Читать онлайн «Русские во Второй мировой». Страница 83

12 октября Гепнер пересек реку Угру, давшую когда-то независимость князю Ивану Третьему. Москва должна была решить задачу, куда дальше пойдут немцы — направо — к Калуге, замыкая еще один котел, или пойдут прямо на Москву через Малоярославец. Надежда возлагалась на идущие со стороны Гжатска танки Лелюшенко. Угрозу столице представляли два страшных клина — со стороны Калинина и Волги шла северная группа; со стороны Орла рвался Гудериан. Западный фронт советских войск владел 824 танками, половина из них шла своим ходом, и было лишь несколько «Т-34» и «КВ», способных успешно вступать в бой с немецкими танками. Выходящие из Москвы батальоны (675 человек) имели 295 ружей, 120 гранат, 9 автоматов, 145 пистолетов и 2000 бутылок с «коктейлем Молотова».

15 октября Сталин подписал приказ об эвакуации Москвы. Основные министерства и посольства направлялись в Куйбышев, сотни километров к востоку на Волге. Димитров 15 октября говорил со Сталиным и Молотовым: «Москву невозможно защищать как Ленинград». Работа метро остановилась. 16 октября в Москве началась паника, сопровождаемая грабежами. Город перевели на осадное положение. Саперы закладывали взрывные устройства в массовом порядке. 15 октября власти Москвы посоветовали дипломатическим представительствам подготовиться к эвакуации в Куйбышев. Молотов посоветовал британскому и американскому послам покинуть столицу. Грузовики развозили 584 тонны взрывчатки для минирования 56 мостов. Противотанковые взводы залегли у ворот столицы. Приказ гласил: взрывать мосты при виде противника. Внутри самой Москвы мины были подложены под шестнадцать городских мостов. Двести поездов и 80 тысяч грузовиков вывезли посольское и государственное имущество из Москвы. 500 московских заводов были перемещены на восток.

В Москве даже квалифицированные рабочие принимались в истребительные батальоны. Более полумиллиона москвичей рыли мерзлую землю. 17 октября 1941 года танки Гота вошли в Калинин и остановились на берегу Волги, у водохранилища Московское море. Стокилометровый канал Москва — Волга вел прямо в Москву. Немцам нужно было только дождаться, когда мороз скует водную преграду. Жукову нужно было продержаться до настоящих холодов. Еще одного крупного окружения армия могла уже не выдержать.

Мобилизована милиция — совместно с рабочими батальонами они держат укрепленные деревни и небольшие города. У них один приказ — держаться до последнего. Инициатива отдана небольшим отрядам, кавалерии, тревожащей немцев своими перемещениями и внезапными атаками. Спасительны леса, щедро окружившие Москву с запада и севера. Немецким танкам было нелегко прорваться сквозь лесной русский пейзаж да еще в условиях, когда светлого времени было только десять часов. Пренебрегающая снежными заносами советская кавалерия нападала на тыловые части немцев. Даже ошеломивший Жукова Гот, взявший с ходу Калинин, старинную русскую Тверь, вынужден был замедлить темп своего продвижения.

Но на юге леса редеют. И, несмотря на близость идущего по Волоколамскому шоссе врага, подлинная угроза стране зрела на юго-западе. Здесь у России не было ни лесов, ни танков. Отсюда Гудериан грозил одним смертельным ударом выйти к Кремлю. Впрочем, одну танковую часть Жуков найти сумел. Организованная на основе харьковской танковой школы (инструкторы и ученики), получившая в сентябре танки «Т-34», 4-я бронетанковая бригада полковника Катукова дважды в последний момент сумела выскочить из окружений. Она прошла через Орел за несколько часов до того, как группа Гудериана в очередной раз прорвала фронт. На более чем стокилометровом фронте между Окой и Мценском это была единственная боеспособная танковая часть. Правда, ее боевой опыт (в отличие от опыта отступления) был невелик, лишь раз она вплотную столкнулась с дивизией «Гроссдойчланд».

Катукову была поставлена задача любым способом остановить двинувшуюся на Тулу группу Гудериана. Своей контратакой бригада, согласно отчету 4-й танковой дивизии Гудериана, «заставила пережить несколько мучительных часов и понести суровые потери». Возможной ошибкой было то, что Катуков не развил свой успех и отошел, справедливо полагая, что сохранение драгоценных танков важнее славной смерти в сражении со всеми дивизиями Гудериана. Последний отметил: «Это был первый случай, когда огромное превосходство «Т-34» над нашими танками стало совершенно очевидным… Быстрое продвижение к Туле было остановлено».

