Читать онлайн «История войн на море с древнейших времен до конца XIX века». Страница 106

Нужно в заключение заметить, что Португалия первая обзавелась настоящим парусным военным флотом, но военные корабли ее, вместе с тем, употреблялись постоянно, и даже главным образом для коммерческих надобностей. Однако португальские корабли в частых боях против турецких, египетских, индийских и арабских кораблей в далеком Индийском океане, не выработали и там особых тактических приемов, и португальский флот вскоре утратил свое высокое положение. Место Португалии заступили Испания, Англия и Нидерланды. Только тогда началось настоящее развитие парусного военного мореплавания.

Насколько благоприятным во всех отношениях по самой природе своей, является положение Англии в отношении мореплавания, настолько же неблагоприятным в этом смысле является положение Германии.

1) Она лежит в середине Европейского материка и граничит с трех сторон с большими, могущественными государствами, против которых она всегда должна быть в полной боевой готовности; вследствие этого она исстари являлась театром всеобщих войн, причем все народы были заинтересованы в том, чтобы видеть Германию разъединенной, бессильной, раздробленной на части, которые можно было бы захватить. Вместе с тем и внутреннее развитие Германии не только не шло беспрепятственно, но наоборот, сопровождалось смутами и препятствиями.

2) С восточной, приморской стороны Германия прилегает не к открытому океану, а к внутреннему морю с узкими и неудобными выходами в открытое море, которые легко могут быть заперты, а на западе – к Северному морю, в котором Англия стоит, как сторожевая башня, и легко может держать под своим надзором все ведущие из него в океан узкие, не более 18-24 морских миль, проливы.

Весь берег этот не имеет естественных гаваней, кроме нескольких речных устьев, пригодных для кораблей со средней осадкой. Климат суровый, и судоходство нередко затрудняется льдами, при чем гавани замерзают на целые недели, а иногда и на месяцы.

В виду этого, положения Германии в отношении мореплавания должно считать неблагоприятным, хотя и не в такой степени, как положение России. В прежние времена, впрочем, дело обстояло гораздо лучше, так как фризы, голландцы и фламандцы по своему происхождению тоже принадлежали к германской народности, Зюйдер-Зее, а также устье Рейна, Мааса и Шельды принадлежали германцам, но вследствие неблагоприятных обстоятельств, т. е. внутренней разрозненности, были отняты у них сильными соседями; таким образом Германия потеряла самые важные гавани и лучшие водные сообщения с внутренней страной.

3) Почва Германии плодородна только в некоторых частях, наряду с которыми имеются бесплодные пространства, горы и леса; минеральные богатства Германии далеко уступают богатствам Англии и, кроме того, добываются так далеко от берега, что вследствие высокой стоимости доставки, не удовлетворяют даже потребностям собственной страны и совершенно не могут служить предметом морской торговли. (Тем настоятельнее является для Германии необходимость приобретать колонии, чтобы не быть вынужденной получать от иностранных государств продукты внешней торговли; для Германии колонии бесконечно важнее, чем для Англии и Франции).

4) Население Германии и доныне вполне сохранило свои качества, делающие его пригодным и для войны и для труда; жители прибрежных областей всегда отличались способностью к морскому делу, чему могут служить доказательством уже в древнейшие времена фризы и саксы.

Исторические события также сложились чрезвычайно неблагоприятно для развития Германии, как морской державы, частью вследствие ее географического положения, а частью по собственной вине некоторых германских князей и отдельных германских племен.

а) Вина князей заключалась в том, что они ставили свое собственное величие выше, чем единство родины и империи; следствием этого явилось, между прочим, установление выборной королевской власти, которая способствовала своекорыстной династической политике, препятствуя в тоже время последовательному проведению имперской политики.

б) Вина отдельных племен германского народа заключалась в том, что по недостатку национального сознания и стремления к единству и могуществу империи, они часто относились к соседям недоброжелательно и даже враждебно, и тем давали повод к раздроблению нации и к бесконечным войнам и раздорам.

