Читать онлайн «История войн на море с древнейших времен до конца XIX века». Страница 113

Заслуживает внимания деятельность Валленштейна, , в частности, на севере, где он в 1627 г. дошел до побережья и был провозглашен герцогом Мекленбургским. Будучи человеком выдающегося таланта, он понял значение морской силы и намеревался создать в Висмаре германский имперский флот с целью начать морскую войну с Густавом Адольфом. Тут, когда уже было слишком поздно, германский император в первый раз проявил интерес к морю и к германским морским силам. Император Фердинанд заявил претензию на господство над германскими морями, и назначил Валленштейна генерал-капитаном флота и «генералом океанского и Балтийского морей» (Северное и Балтийское моря). Он пытался привлечь Ганзу на свою сторону тем, что предложил ей монополию в торговле с Испанией. На общем собрании Ганзы, созванном по этому поводу в феврале 1626 года, император повторил свое предложение, при чем назвал общее положение дел на германских морях, взимание пошлин в Зунде и проч. – «позором для германской империи». С другой стороны, однако, ему угрожала Дания, и Густав Адольф зашел так далеко, что потребовал, чтобы Германия не строила военных кораблей, разоружила уже имеющиеся у нее корабли и срыла все приморские крепости.

Ганза, опасаясь и той и другой стороны, отложила решение вопроса, а позже, в 1630 году, пришла к решению не продолжать союза, так как он дорого стоил и приносил мало пользы.

Еще до этого планы Валленштейна были разрушены упорным сопротивлением Штральзунда, который от тщетно осаждал с 13 мая по 24 июля 1628 года; город держался благодаря помощи Густава Адольфа, с которым он в минуту опасности вступил в союз; шведский флот поддерживал сообщение по морю, подвозил подкрепления и принимал участие в защите города.

В 1630 г. король высадился на Рудене и на острове Узедоме и начал свой победоносный поход. Вскоре после того, как он пал при Люцене, Вискар, после долгой осады попал в руки шведам, а вместе с тем погибли и созданные Валленштейном зачатки единого германского имперского флота.

Политики Густава Адольфа продолжалась и после его смерти, его великим канцлером Оксенштерна от имени несовершеннолетней королевы Христины; главной целью в этой политике было ослабление и даже уничтожение германского влияния на море. Мир в Мюнстере и в Оснабрюке из всего германского побережья от Невы до Дюнкирка оставил в руках немцев только гавани Любек и Росток и совершенно лишенный гаваней берег Западной Померании от Каммина к западу, т. е. всего 100 морских миль из 1370; все остальное побережье с устьями Эльбы, Везера, Эмса и Одера, отошло во владение шведов, датчан, поляков и голландцев. Таким образом погибло германское морское дело, германский народ стал чуждым морю, а его прибрежное население отвыкло от морской войны.

Мы уже видели, что особенности ганзейского союза, не имевшего ни крепкой внутренней организации, ни определенного и постоянного верховного управления, не давали этому союзу возможности создать на море значительные боевые силы. Ни союз, ни отдельные города не имели постоянного флота, так как даже «фреде-когги», которые иногда подолгу содержались на службе, предназначались исключительно для морского полицейского надзора.

Очевидно, что вследствие этого являлось необходимым при каждой войне всякий раз снова собирать военные силы. Сообразно с этим и самое ведение войны ограничивалось действиями у неприятельского побережья, при чем действия эти сводились к не связанным между собой экспедициям, нападениям и контрибуциям; о планомерных, научно обоснованных действиях на море, о настоящей морской войне и говорить не приходится, да в этом и не было надобности, так как и у противников почти никогда не было настоящих военных флотов.

Кроме того, ганзейский союз, и даже отдельные города союза, имели в своем распоряжении и другие средства, при помощи которых они могли предписывать свою волю противнику не прибегая к оружию. Ганза до такой степени властвовала над всей торговлей, в особенности в Балтийском море, где она в течение долгих лет неоспоримо являлась первой торговой державой, что ей часто было достаточно запретить торговые сношения (своего рода торговая блокада) с теми, кто к ней враждебно относился, чтобы этим привести противников к покорности. Монополия морской торговли, которой Ганза пользовалась в течение целых столетий на берегах Балтийского и Северного морей, проводилась ею с беспощадной строгостью, и в настоящем военном флоте для этого она не нуждалась.

