Читать онлайн «Норманны. От завоеваний к достижениям. 10501–100 гг.». Страница 56

То, что для украшения церквей норманны нанимали англосаксонских мастеров, напоминает тот факт, что они повсюду использовали труд византийских и сарацинских художников, а в связи с тем, что самый стойкий след на английской земле норманны оставили в виде церковных сооружений, это представляет особый интерес. Но здесь необходимо отличать север Европы от юга. Состояние архитектуры в Англии донорманнского периода оценивается по-разному[582], но каковы бы ни были потенциальные возможности англосаксонской архитектуры XI века, ее реальные произведения явно не соответствовали — ни по размаху, ни по исполнению — уже зарождавшейся на севере Франции, а особенно в Нормандии, романской архитектуре. Таково, во всяком случае, было мнение в самой Англии XI века. Когда Эдуард Исповедник решил построить новое большое аббатство в Вестминстере, то за образец он взял не какое-нибудь строение у себя в королевстве, а только что завершенное в Нормандии Жюмьежское аббатство[583].

Была некоторая неуверенность в том, что новые норманнские прелаты в Англии смогут заняться осуществлением своей программы строительства. Но то рвение, с которым они принялись за решение этой задачи, и та энергия, с которой они ее выполняли, вызывают изумление. Внимание справедливо привлекает «настоящее бешенство при строительстве, которым обладали норманнские священнослужители первого и второго поколений после завоевания»[584], и не затронуло это лишь немногие из крупных соборов и церквей при монастырях. В Кентербери пример подал Ланфранк, а Вальхелин, с 1070 по 1098 год епископ Винчестера, начал реконструкцию великого собора, который теперь является несомненным свидетелем традиций древности. В то же время аббат Серло из монастыря Мон-Сен-Мишель начал перестраивать аббатство в Глостере, где и до сих пор можно восхищаться нефом в романском стиле; в те же годы в Или стало обретать свой современный облик то, что явилось главным собором Фенстера. Результат такой активности современные лондонцы могут созерцать на примере собора св. Варфоломея в районе Смитфилда и часовни св. Иоанна в Тауэре. Примеры такой же активности — а она протянулась по всей Англии от Эксетера до монастыря св. Олбанса и в северном направлении, пика достигла в Дареме, — можно наблюдать во многих приходах и деревнях Англии (рис. 10, 11).

Характер норманнских романских сооружений знаком любому англичанину, так как массивная круглая арка, которая когда-то возвеличила победы Тита и Севера, заняла свое прочное место в английских графствах именно благодаря норманнам. Крупные норманнские церкви обычно были значительнее своих предшественниц и по идее и по размаху. Особенно их отличали длинные нефы и более свободное пространство для церемоний перед алтарями. В то же время, в ответ на растущее поклонение перед Девой Марией, появилось множество часовен в ее честь с тщательно проработанными деталями[585]. Во всем этом норманнов следует считать новаторами, но необходимо добавить, что все свои церкви в Англии норманны воздвигали на месте уже существовавших построек. Часто это влекло за собой разрушение более ранних сооружений, но, скорее всего, в этом не было желания помешать работе местных мастеров. И действительно, уже после норманнского завоевания в Англии было возведено несколько небольших церквей по более старым образцам. Например, маленькая церковь в Суссексе по духу полностью «англосаксонская», но сооружена она была из канского камня и после норманнского завоевания[586].

В этот период — как в Англии, так и на юге — архитектура своим развитием больше была обязана норманнским правителям, нежели норманнским художникам. Но принижать по этой причине их заслуги не стоит. То, что норманны совершили в Англии, возносит ту великую эпоху, которая имела особое отношение к тому, что произошло потом. Люди, создавшие собор в Дареме, в оправдании как покровители архитектуры не нуждаются, и в более поздних элементах соборов в Или и Питерборо, как на клиросах соборов в Йорке и Райпоне, можно увидеть поэтапное развитие готической архитектуры из норманнского романского стиля. На юге происходило то же самое: та же неистовая сила создала результаты, схожие по величию. В Италии рука об руку работать заставили ломбардских и греческих художников, а на Сицилии к ним присоединили сарацин, и они сообща, как на материке, так и на острове, создали архитектурный стиль, выразительно индивидуальный и возвышенно прекрасный.

