Читать онлайн «Древний Рим. Взлет и падение империи». Страница 76

Даза, правивший на востоке, был общеизвестным гонителем христиан. Константин, возможно, привел довод о том, что политика религиозной терпимости привлечет на сторону союзников симпатии жителей восточной части империи, что поможет в войне с Дазой. Легко представить, как Константин, побуждаемый своими новыми советниками-христианами, пытался доказать верность нового политического курса своему новоявленному зятю-язычнику. Весьма вероятно, Константин был человеком искренне верующим, однако это нисколько не мешало ему использовать христианство в своих целях. Наконец Лициний согласился.

Вскоре союзники обнародовали эдикт, ставший известным под названием Миланского..Это был первый документ в истории Западного мира, провозглашавший свободу вероисповедания. Таким образом, преследования христиан были признаны ошибочными и неправильными. Однако более ощутимое преимущество эдикта, которым можно было немедленно воспользоваться, заключалось в другом. В нем говорилось, что вся церковная собственность, конфискованная в прошлом у христиан, должна быть возвращена законным владельцам. Не менее важен и тот факт, что христианам не предоставлялось никаких преимуществ по сравнению с язычниками, акцент делался лишь на том, что теперь за христианами официально признавались равные права с представителями других вероисповеданий. Отныне и те и другие могли поклоняться тому, кому им вздумается. Н а последнем, возможно, настоял Лициний, неразделявший религиозных верований шурина. Вероятно, именно новый союзник Константина позаботился о том, чтобы эдикт не наводил на мысль о том, что Лициний сам стал христианином. Об этом свидетельствуют следующие строчки эдикта, позволявшие римлянам «поклоняться любому из богов, обретающихся на небесах». Помимо всего прочего, данный эдикт весьма способствовал объединению новой империи, что придавало Константину и Лици-нию дополнительные силы.

Союзники сильно отличались друг от друга. Константин, будучи младше Лициния, вдобавок происходил из знатной семьи и, по свидетельству Евсевия, был благонравным, красивым и легко располагал к себе. Одержав победу на западе, он доказал, что является выдающимся полководцем и тонким политиком. Лициний, несмотря на все его воинские заслуги, находился в тени славы и блистательности западного императора. У него имелись все основания ревновать к более юному союзнику: Лициний был некогда назначен августом западной части империи, т.е. был верховным правителем, однако именно Константин, разбивший Максенция, захватил в конечном счете власть над западом. Однако времени на месть за былые обиды не оставалось. Союзникам предстояло разбить врага, который выступил против них еще до окончания переговоров в Милане. Даза пересек Босфор, вторгся во владения Лициния в Малой Азии и осадил город Византии. Итак, война была объявлена.

Лицинию удалось собрать армию за какие-то несколько месяцев. Бросившись в погоню за Дазой, он вытеснил его на равнину под Адрианополем (совр. Эдирне, Турция). 30 апреля 313 г. Лициний накануне битвы доказал, что Константин беседовал с ним в Милане не зря: он приказал солдатам прочитать молитву — пусть и не христианскую, но по своей сути более монотеистическую. Казалось, это решение принесло немедленные результаты: несмотря на то что тридцатитысячной армии Лициния противостояло семидесятитысячное войско, Лициний наголову разбил врага. Даза бежал в горы у г. Тарсус (совр. Турция), где покончил с собой, приняв яд, чтобы избежать унижения плена. Лициний, воодушевленный блистательной победой, соблюдая соглашение с Константином, разослал письма наместникам провинций, в которых ставил обитателей восточной части Римской империи в известность о новой религиозной политике государства.

Однако впечатление, что Лициний действует в силу пробудившейся в нем симпатии к христианству, немедленно рассеялось, как только стало известно о его следующем повелении. Чтобы никто не смог заявить свои права на престол восточной части Римской империи, Лициний устроил кровавую резню. Все сторонники Дазы, придворные советники и члены его семьи были казнены. Кроме того, по приказу Лициния по всей восточной части империи была развернута охота на жен и детей покойных тетрархов Диоклетиана, Севера и Галерия, которых выискивали и убивали. Несмотря на то что некоторые из христианских авторов с искренним одобрением отзывались о убийствах своих былых гонителей, пожалуй, даже они были потрясены жестокостью Лициция. Покончив с возможными претендентами на престол, Лициний, запретивший гонения на христиан исключительно из политических соображений, взял всю полноту власти над востоком империи в свои руки и поселился с молодой женой в новой столице Никомедии, откуда и правил государством. Однако тогда как Лициний, присоединившись к Миланскому эдикту, ограничился лишь провозглашением веротерпимости и сам к христианству остался равнодушен, проживавший в Трире Константин только приступал к главным преобразованиям.

