморской эскадрой, появившись совершенно неожиданно. В ответ на это англичане конфисковали все голландские суда, находившиеся в английских портах, начали выдавать каперские свидетельства и покушаться на нидерландские торговые конвои; одному из последних удалось отбить нападение, другой, возвращавшийся с запада через Ла-Манш, в составе 130 вымпелов, был захвачен.

Чаша терпения голландцев переполнилась, когда английский адмирал Эллин 29 декабря 1664 г. в Гибралтарском проливе внезапно напал на флот, возвращающийся на родину – 30 коммерческих, нагруженных товарами судов, под конвоем всего лишь 3 военных кораблей.