Читать онлайн «Источниковедение». Страница 135

Поставив задачу сравнительного анализа России и Западной Европы в Новое время и стремясь к последовательной реализации для решения этой задачи предлагаемого метода компаративного источниковедения, мы должны выделить несколько этапов достижения цели:

• выявить критерии, по которым мы определяем период Нового времени, показать отличия корпуса источников этого периода от предшествующей и последующей систем;

• описать те общие свойства, которые придают единство и качественную определенность выделенному корпусу источников;

• и, наконец, провести сравнительный анализ отдельных видов исторических источников внутри выявленного корпуса исторических источников Нового времени.

Поскольку задача этой главы – демонстрация возможностей метода, а системное описание корпуса исторических источников Нового времени дано в первой части данного раздела настоящего учебного пособия, то здесь мы ограничимся лишь минимальной компаративной характеристикой (с опорой на вышеизложенный материал) трех групп (источники личного происхождения – периодическая печать – законодательство), адекватно фиксирующих структурные связи в системе личность – общество – государство.

За основу сравнения взят корпус источников российской истории, поскольку у любого историка существует представление о его родной истории и сформировавшаяся в связи с этим модель основы для сопоставления, в том числе и в случаях, когда это не осознается самим исследователем. Кроме того, сравнительно-историческое исследование чаще всего выступает как способ лучшего понимания собственной (отечественной) истории.

Проблема периодизации исторического процесса – одна из основных в историческом познании с момента кардинального изменения представления об историческом времени в 1760–1780‑х годах. Переход от Средних веков к Новому времени – длительный исторический процесс. В зависимости от концепции можно выделить различные критерии начала нового этапа исторического развития: от формирования капиталистических производственных отношений до эмансипации личности и структурирования общества. В качестве определяющей вехи также выступают различные события: от нидерландской до французской революции и даже до отмены крепостного права в России (при локальном исследовании российской истории). Источниковедческий подход, прежде чем предложить свой критерий периодизации – трансформацию видовой структуры корпуса исторических источников, предполагает выяснение вопроса о совпадении или несовпадении общеисторической и источниковедческой периодизации и выбор той общеисторической периодизации, которая способна наиболее адекватно объяснить трансформацию корпуса исторических источников.

Итак, может ли не совпадать периодизация истории общества и эволюции корпуса исторических источников? Исходя из представленного в первом разделе настоящего учебного пособия понимания природы исторического источника как объективированного результата творческой деятельности человека и одновременно продукта определенной культуры, мы должны признать, что трансформация корпуса исторических источников не просто совпадает с эволюцией общества, а это единый процесс. И действительно: исторические источники не возникают помимо человеческой деятельности, совокупность различных форм которой и составляет историческую действительность.

Система видов исторических источников Нового времени была рассмотрена нами ранее[559]. Напомним, что для нее характерны источники личного происхождения (мемуары, дневники, частная переписка), общественного происхождения (периодическая печать, публицистика), а также статистики как новый элемент в системе управления и проч.

Рассмотрим теперь, каким образом изменение видового состава и структуры корпуса исторических источников, презентирующих ту или иную культуру, выступает как критерий перехода от одной социокультурной ситуации к другой.

На рубеже XVII–XVIII вв. и в течение XVIII в. в России происходят кардинальные изменения в характере исторических источников, в видовой структуре их комплекса. В это время угасают и отходят на второй план летописание, житийная литература, но появляются мемуаристика, художественная литература, научные сочинения, в том числе и исторические, публицистика (в собственном смысле этого слова), периодическая печать, статистика, существенно меняется характер законодательства, актовых источников и делопроизводства. Не ограничиваясь исследованием только письменных исторических источников, отметим, что практически одновременно с такими личностными источниками, как мемуары, появляется в России и портретная живопись.

Виды источников российской истории этого периода были подробно охарактеризованы во второй главе первой части настоящего раздела. Мы видели, что в Новое время расширяется сфера возникновения исторических источников за счет текстов личного происхождения, а также возникающих в области общественных отношений. Нетрудно заметить, что виды исторических источников, доставшиеся Новому времени от Средних веков, практически полностью связаны с государственной сферой, а вновь возникающие виды исторических источников имеют главным образом личное и общественное происхождение.

Столь существенные изменения в структуре корпуса источников российской истории не могут не быть обусловлены глубокими изменениями как в российском обществе, так и в ментальности данного социума. Но аналогичные трансформации происходят в близких хронологических рамках и в других странах. Обратимся для примера к обзору источников английской истории, данному Дж. Дж. Бэгли[560]. Его работа состоит из двух частей: «Sources of English Medieval History», 1066–1540 («Источники английской средневековой истории, 1066–1540») и «Sources of English History, 1540 to Present Day» («Источники английской истории с 1540 г. до нашего времени»). Вполне очевидно, что автор выбрал чисто исторический, традиционный критерий периодизации, но если мы посмотрим хотя бы на оглавление томов, то увидим, что второй том начинается с характеристики источников периода 1540–1660‑х годов, многие из которых в видовом отношении восходят к источникам, обзор которых был дан автором в первой части. При этом мы сразу заметим, что этот раздел очень беден, в нем практически отсутствуют повествовательные источники. Дело в том, что автор, обозревая источники английской истории, избрал принцип упоминания каждого вида источников только по одному разу при их появлении. Таким образом, в период с 1540 по 1660 г. автору не удалось обнаружить новые виды повествовательных источников. Зато в следующем периоде, охватывающем 1660–1760‑е годы, мы находим дневники, автобиографии и «современные истории» (contemporary histories), а также памфлеты и первые газеты, т. е. виды источников, наиболее типичные именно для Нового времени.

Для сравнения напомним, что, несмотря на столь очевидные изменения корпуса источников российской истории на рубеже XVII–XVIII вв., учебный курс источниковедения в соответствии с формационной теорией долгое время разделялся по рубежу XVIII–XIX вв.

В рамках заявленного подхода некоторые сложности вызывает маркирование перехода от Нового времени к Новейшему, традиционно относимого к рубежу XIX–XX вв. (в широком его понимании). Отталкиваясь от разных исторических событий – франко-прусской войны 1870 г., англо-бурской войны начала XX в., Первой мировой войны, революции в России, конца Первой мировой войны, – мы можем определить рамки этого перехода – 1870–1918 гг. Вполне очевидно, что границы здесь более определенны, чем при переходе от Средних веков к Новому времени. Обосновав выше в качестве критерия перехода от одной исторической эпохи к другой изменения в видовой структуре корпуса исторических источников, попытаемся применить его к рассмотрению данной проблемы.

И здесь нас ожидает разочарование: в конце XIX – начале XX в. новых видов исторических источников не возникает. Конечно, появляется большое количество разновидностей. Но, во-первых, этот процесс идет постоянно и не делает качественных скачков на рубеже веков, во-вторых, он не сопоставим с масштабами порождения новых видов при переходе от Средних веков к Новому времени.

Тем не менее некоторые изменения происходят в корпусе источников и при переходе к Новейшему времени. Этот переход характеризуется усилением унифицирующего влияния окружающей социальной среды на человеческую личность, определяющего воздействия социальной группы на самосознание личности, что не могло не отразиться на характере основных видов исторических источников.