в) Вина всего германского народа, взятого, как одного целого, заключалась в том, что он недостаточно высоко ставил свою родину, свой язык, свои обычаи и свои национальные особенности и недостаточно крепко за них держался; вследствие этого некоторым соседям удалось ассимилировать и привлечь на свою сторону пограничные германские племена, а с другой стороны германцы не сумели освоить чужие области, в которых они являлись господами уже в течение многих столетий; наоборот, во многих случаях они слились с чуждой, национальностью, и растворились в ней.

Прямой противоположностью в этом отношении является Франция, которая с течением времени так ассимилировала норманнов, бретонцев и другие кельтские народности на юго-западе, а также провансальцев, итальянцев, фламандцев и – не менее других – гермпнцев, что все эти многочисленные и разнообразные народности уже давно образовали все вместе одну великую нацию.

Объясняется это отчасти чрезвычайно благоприятным положением страны, но, главным образом, искусной и последовательной политикой французских королей, власть которых с самого начала была наследственной, и их советников. Благодаря им, герцоги и графы были своевременно усмирены, дворянство приведено к покорности, что привело к созданию единого, сильного государства. Значительно способствовало этому успеху и то, что короли постоянно заботились о языке и о развитии наук, благодаря чему французский язык сделался общим для всей страны и образовал связь между отдельными народностями.

Главная вина в германской разрозненности и слабости лежала затем на германских королях (которые носили побочный титул римских императоров), которые в печальном ослеплении заботились прежде всего не о Германии, а искали благополучия своей империи по ту сторону Альп, куда их постоянно привлекала великая притягательная сила Рима. Эта причина и отвлекала постоянно внимание германского народа от моря и помешала германской империи сделаться морской державой уже в те времена, когда политический центр тяжести лежал в Германии. Надо прибавить, что ни один из германских королей не происходил из прибрежных областей, а к тому времени, как Генрих I Саксонец был избран королем, саксы уже давно перестали быть моряками и ушли с побережья; все короли происходили из Средней и Верхней Германии, и море всегда оставалось для них чуждым.

Могущество на море приобрели не германские князья, а целый ряд нижненемецких городов, лежавших частью на побережье, частью внутри страны, не имевших между собой государственного единства и вообще состоявших между собой в очень слабой связи, без определенной организации и без единой верховной власти; соединила их и поддерживала связь между ними торговля и общие торговые интересы.

Их морское могущество в течение многих столетий играло большую роль, они занимали первенствующее место и их властью возводились на престол и низвергались короли. Этим, однако, дело не ограничивалось; этот союз городов уже в отдаленные времена колонизировал далекие страны, распространил на них христианство и подчинил их германскому влиянию, а в большинстве случаев – и владычеству. Явление это настолько замечательно и своеобразно, что обойти его молчанием в истории морских войн невозможно.

Мы уже упоминали о том, что германские мореплаватели уже в 40 г. н. э. доходили на выдолбленных древесных стволах до побережий Галлии, а во второй половине III в. побывали и в Средиземном море, где, между прочим, ограбили Таррагону. Около 280 года германцы, которых император Проб пересилил с Рейна на дальний восток, к Черному морю, добыли себе там корабли и прошли через Средиземное море, производя по пути грабежи. Они совершили набег на Карфаген, ограбили Сиракузы, и затем, через Гибралтарский пролив, возвратились назад.

Германские морские разбои продолжались до заселения Англии во второй половине V в., затем они прекратились, после чего наступил длившийся несколько столетий перерыв в германском мореплавании, которое снова возобновилось лишь постепенно, одновременно с развитием морской торговли. Так например, когда во время первого Крестового похода крестоносцы прибыли сухим путем в Тарс, в Малой Азии к ним неожиданно присоединилась в 1097 г. фризско-фландрская эскадра, которая отдала себя в распоряжение одного из предводителей.

Германцы с нижнего Рейна и с Везера принимали также участие и во втором Крестовом походе; в 1147 г. они прибыли через Англию к устью Тахо, и по просьбе короля в течение 3-х месяцев осаждали Лиссабон, который находился еще в руках сарацин, принудили его к сдаче и передали его португальцам; весной они двинулись далее в Сирию.