Однако, обстоятельства начали складываться иначе, когда стали крепнуть отдельные государства и стала постепенно устанавливаться независимая власть князей. Участники Ганзы не поняли, что сообразно изменившиеся условиям и союзу необходимо изменить и свою организацию, и еще в мирное время приготовиться к войне; они допустили ту же ошибку, как впоследствии их преемники – голландцы.

О какой-нибудь морской стратегии или, еще менее, морской тактике во время Ганзы не было и речи: приходится буквально искать в этой области отдельне примеры. Надо при этом заметить, что адмиралы любекского флота почти все происходили из самых знатных фамилий города – бургомистров, советников или крупных купцов и, следовательно, были людьми образованными; тоже самое происходило и в других городах. Несмотря, однако, на широкий кругозор в политических, и в особенности в торгово-политических делах, руководители Ганзы почти совершенно не понимали того значения, какое имело прочное господство на море, приобретение его и поддержание; союз напрягал свои силы равно настолько, насколько это было необходимо для достижения ближайших целей, а как только цели эти были достигнуты, боевые силы немедленно распускались. Морская стратегия в мирное время никогда Ганзой не применялась.

Не имея общего руководства и подчиняясь лишь некоторым общеобязательным строгим законам, торговое судоходство Ганзы тем не менее получило очень широкое развитие. Судоходство это, сообразуясь с хозяйственно-политическим характером Балтийского (а отчасти и Северного) моря, с самого начала играло роль единственного пути для торговли всего северо-востока Европы; германско-балтийская торговля доходила до Гослара и Зеста, несмотря на то, что последний лежал ближе к Северному морю: в последнем городе еще не так давно имелась «шлезвигская компания».

Условия торговли и судоходства в Северном море были более свободны, не только вследствие общего географического положения германского побережья этого моря, но и вследствие того, что на этом море ганзейский союз не являлся полным господином, а должен был выдерживать сильную конкуренцию с другими морскими народами. И на том, и на другом море Ганзу постепенно стали замещать энергичные голландцы; Ганза распадалась, силы ее раздроблялись, и, в конце концов, за ней осталась (по крайней мере в Балтийском море) только местная прибрежная торговля и каботажное судоходство. Так например, торговые фирмы Любека под конец занимались почти исключительно торговлей между Прибалтийскими гаванями и Гамбургом, а Гамбург в союзе с Бременом держал в своих руках почти всю торговлю с западной и южной Европой.

Торговля Ганзы по большей части носила характер только посреднических операций, преимущественно с сырыми материалами, причем и в этом отношении продукты прибалтийских стран имели преобладающее значение. В первые времена ганзейские купцы сами закупали нужные товары, сами перевозили их и сами продавали на месте потребления; вследствие этого германские купцы путешествовали по всему свету и могли везде лично знакомиться с делом и составлять себе правильный взгляд о важнейших условиях торговли и судоходства. Однако и это знакомство с общим ходом дел и со значением морской силы не привело к созданию центральной власти для обслуживания на море общих национальных интересов, и частные интересы продолжали играть преобладающую роль. Так продолжалось и тогда, когда повсюду кругом силы отдельных князей и народов стали возрастать и все они начали организовывать свои морские силы.

Тридцатилетняя война почти совершенно уничтожила германскую торговлю, а вместе с тем и германское судоходство; изменились и главные пути, по которым торговля направлялась к океану и на запад Европы, при чем страны Ближнего Запада приобрели руководящую роль, которая вскоре распространилась до самых восточных окраин Балтийского моря.

Несмотря на малое знакомство с фарватерами и несовершенство как морских крат, так и «морских книг», безопасность плавания в те времена была, тем не менее, достаточной даже для плохо оборудованных судов. Более опасным для плавания являлось Северное море, где плавание в прибрежных водах представляло значительные трудности. Даже присутствие на корабле лоцмана не обеспечивало судну безопасности. Первый атлас морских карт с обозначением данных для плавания, как например, судоходных знаков, направления фарватеров, отмелей, высоты приливов и отливов и т. п. относится к 1583 г.; атлас этот был издан на голландском языке и шесть лет спустя переведен на немецкий; в нем заключались лишь кое-какие неопределенные указания, касающиеся плавания по опасным морским путям; указания эти были совершенно недостаточны для плавания более крупных судов, имевших более глубокую осадку. Указания, касающиеся парусного плавания, также носят очень общий и поверхностный характер, и плавать на основании этих карт, без помощи лоцмана не представлялось возможным. На некоторых картах имелись также рисунки и виды берегов в перспективе.