Гудериан как любимец вермахта и Гитлера мог многое себе позволить. Он призвал специалистов по созданию танков и, наступив на горло собственной гордости, потребовал создания германского издания «Т-34». «Я представил доклад о сложившемся положении, новом для нас. Я описал в ясных терминах заметное превосходство «Т-34» над «PzKw IV» и сделал необходимые выводы для дальнейшего процесса создания танков. Я потребовал присылки комиссии на мой сектор фронта — состоящую из сотрудников министерства вооружений, отдела поставок армии, дизайнеров танков, представителей фирм, строящих танки… Они могли бы изучить подбитые на поле боя… это помогло бы в создании более совершенных новых танков. Я потребовал также быстрого создания тяжелых противотанковых ружей, способных поражать «Т-34». Требуемая комиссия прибыла довольно быстро (20 ноября 1941 года). Некоторые способы улучшения новых германских танков были сделаны. Но создать аналог «Т-34» немецкие инженеры, при всех их талантах, не смогли. Это оказалось невозможным по нескольким причинам. Немцы не сумели имитировать дюралюминиевый дизель (легкий и обеспечивающий скорость) и тип броненепробиваемой стали созданного конструктором Кошкиным в Харькове танка.

Придя в себя, немцы возобновили движение к Москве и вышли к Мценску, но напряжение было столь велико, что танковые командиры потребовали передышки, пополнений и отдыха, в результате чего ударные танковые части возвратились в Орел сквозь грязь, мрак и снег со скоростью десять километров в час. Второй заход на маленький провинциальный Мценск оказался не более успешным, чем предшествующий. Растянувшаяся более чем на двадцать километров по однополосной дороге колонна немецких танков была лишена пехотного прикрытия и не могла развернуть свою мощь.

Представилась превосходная возможность 300 спартанцам нашего времени — тем молодым танкистам, которые ощутили мощь своей брони. На склоне дня непролазная осенняя грязь полей стала подмораживаться и быстрые «тридцатьчетверки» ринулись в бой на нелепо выставившую себя колонну. Их лихости добавлял каждый отскок немецких снарядов от сваренной на Украине стали.

Немецкий сержант Имбоден: «Нет ничего более ужасающего, чем танковая битва против превосходящего тебя врага. Дело не в цифрах превосходства или потерь — мы привыкли к ним. Но превосходство в технике — это ужасно… Ты заводишь мотор, а он заводится слишком медленно. Русские танки настолько маневренны, что могут быстро взобраться на холм и пересечь часть болота быстрее, чем ты поворачиваешь танковую пушку. Сквозь шум и вибрацию ты слышишь удар снаряда о броню. Когда они попадают в один из наших танков, слышен долгий взрыв, рев взрывающегося горючего, рев настолько сильный, что, слава богу, мы не можем слышать криков гибнущего экипажа».

Гудериан оправдал репутацию честности и прямодушия: «До сих пор мы владели танковым превосходством. Отныне ситуация изменилась на противоположную».

Судьба Москвы

Никогда более немцы не собирали таких сил. В группе армий «Центр» было 1 800 000 солдат и офицеров, 1700 танков, 14 000 орудий, 1390 самолетов. Они пробили Смоленскую заставу, которую защищали 125 000 советских военнослужащих с 990 танками 7600 орудиями и 670 самолетами. Решающим обстоятельством была германская мощь в воздухе, самолеты Кессельринга и Рихтгофена. (Об этом говорит Конев и многие другие). Многие были деморализованы, повержены германской мощью. Учить планомерно отступать было запрещено.

Уже в конце июля Москву покинул миллион человек. Но лихорадка исхода наступила между 16 и 21 октября, когда из города вышли двести поездов с москвичами. Еще примерно два миллиона москвичей покинули столицу. 80 ООО грузовиков вывезли 498 заводов. Из 75 тысяч токарных станков в Москве были оставлены 21 тысяча, но из них 14 тысяч использовались для производства снарядов. Своего рода шок стал ощутим в Москве после падения Калинина. Город обезлюдел. Грабежи мародеров пришли вместе с крахом системы снабжения продуктами. Но никто еще не сумел указать на попытку Москвы договориться о сепаратном мире. 20 октября в столице было введено осадное положение, это вызвало панику. И еще. 6 телефонном разговоре с Жуковым Сталин сказал, что тот назначается командующим Западным фронтом.

Жуков считал, что Западный, Брянский и Резервный фронты потеряли бездарно шесть недель. «Они имели достаточно времени, чтобы подготовиться к германскому наступлению». Они не сумели определить численность немецких войск и направление их удара. Они не создали системы противотанковой обороны. Они не нанесли упреждающий удар. Они не использовали авиацию, когда враг изготовился к броску. На это Конев указывает: немцы постоянно владели стратегической инициативой по всему фронту, заставляя советские войска реагировать, не давая времени для проявления собственной инициативы. Немцы превосходили своего противника по численности танков, германская авиация царила в воздухе. Открытые германскому бомбометанию, наши части не могли сконцентрироваться. Фронты не получали подкреплений, их снабжение было беспорядочным и недостаточным. Владея Спас-Деменском, немцы постоянно угрожали выйти в тыл обороняющим Москву силам.