Николай Соколов - Образование Венецианской колониальной империи

Читать онлайн «Образование Венецианской колониальной империи». Страница 101

Автор Николай Соколов

В ходе этих событий некоторое время «народ безмолствовал». Сопротивление со стороны местного населения сначала было очень слабым или отсутствовало вовсе, и казалось, что несмотря на свою неорганизованность, новые властители сумеют без особых затруднений обосноваться на захваченных территориях, что смена одних феодалов другими, греческой знати рыцарями и баронами из латинян, пройдет гладко, без потрясений.

Неожиданно, однако, разразилась гроза, и такой силы, что она едва не смела с лица земли только что основанную империю. Она пришла с севера, в лице Иоанна Асеня I, или Иоанницы, царя возродившегося Болгарского царства.

По-видимому, болгарский царь пытался первоначально договориться с крестоносцами и добиться от них «добровольных» уступок в виде части захваченных земель. Его притязания, естественно, простирались на ближайшие к Болгарии земли, так называемую Великую Влахию, значительная часть которой уже была уступлена Бонифацию. Иоанница получил на это грубый и исполненный презрения отказ.[1587] Больше того, — крестоносцы сами предъявили болгарскому царю территориальные претензии. «Деяния Иннокентия III» пересказывают письмо болгарского царя к папе, в котором он сообщал: «Они (крестоносцы) в высшей степени надменно отвечали ему, говоря, что мира между им и ними быть не может, если он не вернет им земель, принадлежащих Константинопольской империи и насильственно им захваченных». Болгарский царь гораздо более резонно отвечал на это, что дело идет о земле, которую «потеряли его предки, а они (крестоносцы) заняли Константинополь, который им никогда не принадлежал».[1588]

Результатом было то, что весной 1205 г. Калоиоанн внезапно появился перед Адрианополем и получил здесь, как первоначально и повсюду, мощную поддержку в начавшемся народном движении против захватчиков.

Крестоносцы вообще, а венецианцы в особенности, вели себя самым вызывающим образом по отношению к населению, которое оказалось теперь от них в зависимости. Это единогласно утверждают и Вильардуэн, и хроника Сикарда, и Фландрская хроника, и другие источники.[1589] Ответом на это было почти повсеместное восстание, по крайней мере во Фракии, и восставшие принялись за уничтожение слабых местных гарнизонов, поставленных венецианцами и крестоносцами.[1590] Это временно объединило тех и других, императора Балдуина и дожа Энрико Дандоло. Совместно осаждали они восставший Адрианополь, когда появилось там болгарское войско.[1591]

Болгары пришли вместе с половцами. 14 апреля крестоносцы потерпели полное поражение: Балдуин был взят в плен, Луи граф Блуасский, Этьен де Перш, Райнальд де Монмирайль, епископ Петр Вифлеемский, только что прибывший из Палестины, погибли в битве. Вильардуэн, охранявший лагерь, и Дандоло с остатками своих венецианцев поспешно бежали в Родосто.[1592] Болгары и половцы, подобно степному пожару, охватывают всю Фракию, проникают в Македонию, захватывают и опустошают города Геллеспонта и Пропонтиды до самой Селимврии, т. е. почти до Константинополя. По-видимому, только Родосто первоначально оставался в руках венецианцев, опиравшихся здесь на свой флот[1593], но в следующем году был потерян и этот город.[1594]

Крестоносцы обнаружили в постигшей их внезапной беде крайнее малодушие. Венецианцы спешили в Родосто сесть на свои корабли, — Вильардуэн с возмущением рассказывает об этом. Из Родосто некоторые из них уехали тайком, их примеру последовали крестоносцы других национальностей. Остальные завоеватели укрылись за крепкими стенами Константинополя: «Итальянцы, упав от всего этого духом, забились в Константинополь, как в пещеру», — с понятным чувством злорадства сообщает об этом Никита.[1595] Казалось, что новорожденной империи пришел конец.

Как сами крестоносцы объяснили свое поражение? На этот вопрос дает подробный ответ письмо Генриха Фландрского папе Иннокентию III, посланное вскоре после адрианопольского разгрома.

В качестве причины этого несчастия Генрих на первом месте ставит разбросанность сил крестоносцев: «Мы были разделены тогда следующим образом, — пишет Генрих папе: маркиз Монферратский с большим числом воинов находился за Солунью; я также с изрядным числом людей (non paucis) — по ту сторону Дарданелл, у Адрамиттия; Пьер де Брашейль — на той же стороне около Никеи, де Три с большим числом воинов — у Филиппополя, да и многие другие в различных местах были рассеяны по укреплениям»… Вторую причину поражения Генрих усматривает в «безрассудной храбрости» (inconsulta nostrorum audatia) самого Балдуина и окружавших его вассалов.[1596] На этом анализ причин поражения будущий император Латинской империи и заканчивает.