Что касается публичной сферы жизни, то Константин продолжал следовать проторенной дорогой, никому не отдавая предпочтения: он отказывался принимать участие в языческих жертвоприношениях и при этом, как и все императоры до него, начиная с Августа, продолжал занимать пост верховного жреца (pontifex maximus). Константин не торопился наносить на монеты христианские символы, и они по-прежнему на протяжении еще долгих лет носили на себе имя монотеистического языческого божества Непобедимого Солнца. До нас дошла речь Константина, произнесенная в Трире в 313 г. Она является шедевром изворотливости. С одной стороны, Константин указывает на свою близость к высшим силам, но, с другой стороны, не отдает предпочтения ни одной из религий. Несмотря на то что Константин продолжал лавировать подобным образом, реальность была неумолима. Император понял, что может объединить империю. И вот теперь он стал использовать в управлении государством новый подход.

О первом шаге Константина нам сообщает эдикт 313 г., согласно которому христиане освобождались от ряда общественных обязанностей, как-то: от службы присяжными, наблюдения за сбором налогов, организации строительных проектов, игр и празднеств. Обычно подобные льготы предоставлялись только тем, кто и так служил государству, например врачам или учителям. И вот теперь Константин объявил, что христиане не менее достойны подобной чести. «Чем больше у них будет времени возносить молитвы христианскому Богу, — пояснил Константин, — тем больше от этого будет пользы обществу».[81] Таким образом, эдикт доходчиво давал понять, что христианство необходимо для процветания империи. Кроме того, император ввел жалованье духовенству, а также сделал христиан привилегированным сословием, освободив их от налогов. Помимо всего прочего епископы стали играть важную роль не только при дворе, но и во всем государстве: христиане получили законное право потребовать, чтобы их гражданский иск рассматривался не местным судьей, а епископом. Однако все эти беспрецедентные изменения не ограничились раздачей чинов и жалованием привилегий.

Константин щедро отпускал из казны деньги на строительство, расширение и украшение церквей. Результат его щедрости до сих пор украшает Рим, где Константин оплатил возведение не менее пяти-шести церквей. Величайшей из них стала базилика Святого Иоанна Латеранского. Несмотря на то что собор, стоящий сейчас на ее месте, относится к более позднему периоду, первоначальные размеры здания нам хорошо известны. Оно было не менее 100 метров в длину и 54 метров в высоту. Проекты этой и других церквей также дышали новизной. Хотя слово «базилика» в наши дни подразумевает храм, во времена Константина оно означало здание гражданского назначения — суда, рынка или же места общественных собраний. Итак, во времена Константина основной архитектурный принцип базилики — наличие большого зала — в ходе строительства крупнейшего христианского храма Рима стал первостепенным. В дальнейшем все христианские церкви строились по образцу именно этого храма.

Обычно церкви в Риме возводились за пределами городских стен, в местах поклонения апостолам и мученикам. Базилика Святого Иоанна Латеранского, построенная в самом центре Рима, стала исключением, поскольку она была сооружена на участке земли, примыкавшем к старому императорскому дворцу, который Константин преподнес епископу Рима (а именно Папе). Базилика Святого Петра, еще один собор, построенный на деньги, выделенные Константином, была местом отправления одного из раннехристианских культов. На склоне Ватиканского холма — центральном месте поклонения почитателей апостола Петра — была разбита огромная терраса. Когда под нее расчищали землю, рабочие обнаружили древние языческое и христианское захоронения, на месте которых и воздвигли огромную базилику Святого Петра. Сейчас там, где некогда высился храм эпохи Константина, стоит собор Святого Петра, возведенный в XVI в., однако из него до сих пор можно спуститься к тем древним погребениям.