Читать онлайн «Советско-Польские войны». Страница 68

Пропаганда: трудное объяснение

Прекращение французского наступления в Сааре и завершение скрытой мобилизации в СССР привело к тому, что 14 сентября Молотов заявил Шуленбургу, что "Красная армия достигла состояния готовности скорее, чем это ожидалось. Советские действия поэтому могут начаться раньше указанного им во время последней беседы срока. Учитывая политическую мотивировку советской акции (падение Польши и защита русских "меньшинств"), было бы крайне важно не начинать действовать до того, как падет административный центр Польши - Варшава". Поэтому Молотов просил сообщить, когда можно ожидать ее падения630 . Германское командование пока еще не имело точных данных о том, последует ли советское вмешательство, и продолжало действовать по своим планам. 12 сентября в ОКВ рассматривались варианты окончательного решения польской проблемы, один из которых предусматривал среди прочего создание независимого государства в Галиции и Польской Украине. Для этого с помощью ОУН следовало организовать мятежи и провозглашение независимого государства в Западной Украине631 . 15 сентября командование группы армий "Север" отдало приказ передовым частям 19-го танкового корпуса выйти в район Барановичи - Слоним (50 км от советской границы)632 .

14 сентября "Правда" опубликовала подготовленную

А.А. Ждановым статью, в которой главными причинами поражения Польши назывались угнетение украинского и белорусского национальных меньшинств633 . Эта статья стала програмным документом советской пропаганды, обоснововавшим действия СССР в отношении его западного соседа, а ее идеи были немедленно положены в основу политработы в Красной армии634 , как, впрочем, и идея социальных движений в Польше. Так, начальник Политуправления 3-й армии Белорусского фронта бригадный комиссар Шулин в директиве № 8499сс от 16 сентября отмечал, что белорусский и украинский народы, подвергавшиеся в Польше национальному и социальному гнету, "восстали на борьбу со своими вековечными врагами помещиками и капиталистами. Народы Советского Союза не могут быть безразличными к революционно-освободительной борьбе трудящихся Польши... Бойцам, командирам и политработникам 3-й армии посчастливилось первыми оказать военную помощь народам Польши в их освободительной борьбе против помещиков и капиталистов. Части РККА вступают на земли Западной Белоруссии и Западной Украины не как завоеватели, а как революционеры-освободители, выпестованные великой партией Ленина - Сталина"635 . В директиве Военного совета и Политуправления 12-й армии указывалось, что "наша борьба с польскими помещиками и капиталистами есть война революционная и справедливая. Мы вступаем на свою землю, идем и освобождаем трудящихся от ига польского капитализма"636 . Задача предстоящего похода, как доходчиво было разъяснено командному составу, состояла в том, что "панская Польша должна стать Советской"637 .

Изданная 17 сентября директива Политуправления Красной армии, согласно которой "части героической Красной армии перешли границу Польши, неся с свобой свободу и счастье украинцам и белорусам, населяющим Польшу, мир польскому народу", требовала от политорганов широко популяризировать и разъяснять политику советского правительства в духе статьи в "Правде" о причинах распада Польши и выступления Молотова по радио638 . В результате проведенной политработы в сосредоточенных у границы с Польшей войсках возник мощный патриотический подъем личного состава, готового "выполнить приказ об освобождении братьев украинцев и белоруссов"639 . В частях были проведены митинги, на которых бойцы и командиры поддержали решение советского правительства об освободительном походе. Общим мнением было: "Настал час освободить трудящихся - наших братьев украинцев, белорусов от гнета польских панов. Поклянемся же, товарищи, что мы будем бить врага так, как уничтожали его в годы гражданской войны"640 .

Так, младший командир отдельного батальона связи 97-й стрелковой дивизии Почуев заявил: "Наконец мы дождались момента оказать помощь нашим братьям за рубежом. Мы решение партии и правительства выполним с честью". Красноармеец артдивизиона 3-й кавдивизии Ивашкин считал, что "мы выполним наш интернациональный долг и умножим число советский республик"641 . Красноармеец 22-й танковой бригады Варламов заявлял: "Я готов совершить марш до самого Берлина, лишь бы освободить трудящихся от ига капитала"642 . По мнению младшего командира Визирова (3-я армия), "веками стонал народ Западной Белоруссии и Западной Украины от помещиков и капиталистов. Настал час освободить этот народ от гнета. Да здравствует свободная Белоруссия и Украина"643 . Как заявил, выступая на митинге в 11-й кавдивизии командир 3-го кавкорпуса комдив А.И. Еременко: "Первая Конная армия в 1920 году била польских панов, это они должны прекрасно помнить, сейчас мы должны бить в 10 раз больше и в последний раз"644 . В войсках 23-го стрелкового корпуса раздавались голоса: "Побольше бы патронов, да пошире шаг. Нас там ждут 20 лет"645 .