С военно-тактической точки зрения анализ этот может быть и правилен; однако несомненно, что именно союз болгар с восставшим против латинского господства греческим населением обеспечил болгарскому царю поразительный успех его выступления против крестоносцев. Это, впрочем, понимал и сам Генрих, поскольку можно судить об этом по его дальнейшему отношению к местному населению. Не мог не понимать этого и Калоиоанн; но ненависть болгар к византийцам, вызванная более, чем полуторастолетним гнетом византийских феодалов и чиновников в Болгарии, воспоминания о котором еще у всех были свежи в памяти — с одной стороны, и дикая необузданность союзников болгар, половцев — с другой не могли не повлечь за собою событий, распоряжаться которыми болгарский царь не был в состоянии.

Победители не щадили и своих союзников греков, — Никита красочно описывает мрачные картины опустошений, ужаса и смерти, которые сеяли во Фракии болгары и их союзники половцы.[1597] Это должно было привести к распаду случайный союз болгар с греками. Из двух зол крестоносцы начали казаться наименьшим. Генрих, преемник Балдуина, вскоре мог сообщить другому своему брату: «Граждане Адрианополя и Димотики, которые первоначально присягнули болгарскому государю, убедившись в его вероломстве, направили к нам своих послов, предложив нам со своей стороны мир и покорность, а мы… благосклонно их отпустили».[1598]

Во время борьбы крестоносцев и венецианцев с болгарами погиб взятый в плен первый император Латинской империи Балдуин — об этом Иннокентию III сообщил сам болгарский царь.[1599] Вскоре после адрианопольской катастрофы сошел в могилу и главный виновник событий четвертого крестового похода Энрико Дандоло. Родившаяся Латинская и зарождавшаяся Венецианская империи лишились возглавлявших их лиц. Необходимо было срочное замещение освободившихся постов.

Первоначально была надежда, что императору Балдуину удастся освободиться от болгарского плена. Поэтому его временно замещал по общему согласию баронов его брат Генрих с титулом «правителя империи» (moderator imperii).[1600] Но к концу августа 1206 г. гибель Балдуина стала несомненной. Тогда стал вопрос о выборах императора. Генрих был бесспорным кандидатом, но тем не менее выборы его прошли не без затруднений, которые чинились венецианцами. Робер де Кляри сообщает, что их умилостивили иконой в драгоценном окладе.[1601] Вассалы империи принесли присягу на службу и верность императору.

После смерти престарелого Дандоло на его место в Венеции был избран Пьетро Циани.[1602] Венецианская армия и флот на Востоке, оставшись после смерти Дандоло без вождя, со своей стороны избрали себе в качестве вождя и вице-дожа на Востоке Марино Дзено с пышным титулом Dei gratia potestas in Romania ejusdemque imperii quartae partis et dimidiae dominator, но недостаточно определенной компетенцией. Некоторое время подеста, по-видимому, действительно, был настоящим заместителем дожа на Востоке.

Подеста поспешил предъявить Генриху еще до того, как он сделался императором, требование о подтверждении им всех договоров и соглашений, которые были заключены Дандоло с крестоносцами или императором Балдуином. Генрих вынужден был удовлетворить эту претензию, так как в его распоряжении не было ни сил, ни правовых оснований к отказу.[1603] Необходимо, впрочем, заметить, что и сам Генрих должен был стремиться к более четкому определению отношений императора к своим союзникам и к своим вассалам. «Конфирмация» от октября 1205 г. и соглашение от марта 1207 г. и являются такого рода документами.

Содержание их в той части, которая касалась венецианцев, сводится к следующему: за венецианцами сохраняются все те привилегии, которыми они пользовались ранее; венецианский подеста вместе со своими шестью советниками заседает в императорской курии рядом с баронами империи; венецианцы входят и в состав Высокого суда, компетенции которого подлежат и венецианские дела, связанные с феодальным держанием; смешанные гражданские дела (тяжбы между венецианцами и франками) рассматривает императорский суд; установлены были приемы и методы судебных доказательств и документации гражданских дел; разбор тяжб между венецианцами, разумеется, был компетенцией венецианского суда при венецианском подеста; устанавливался порядок возмещения нанесенного одной стороной другой материального ущерба.[1604]