Такие памятники сохраняются надолго, и хотя уже справедливо упоминалось о художественном долге норманнов перед теми людьми, которыми они правили, их собственный вклад в церковную архитектуру преуменьшать нельзя. Если бы не норманны, то в Англии многие из самых почитаемых нами соборов и церквей при монастырях, например в Винчестере, Глостере, Св. Олбанса, Тьюксбери или Эксетере, были бы совсем другими и в большой степени ниже по ценности. И если бы не норманны, то не было бы соборов ни в Монреале, ни в Чефалу, ни собора св. Николая в Бари, и в Салерно была бы совсем другая церковь. Все эти творения, с их восточными куполами, как в Эремити, или с их мозаиками, как в церкви Марторана, являются выдающимся примером того, с каким успехом норманны объединили художественные усилия своих подчиненных. Теперь нам не узнать, что представлял собой собор Ланфранка в Кентербери и как первоначально выглядели монастыри Св. Троицы, Милето и св. Эуфемии. Но человеку, который хочет понять и согласованные действия, и различные результаты обширных усилий норманнов, нужно просто посмотреть на маленькие приходские церкви Кильпека на границе с Уэльсом, Мельбурна в графстве Дербишир, а затем перебраться через море и посетить маленькую, сооруженную норманнами церковь, которая находится у Римского амфитеатра в Сиракузах{85}. Столь же успешным будет и посещение в этом городе удивительного собора, так как после мусульманского владычества Рожер «Великий граф» вновь основал Сиракузскую епархию. Следовательно, уместным кажется и то, что он должен был сменить кровлю на храме Минервы (его увековечил Цицерон), и должен был еще раз отреставрировать его как христианский собор, каковым он остается и до сих пор[587].

Колоссальные успехи интеллектуального и художественного единства, имевшего место на норманнских землях, можно считать символом достижения норманнов, в честь которых и написана эта книга. Таким образом, в основе того, чего норманнам удалось добиться в светской власти, лежат не только высокие достоинства их правления, но и их способность уважать традиции и использовать способности тех, кем они правили. Подобный дуализм пронизывал всю огромную территорию распространения власти норманнов в период с 1050 по 1100 год. Произошло это в первую очередь и главным образом благодаря неудержимой энергии людей властвующих, а особенно благодаря тем увлечениям, которые вдохновляли их, и особым военным приемам, которые, при умелом руководстве, повсюду приносили успех. Так был создан обладающий самосознанием норманнский мир XI века, он был пронизан общими интересами и через подчинение взаимосвязанным крупным семьям связан воедино. Тем не менее даже в объединенном норманнском мире оставалось пространство для многообразия, свойственного некоторым его частям. И если в будущем страны, которые норманны завоевали, их же, если можно так выразиться, и поглотили, то они слились с теми сообществами, развитию чьей индивидуальности они же и способствовали и чье будущее во многом и определили.

Произошло это, как мы уже видели, в Англии, в Италии, на Сицилии и, возможно, даже в Антиохии. Строить домыслы о том, каким было бы политическое, социальное и церковное будущее этих стран, если бы их не покорили норманны, бесполезно. Что если бы Англия, например, продолжала развиваться по тому пути, на который она вступила в 1053 году, или если бы конкурирующие греческие, ломбардские и мусульманские государства на юге не попали под норманнское господство? Было бы правильно предположить, что без норманнов будущее этих народов не было бы ни более прославленным, ни более индивидуальным. В Европе в целом все обстояло так же, как и в странах, завоеванных норманнами. Конечно, норманны не были творцами ни успехов понтификата Папы Гильдебранда, ни культурного возрождения на Западе, ни крестовых походов. Но если бы не норманны, то все это не произошло бы так и тогда, когда оно произошло. К тому же (чтобы был и уничижительный пример) прискорбный раскол христианского мира, кульминацией которого стало в 1204 году разорение Константинополя, произошел бы, вероятно, в любом случае, но своей политикой норманны его ускорили и сделали неизбежным. И наконец можно вспомнить, что и «Анжуйская империя», властвующая на побережье Атлантики, и королевство Рожера II, под контролем которого находились оба центральных берега Средиземного моря, были прямым результатом усилий норманнов. Можно сказать, что полностью последствия норманнского завоевания для Европы проявились только с наступлением XII века, возможно, даже только во времена Иннокентия III. Но своими действиями в период с 1050 по 1100 год норманны уже раскрыли характер своего устойчивого воздействия на историю и уже определили степень этого воздействия.