Вспоминая об отношении к действиям СССР в Польше, К.М. Симонов писал: "Надо представить себе атмосферу всех предыдущих лет, советско-польскую войну 1920 года, последующие десятилетия напряженных отношений с Польшей, осадничество, переселение польского кулачества в так называемые восточные коресы (кресы. - М.М.), попытки полонизации украинского и в особенности белорусского населения, белогвардейские банды, действовавшие с территории Польши в двадцатые годы, изучение польского языка среди военных как языка одного из наиболее возможных противников, процессы белорусских коммунистов. В общем, если вспомнить всю эту атмосферу, то почему же мне было тогда не радоваться тому, что мы идем освобождать Западную Украину и Западную Белоруссию? Идем к той линии национального размежевания, которую когда-то, в двадцатом году, считал справедливой, с точки зрения этнической, даже такой недруг нашей страны, как лорд Керзон, и о которой вспоминали как о линии Керзона, но от которой нам пришлось отступить тогда и пойти на мир, отдаваший Польше в руки Западную Украину и Белоруссию, из-за военных поражений, за которыми стояли безграничное истощение сил в годы мировой и гражданской войн, разруха, неприконченный Врангель, предстоящие Кронштадт и антоновщина - в общем, двадцатый год"646 .

Однако политорганы отмечали и наличие "неправильных" настроений. Красноармеец взвода особого отдела 13-го стрелкового корпуса Кружилин задавался вопросом: "На нас не напали фашисты и мы чужой земли ни пяди не хотим брать, так почему же мы выступаем?"647 Красноармеец Муравицкий интересовался: "Почему мы идем защищать Западную Украину и Белоруссию, ведь у нас политика мира, пусть они сами освобождаются, а на нас не нападают, ну и ладно". По мнению красноармейца Шелудчева, "у нас есть лозунг, что мы чужой земли не хотим, а зачем же мы перешли польскую границу? Ведь в Польше и в других странах есть компартия, есть пролетариат, ну и пусть они сами совершают революцию и своими силами избавляются от помещиков и капиталистов"648 .

Политрук учебного батальона 4-й танковой бригады Украинского фронта Потелешко заявил: "Нам командир и комиссар батальона заявили, что мы будем воевать, но не сказали с кем. Нам никто войны не объявил, мы проводим политику мира и стараемся, чтобы нас никто в войну не втянул, а вдруг сами объявляем и втягиваемся в войну. Такая политика противоречит учению партии Ленина - Сталина. Ленин учил, что революцию на штыках не принесешь, как в Польшу, так и в другую страну. К этому кто-то приложил руку, чтобы изменить нашу политику"649 . Красноармеец 34-й танковой бригады Московского военного округа Орехов заявлял: "Я не могу воевать. Как я буду колоть хотя бы немца, когда он такой же рабочий, как и я..."650 Красноармеец в/ч 4474 Ленинградского военного округа Макаров считал, что "Советский Союз стал фактически помогать Гитлеру в захвате Польши. Пишут о мире, а на самом деле стали агрессорами. Население Западной Украины и Белоруссии не нуждается в нашей помощи, а мы ее захватываем и только формально сообщаем, что не воюем, а становимся на их защиту"651 .

Красноармеец в/ч 5281 Харьковского военного округа Корасык полагал, что "Германия захватывает чужую территорию в Польше и мы делаем тоже самое. Хотят, чтобы и мы проливали кровь". По мнению красноармейца 69-го артполка 2-й отдельной Краснознаменной армии Позднякова, "Советский Союз пошел защищать народы Польши, которую уже разбила Германия, это получается, что мы тоже загребаем жар чужими руками"652 . Младший командир 2-го прожекторного полка в/ч 4820 Ленинградского военного округа Золотов высказал следующие соображения: "Для чего все это нам нужно, у нас и так много своих бедных, которых не обеспечивают, а тут еще берут себе украинцев. Украинцы самый плохой и вредный народ, я с украинцами жил и знаю их". По мнению красноармейца в/ч 4911 Ленинградского военного округа Иофчика: "Наши почувствовали слабость польской армии и давай заниматься захватнической политикой. Мы всюду пишем и говорим против агрессоров, а по существу дела сами являемся ими"653 . Слушатель 3-го курса командного факультета академии Химической защиты Адамашин: "Вот тебе и Красный империализм. Говорили, что чужой земли не хотим, а как увидели, что можно кусочек захватить, сразу об этом забыли. Немцы, когда Судеты захватывали, тоже писали, что они немцев защищают, там немцев как раз столько, сколько белорусов и украинцев в Польше. Мы кричали, агрессоры, а теперь сами тоже делаем... Хорошо чужими руками жар загребать. Немцы разбили Польшу, а мы на готовое идем"654 .